Чтение онлайн

Маэдо сжал правый кулак, поднял перед собой. Почти сразу тот безвольно упал назад к нему не колено. Юлиан смотрел на его вновь раскрывшуюся ладонь, где тёмно-бардовые линии, словно странная татуировка или никак не заживающий ожог, протянулись по коже ветвистой паутиной. И чувствовалось, что они продолжали расти уже выше запястья, обвивая теперь и предплечье. Аргуст мог бы рассказать, что начало им положил крошечный воспалившийся капилляр на пальце. На том самом, где остался чёткий след от обода отсутствующего сейчас перстня. Дальше — больше. Но он не снимал кольца, опасаясь потерять его (случайно или нет), и тем лишиться видений. К тому же, саднящая боль в руке до последнего времени была наименьшим из поводов для волнения.

— Пустое теперь рассуждать об этом. — Аргуст с силой провёл по смеженным векам в обрамлении полукружий тёмных синяков. Морщась, принялся снова натягивать перчатки.

Юлиан старался дышать тихо через рот, лишь бы не отвлекать на себя внимания. Но зеленоглазый всё же замолчал. Не иначе, он уже сожалел, что вздумал открыться едва знакомому человеку.

Истаивали секунды вязкой тишины. От остальных пленников доносилось слабое дыхание и шорох одежд, когда они изредка преступали с ноги на ногу. Юлиан поёрзал на плитах, начиная коченеть. Молчание давило. А мысли обращались исключительно на глухие стены и заключённые в них замкнутые пространства.

Прошло ещё какое-то время, прежде чем он осмелился на вопрос — вовсе не о перстне, — который так долго терзал его. Да и Лопуха с Луи тоже, и многих других. Гадать, живы ли приятели, было занятием бесполезным, но если им доведётся встретиться вновь, ему найдётся, что тем рассказать.

— Милорд, позвольте… я хотел спросить, если можно…

— Кто я такой? — Маэдо сам задал многострадальный вопрос. — С какой стати хожу всюду с гордым видом, а кто таков — чёрт знает.

— Нет, то есть… Ваше лицо показалось мне знакомым ещё при первой нашей встречи на Стене в башне коменданта Швабрю. Только, где я мог видеть вас раньше?

Аргуст сидел, вытянув ноги и привалившись к стене. Смотрел на противоположную стену темницы, не видя её, но, возможно, видя что-то вместо неё. Хотелось думать, что-то более приятное.

— Что уж скрывать — глупость одна. И всегда ею было… Дело в том, что несколько лет назад я вздумал порвать со своей прежней жизнью и зажить новой. Дурак. Но упёртый. И ведь я сделал это! Покончил с тем «высшим светом», пропахшим падалью и духами гадюшником… Опостылевшие до тошноты поклоны от каждого встречного. Фальшь. Улыбочки и пошлые намёки девиц всех возрастов. Раболепство перед глазами, а отвернёшься — змеиный шепоток. Безделье. Деньги рекой! Весь мир твой, бери и пользуйся. Конечно, при желании заняться было чем — да всем чем угодно! Но лень. Только гульба ночи напролёт, женщины, охота, дуэли — как же без них, тем более, здесь я действительно был хорош. И так изо дня в день… А потом надоело оно мне. Осточертело. Захотелось настоящего. И я сбежал. О чём ни разу не пожалел… Думаешь, я ищу себе оправданий? Должно быть. Не знаю… Всё это тоже пустое… Понимаешь, что я хочу сказать?

Касаемо «побега» Юлиан понимал и очень даже хорошо. Он краем глаза следил за маэдо, что теперь поджал колени к груди. В его собственной голове шумело.

Продолжая смотреть на стену, Аргуст поднял баклагу, вновь глотнул воды. Протянул. Юлиан взял. Пока он пил, маэдо продолжал.

— От своего имени я никогда не отказывался, пусть и просил не распространяться о нём. — Зеленоглазый дёрнул щекой. — Хочешь — верь, хочешь — нет, но рядом с тобой морозит зад сын боготворимого нашего Императора. Мой старший брат — Верховный маршал и Первый Наследник престола. Мать — «златовласая и лучезарная» э-э-э… забыл, как там поют менестрели по кабакам. Неважно… Вот, собственно, и весь секрет.

Юлиан медленно проглотил набранную в рот воду.

— Не каждый день такое услышишь, понимаю. А сталкиваться прежде мы если и могли, то на той же Стене. Я служил несколько месяцев в вашей крепости. Ходил с Сумеречными Совами в пустоши. Там впервые и встретил древней. Кто бы мог подумать, что наше знакомство так затянется.

— Нет, — Юлиан стал подниматься. Его смерили усталым взглядом. Стражник так же молча опустился обратно. Удивительно, но его голос почти не дрожал: — не в Медвежьем Углу я видел вас, ваше Высочество, а в столице. И не вас, а вашего светлейшего отца. Но вы с ним очень похожи. Теперь я вспомнил.

— Довелось побывать в столице? И как тебе сей прекраснейший из городов? Хотя не отвечай. И забудем про эти «величества-высочества», не в том мы с тобой положении.

Аргуст Терракотар подмигнул ему. По-дружески, как тогда у коменданта, когда Юлиан, набравшись наглости, упросил его взять их с Лопухом в поход. Швабрю, помнится, аж поперхнулся. Если бы он знал, к кому лез с просьбами, тоже бы поперхнулся.

Юлиан перестал ощущать холод плит под собой.

Он сидит и запросто болтает с сыном Императора. Задаёт ему свои нелепые вопросы. А почему нет? Да мы каждый день так проводим! По будням выслушиваем душевные излияния принцев, а по выходным — их батюшки. В подземной темнице среди уродских карликов и артефактов, превращающих людей в пучеглазых «рыб».

Болотный сумрак вкупе с усталостью и, конечно, перенесённый ими колдовской удар вымотали его. Юлиана с удовольствием бы вздремнул сейчас. Да, прямо сейчас. Он чувствовал, что больше не может крепиться. И неважно, что это удовольствие — обманка, затягивающая в трясину, из которой можно уже не проснуться… то есть, не выбраться. «Мне конец». Веки тяжелели. Чары кристаллов добрались-таки и до него. Только с запозданием. Какая жалось…

— Эй, ты в порядке? — Аргуст коснулся задремавшего было стражника. — Держись, приятель («Уже приятель»). Нам с тобой не положено раскисать по уставу. Нас ещё ждут большие свершения.

Юлиан вскинул свинцовый шар головы на хлипкой соломинке своей шеи, потёр горячие глаза.

— Я в порядке, ваше Высо… всё в порядке. — Лучше говорить. О чём угодно, лишь бы не молчать. — Можно ещё один вопрос? Что значит «маэдо»? Мэтр Кроули всегда называл вас так.

Аргуст отодвинулся на прежнее место. Его последний солдат вроде передумал впадать в прострацию. Что в их обстоятельствах уже стоило считать за удачу.

— «Маэдо»? Это обращение старик придумал, когда я только заявился к ним в Жесть. Слово, кажется, из древнеимперского…

Рядом громко хрустнуло. Свечение в темнице замерцало, как будто его испускала единственная свеча, и её пламя затрепетало от налетевшего сквозняка. Между плит стены, возле которой сгрудились их сокамерники, проступили ярко-зелёные линии, обрисовавшие контур «двери».

К ним пожаловали с очередным визитом.

Маэдо поднялся на ноги. Бросив на Юлиана — и на его карман — напоминающий взгляд, он отошёл в сторону. Стражник тоже поднялся. Встречаться с недомерками, сидя на полу, стало бы излишне вызывающим поведением.

Стоявшие до того смирно четверо рыцарей зашевелились. Впрочем, маски отрешённости с их лиц никуда не делись. Юлиан с опозданием сообразил, что и он мог бы выдать себя за такого же болванчика. За ними, наверняка, будет не такой строгий надзор, как за сохранившими свой разум. Но думать надо было раньше, а не в последний момент.

Кусок стены бесследно исчез, и через открывшийся проход в темницу ввалились визжащие от упоения своей свирепостью карлы. Топот, множественное сопение, вонь потных тел. Десятки круглых глазищ рыщут по сторонам голодными хорьками. Недавняя ситуация повторялась, с той лишь разницей, что вместо призрака во главе уродцев теперь состоял мэтр Кроули.