Чтение онлайн

Опасаясь, что его в любой момент могут перевести в темницу, Персифаль уже давно готовился осуществить побег. Время от времени он проверял, насколько тщательно стражники его охраняют. Вскоре он понял, что иногда один из них отлучается. Но, так или иначе, по крайней мере, один всегда был на посту. Чтобы не вызвать подозрений, Персифаль старался казаться беспомощнее, чем был на самом деле. То и дело он жаловался лекарю, служанкам и стражникам на боли в ране. Передвигался медленно, держась за предметы вокруг себя. Совершал только короткие прогулки по внутреннему двору, то и дело останавливаясь, чтобы перевести дыхание и собраться с силами. При этом он громко стонал и изображал гримасы боли на лице. Во многом, именно благодаря своему искусному притворству, Персифалю до сих пор удавалось избежать ужесточения содержания. Он прекрасно понимал, что у него есть только одна попытка. Если побег будет неудачным, его тут же переведут в тюрьму, и уже тогда никаких надежд на освобождение не останется вовсе.

Ночь перед Днем Свободы виделась Персифалю самым подходящим временем для побега. Так как ему стало гораздо лучше, сиделки больше не оставались на ночь в его комнате. Традиция горожан начинать празднование накануне могла сыграть ему на руку. Стражники и слуги в замке были такими же жителями города, как и все другие, и имели те же пороки и пристрастия.

И действительно, уже после девяти часов вечера до ушей Персифаля начали доноситься песни и радостные возгласы из внутреннего двора. Праздничное веселье, охватившее весь Город, проникло и за непреступные стены замка.

Персифаль пожаловался стражникам на боли и отправился в постель пораньше. Не смыкая ни на секунду глаз, он при этом делал вид, что спит крепким сном. За полночь, охранники заглянули в комнату Персифаля, и проверив, что раненный узник спит, покинули свой пост, отправившись встречать новый праздник вместе с сослуживцами. Выждав время, Персифаль выглянул из двери и, убедившись, что в коридоре никого нет, вышел из комнаты.

Сейчас, блуждая в лабиринтах замка в поисках подсобной комнаты с лазом в подземелье, он испытывал, пожалуй, даже больше страха, чем две недели назад, когда пробрался в замок с Охотником, замышляя убить Дракона. Память не подвела Персифаля, и ему удалось отыскать заветную комнату. Однако дверь в нее была заперта, как и в прошлый раз. Но теперь рядом не было Охотника с набором отмычек. Во время подготовки к побегу, Персифаль совсем забыл о дверях и замках. Он попробовал использовать заколку Изольды, как отмычку, поместив ее в замочную скважину. Однако хрупкое украшение рассыпалось у него в руках, а дверь осталась закрытой. Юноше пришлось завернуть в библиотеку, чтобы позаимствовать из каминного набора кочергу. Выходя из библиотеки, Персифаль не удержался от того, чтобы снова взглянуть на третью голову. Та, по-прежнему, смотрела на него удивленными остекленевшими глазами через мутную жидкость в банке. Персифаль хотел было помахать голове на прощание рукой, но не стал этого делать из суеверия.

Персифаль старался не шуметь, насколько это возможно при взломе двери. Засунув острый конец кочерги в пространство между дверью и косяком, он налег на длинную рукоять всем телом. Замок уступил напору грубой силы. В нем что-то звякнуло, и дверь распахнулась.

Притворив за собой дверь, Персифаль взялся за каменную плиту. Кочерга снова пригодилась. Поднять плиту одному оказалось гораздо тяжелее, но все равно под силу. И только тут Персифаль понял, что совершил еще одну ошибку. У него с собой не было ни факела, ни какого-либо еще источника света. До сих пор по замку он передвигался в тусклом свете луны и звезд. Возвращаться за факелом или свечей было слишком опасно. Он решил, что сможет пройти по подземному ходу в полной темноте. К счастью, тоннель был абсолютно прямым и не имел никаких ответвлений. То есть, заблудиться было невозможно. Оставалось лишь преодолеть страх полной темноты.

Персифаль спустился в подземный ход и закрыл за собой лаз, вернув каменную плиту на место. Он шел в кромешной темноте по узкому проходу с низким сводом. Под ногами хлюпала вода. Крысы с писком разбегались в стороны. От мокрых стен веяло душной могильной гнилью. Свисавшие со свода корни растений то и дело цеплялись за волосы Персифаля. Казалось, что тоннелю не будет конца, но вскоре нога Персифаля уткнулась в ступень уходящей вверх лестницы. Переведя дыхание и собравшись с силами, он уперся плечами в плиту и сдвинул ее.

Выбравшись на поверхность, Персифаль осознал, что переоценил свои силы. Едва затянувшаяся рана болела. Голова кружилась. Он прилег на прохладный пол недостроенного Кафедрального собора. Все еще незавершенные стены упирались прямо в темно-синий свод чистого неба, на котором сияли звезды. Персифаль обратил внимание, что новый Епископ отлично справлялся со своими обязанностями. Работы по восстановлению храма, похоже, шли успешно. Все-таки Дракон неплохо разбирался в людях и умел поставить на важную должность подходящего человека.

"Свобода! Почти свобода!" - радостно думал Персифаль. И зачем мне все это было нужно? Как я позволил втянуть себя в такую авантюру? Ведь я же прекрасно жил, путешествовал, ни от кого не зависел... "Ах да, из-за любви..." - вспомнил он.

Персифаль пролежал так несколько минут, собираясь с силами и мыслями. Первая часть плана была выполнена, но что делать дальше? Как-то нужно было выбираться из Города. Все что у него было, это перепачканная ночная сорочка на нем и кочерга в руках. Недолго думая, он решил заглянуть в Трактир. Там могли остаться его вещи, одежда и припрятанные деньги, сэкономленные на предвыборной кампании. Шансов на то, что его пожитки так и лежат там, где он их оставил, было мало. Однако, оставался еще и вариант разжиться одеждой, позаимствовав ее у кого-то из спящих в зале пьяных посетителей. Парочку таких можно было обнаружить в харчевне каждую ночь.

Около трех часов ночи Персифаль вышел из развалин собора на площадь. Никого из горожан не было видно. Посреди площади вновь высились трибуны. На слабом летнем ветерке развивались трехцветные знамена города. Площадь была украшена как обычно, только теперь отовсюду исчезли изображения двуглавого дракона. Традиций празднования Дня Свободы еще не было, и поэтому Городской Совет решил придерживаться примерно того же сценария, что и во время Дня Потери Головы.

Прокрадываясь мимо трибун, Персифаль невольно представил, как бы они с Изольдой отлично смотрелись в центральной ложе. Как бы они радостно махали горожанам, а те восторженно и преданно приветствовали бы их в ответ. Как бы они объявили на празднике о своей помолвке, а все вокруг бы их поздравляли. Какими бы мудрыми и заботливыми правителями они могли стать. А затем их место заняли бы их дети и дети их детей. Все эти мечты следовало оставить и поскорее уносить ноги прочь. Две недели назад он был всего в одном шаге от воплощения своей мечты, а теперь вынужден, как преступник, бежать и скрываться.

Никем не замеченный, стараясь прижиматься к стенам домов, Персифаль дошел до входа в трактир. Название снова поменялось, и теперь на вывеске красовалась свежая надпись "Дух свободы".

Персифаль вошел вовнутрь. Бурное веселье здесь уже завершилось, но его признаки были видны повсюду. Как и предполагал Персифаль, в зале дремало несколько посетителей неспособных самостоятельно добраться до дома. Пройдя мимо них, Персифаль, крадучись, по лестнице поднялся на третий этаж. Дверь комнаты, в которой он проживал, оказалась не заперта. Он вошел в помещение и с разочарованием обнаружил, что хотя его комната была свободна, но при этом чисто убрана. Внимательно осмотрев шкафы и ящики, он убедился, что от его вещей не осталось и следа.

Услышав за спиной шорох, Персифаль обернулся. На пороге комнаты со свечей в руках стояла Ангела. К ее обычной одежде добавилась черная траурная лента в волосах.

– Добрый вечер, молодой человек, - поприветствовала Ангела Персифаля, внимательно оглядев с головы до ног его странный наряд.

– Добрый вечер, фрау Ангела, - ответил Персифаль.
– Я очень сожалею о трагической гибели вашего мужа. У меня, к сожалению, не было возможности раньше высказать вам свои соболезнования лично. Надеюсь, вам их передали?

– Нет, не передали. Я вам благодарна за соболезнования, но о его кончине не стоит слишком горевать. Он был человеком неоднозначным. Если бы тридцать лет назад он не изменил своим убеждениям, то, должно быть, погиб бы еще тогда. Я благодарна господу за эти тридцать лет счастливого брака и за наших детей. А что случилось с вами? И куда вы так внезапно пропали?
– поинтересовалась вдова Трактирщика.
– Глашатай сообщил, что вам нездоровится из-за ран, полученных в битве с Драконом.

– Меня ранили ножом на площади в день победы над Драконом. Все это время я находился в замке под наблюдением лекаря.