Чтение онлайн

Мы здесь для того, чтобы увидеть друг друга, почувствовать друг друга - и поприветствовать тех, кто стал еще на шаг ближе к совершенству. Не в первый раз и не во второй, - еще мой отец ввел меня в этот зал впервые, - но привыкнуть к этому единству почти невозможно. Я понимаю: все здесь рассчитано, как мудрый хозяин дома рассчитывает освещение и перечень блюд, но мне все равно. Хоть несколько минут провести в душевном тепле, позабыв о бедах.

Свет снова меняется, цветком охватив зал и высветив лица, полные внимания, и сходится в центре единым полотнищем, баюкая в ладонях фигуры правителей. Музыка плещет волной, вынуждая сердце томительно вздрагивать - и в единственно верный момент времени в нее вплетаются слова. Короткое стихотворение, где каждая строка словно выписана небесной кистью в сердце.

Стремления быть совершенными - не утолить.

Вплетается каждая нота в великий мотив.

Звезда, удостоив касанием лоно земли,

Взмывает обратно, чтоб весть небесам отнести.

Снова виток музыки и стихотворных строк, произносимых чуть приглушенно, и снова - нити декламации плетутся, образуя гармонию, а их творительницы мягко ведут затаившую дыхание аудиторию к горним высям, прокладывая мостки над пропастями различий. До обидного коротко, чуть недосказанно - ровно настолько, чтобы сладкая тоска по совершенству осталась в каждом сердце.

И яростным радужным бликом, трепеща крыльями, для которых и чернота небесной тверди не что иное, как опора и родная стихия, по сужающейся спирали слетает вниз птица - миф, искусством генетиков ставший реальностью. Бессмертный кусочек солнца, не боящийся смерти и холода, опускается на подставленную руку, расправляет полыхающие крылья и поет так сладко, что и слов не нужно: эта песня

о том, что ничто не завершается, но лишь рождается заново.

Свиток с именами победителей, вплетенными в мелодию, тому подтверждение. Я невольно замираю, ожидая услышать свое - глупая, неоправданная надежда, - но, как ни странно, не расстраиваюсь неудаче.

Еще круг над нашими головами, радужные отсветы в темноте - и феникс, зажав золотыми когтями свиток с именами, улетает ввысь, к бледным звездам, превращаясь еще в одну. Конечно, фениксы не летают в межпланетном пространстве, и Список с именами удостоенных Свидетельства Райского Сада отправляется на Эту Кита прямым лучом, комм-почтой передатчиком на скачковую станцию, и дальше - ожидавший сообщения корабль уйдет в прыжок, и опять передатчик... Какая разница? Как чудо может быть опущено в земную грязь, так и в обыденность можно привнести чудес, вопрос лишь в точке приложения усилий.

Церемония заканчивается, оставив присутствующим время поговорить, смочить пересохшие губы напитками и опомниться. Сейчас мне даже немного стыдно за собственную подростковую восторженность несколькими минутами тому назад. Я отпиваю коктейля, платформа медленно несет нас с Кинти к выходу, пара знакомых лиц мелькает в толпе, миледи светски улыбается, я киваю...

И одно из лиц, разительно изменившееся триумфом, мне знакомо особенно хорошо. Риз Эстаннис, его земли граничат с моими, и гостем моего дома он бывал не только по праву добрососедства, но и по причине личной привязанности к Хисоке. Не закадычные друзья, но близкие приятели.

Миледи отходит в сторону, заметив одну из своих подруг, а я направляюсь к Эстаннису. Тот сияет свежеотчеканенной монетой лица и парадным мундиром, а я лишь радуюсь тому, что прием близится к концу - никогда еще светские обязанности не были так не вовремя, как сегодня.

– Я вас приветствую, Риз, - подойдя, говорю я. Близкое соседство накладывает дополнительные обязанности, и эта - одна из них.

– Да будет ваш дом благополучен, - отвечает Эстаннис стандартной фразой, неудержимо расплываясь в улыбке. У него черные, маслянисто блестящие глаза, и крупное румяное лицо человека благополучного, а сейчас - еще и выпившего по случаю торжества.

– Примите мои поздравления, - продолжаю я упражняться в вежливости.
– Несомненно, великая честь.

– Я и не думал, недостойный, что когда-нибудь буду ею отмечен, - кивает он. Кажется ли мне, что в голосе соседа слышится легкая нота злорадства? Я тоже никогда не думал, что его свершений окажется достаточно для такой чести, однако ошибся. За что, интересно?

– Тем приятнее ваша ошибка, - замечаю я.
– Пусть и прочие будут ей под стать.

– Хотел бы я, чтобы вы с неомраченным печалями сердцем разделили мою радость, - вздыхает Эстаннис, и алые с терракотой полосы на его лице складываются в маску умеренной скорби, - но, увы, это невозможно.
– Короткая пауза, едва достаточная, чтобы успеть заподозрить шпильку в сказанном, и он прибавляет.
– Ушедшие от нас в лучший мир не возвращаются.

"Вот негодяй", мысленно скривившись, думаю я. Некоторым людям доставляет сущее блаженство пинать по больным местам окружающих. А Хисока, определенно, стал бы после войны моей любимой мозолью, даже не окажись он таким поразительным мерзавцем.

– Вы ведь приятельствовали с Хисокой, - вежливо припоминаю, старательно съезжая с неприятной темы.

– Имел такую честь, - соглашается Эстаннис.
– Полковник был достойным всяческих похвал человеком, и его трагическая кончина на самом пороге окончания войны поистине меня печалит.

Если он действительно так думает, то дурак. Каким и я был в свое время. А если нет... впрочем, ему-то откуда знать о делишках моего братца?

– Благодарю вас за сочувствие, - отвечаю, утомляясь пустой беседой, - и позвольте выразить радость, что вашу семью беды обошли стороной.

– Фортуна сыплет свои дары из дырявого мешка, - пожимает Эстаннис плечами, - и никогда не знаешь, что упадет тебе на голову следующим. Хотя иногда задумаешься, не обладают ли некоторые персоны несчастливым даром притягивать к себе злосчастье....

А вот это уже действительно шпилька. И тем более острая, что направлена в мертвеца.

– Не думаю, что Хисока был настолько отягощен нелюбовью богов, - сухо отвечаю, намекая вальяжному соседу на необходимость хотя бы внешнего соблюдения приличий.

– Как мы можем судить о любви или нелюбви высших сил?
– пожимает плечами Эстаннис.
– И о том, за что они дарят нас своим вниманием? Хисока был многообещающим молодым человеком, перед ним расстилалась прекрасная карьера...

– И все это рухнуло в один миг, - напоминаю я, озлившись.
– Не стоит портить столь прекрасный вечер грустью воспоминаний.

– Простите, я не хотел задевать ваших ран, - лицемерно извиняется он.
– Ни прошлых, ни свежих.

Мразь чертова. Только и надежды на защиту грима, помогающего держать лицо.

– Это царапины, - отрезаю.
– Дому они не страшны.

– Рад слышать подобную уверенность, - кивает Эстаннис.
– И помните, что в невзгодах вы можете рассчитывать на поддержку моего дома, Старший Эйри. В память о дружбе с вашим братом, которая столь прискорбно рано оборвалась.

Куда и подевалась вся благость этого вечера. Я прощаюсь, стараясь не выказывать ни злобы, ни облегчения от окончания этого разговора, и отправляюсь проветрить голову. И найти покровителя - я знаю, он тоже здесь, - дабы выяснить, за что Эстаннис получил награду.