Чтение онлайн

Я не трачу время на ответные слова, просто впиваюсь в его губы. И мир, окончательно свихнувшийся за последний месяц, стремительно обретает правильность. И только на самом дне еще тлеет угасающий страх - а вдруг это не вернется? То, что сводило с ума и меняло правила, то из-за чего хотелось жить и приходилось возрождаться другим человеком. А нет же - вот он тут, горячий, как раскаленное железо.

И тошнотворное ощущение тоски утекает, оставляя тянущую мягкую опустошенность, неожиданно приятную.

Все. Все кончилось, слава богу. Все только начинается, с чистого листа.

Лицо - обнаженное, не скрытое слоем грима - близко-близко, и глаза шальные, и от волос пахнет чем-то незнакомым, запах озона и металла, дороги и космической пустоты, и застежки на куртке трещат, как скорлупа механического яйца, когда я запускаю пальцы под одежду...

Сильнее страсти, откровенней принадлежности, и выходит скорее больно, чем сладко, когда меня предсказуемо швыряют спиной на кровать и подминают под себя, продолжая целовать; это больше похоже на попытку снова забрать под контроль, привыкнуть... поверить.

В таких случаях шутят - "тебя что, из одиночного заключения выпустили?". Ага, именно выпустили. Подписали помилование, открыли дверь - все, крошечная комнатенка враз оборачивается свободой и невиданной роскошью в виде непростительно узкой для двоих постели между чересчур тонких стен. И хотя ожидать моментального бурного секса от двоих ошеломленных, невыспавшихся и страдающих жестоким похмельем мужчин не приходится, но нам теперь некуда спешить?

Наконец, мы приходим в себя настолько, чтобы прекратить просто обниматься и начать связно говорить и мыслить. Я нехотя отстраняюсь на расстояние вытянутой руки. Сквозь частый стук сердца, сквозь эгоистическую радость успевает шевельнуться совестливое воспоминание, и я не могу не спросить:

– Ты меня простил? За побег, за то, что я не писал, спрятался тут, и...

– Прощать нечего, и ты правильно сделал, что спрятался, - отвечает Иллуми, потягиваясь. Глаза у него сияют.
– Кинти - убийца... Э, подожди!
– перехватывает он меня, когда я вскидываюсь.
– Сейчас все безопасно. Это долгий рассказ, Эрик, кофе у тебя не найдется?

Я натягиваю ему на плечи одеяло, включаю кондиционер и, несмотря на жалобное "куда же ты?", делаю пять шагов до кухонного столика. Ну почему мне не пришло в голову подготовиться и запастись какими-нибудь лакомствами? Теперь придется поить моего эстета гранулированной дрянью с дежурными галетами.

– Не разлей, - предупреждает Иллуми и садится на кровати, скрестив ноги. Синтетическую дешевку в пластиковой кружке он принимает безропотно.
– Если вкратце: я с трудом договорился с Кинти о разводе на ее условиях, и с Пеллом - о том, что он возьмет Лероя под свою руку, став его покровителем. И тут Лерою стало дурно, причем настолько, что...

Машет рукой.

– До сих пор вздрагиваю, как вспомню. Счастье, что у Нару хорошая память, и он упомянул о похожем давнем случае. Мы повезли Лери в Суд, и там его исцелили - не сразу, впрочем.

– Не везет парню, - замечаю с сожалением и почти сочувствием.
– Но я так понимаю, если ты здесь, ему уже лучше?

– Ты не понял, - качает головой.
– Лерой чуть не умер из-за того, что слукавил перед судом. И чтобы выкупить его жизнь, Кинти пришлось признаться. Она знала истинного виновника с самого начала и убила его собственной рукой. Сразу после суда.

А мне повезло, что я не успел еще дотянуться до горячего чайника. Точно уронил бы. Как челюсть.
– Что, правда?!
– И в ошеломлении добавляю: - И что с ней теперь?

– Получила негласное поражение в правах, - хмыкает Иллуми, отпивает и морщится; трудно сказать, что тому причиной - вкус напитка или воспоминания.
– Скандал никому не нужен. Правосудие совершило странный выверт: вроде бы никто и не виноват. А развод я получил почти моментально. Странно, но мы, - я о семье, - после всей этой истории стали относиться друг к другу гораздо лучше, чем сразу после суда. Может быть, оттого, что у нас больше не осталось взаимных долгов. Старшинство досталось Лерою - но, предупреждая вопрос, семейной власти у него ни надо мной, ни над тобой нет. А мне стало только легче.

– Тебе не жалко?
– тихо переспрашиваю.

– Немного, - задумчиво отвечает он.
– Как жалеют о прожитых годах. Но - самому не верится - это все-таки действительно прошлое. А в настоящем - я твой, полностью и без остатка. Ну а ты как тут? Расскажи.

Вот так. У него был смысл жизни, и ради меня он от него отказался. Слава богу, что долг и любовь не тянут Иллуми больше в разные стороны, но хватит ли меня, чтобы восполнить эту пустоту?

– Скучал, - коротко сообщаю очевидное.
– А еще научился пользоваться здешней комм-сетью, сортировать мусор, плавать в невесомости, водить автопогрузчик и мысленно переводить бетанские доллары в барраярские марки.
– Вздохнув, потому что солгать нельзя, а сказать правду тяжко, договариваю: - И чуть было не улетел на Барраяр. Прости.

Улыбка исчезает с лица Иллуми, сменившись выражением искреннего ужаса.

– Мы квиты, - наконец, удается выдавить ему.
– Ты меня напугал ничуть не хуже, чем я тебя известиями о Кинти. Тебе что, э-э... изменили статус?

– Мне предложили заработать на помилование, но я отказался, - объясняю торопливо.
– Как дурак. Дуракам везет, да? Ты все-таки прилетел.

Я внимательно всматриваюсь в знакомое и такое непривычное без грима лицо и прибавляю: - Кстати, а давно ты прилетел? И, э-э, почему у тебя такой вид, будто ты тоже страдаешь скачковой болезнью и вдобавок опустошил бар на корабле?

– Ничего подобного, - картинно оскорбляется мой гем.
– Я просто решил расслабиться и залить неудачу, не моя вина, что здесь не найти ничего приличного. Я здесь еще со вчерашнего дня. Это все негодник Рау, - охотно рассказывает Иллуми, переводя разговор с нелюбимого им Барраяра на что угодно иное, - он со своим рассказом оказался последней соломинкой; я и так бы улетел, но после излияний майора земля жгла мне ступни. Ты его вправду приглашал в гости? Я, честно говоря, приревновал.

– Я же обещал с ним повидаться, - с неловкостью пожимаю плечами.
– Если бы не он, мне тогда было не улететь с Ро Кита, ты же знаешь.

Иллуми поднимает бровь.
– Вот как? Теперь знаю. Значит, этот франт помог моему Младшему сбежать и молчал? Мерзавец!

А Иллуми, пожалуй, не шутил, говоря про ревность. Неприятная ситуация, придется признаваться. Вздохнув для уверенности, объясняю: - Он еще и переночевал у меня.
– Учитывая габариты моей квартиры, объяснение исчерпывающее. И, помедлив, я все-таки честно добавляю: - Прости. Если для тебя это повод уйти, лучше я признаюсь сразу, да?

Иллуми медленно и громко выдыхает, потом для надежности притискивает меня к себе.