Чтение онлайн

Рано утром прошли лед по готовым ступеням, а дальше пошла скальная стена. И снова Абалаков идет первым, движение восьмерки на такой стене идет относительно медленно, нижним порой приходится пережидать в укрытии неизбежно падающие ледышки и камни от верхних. Пришлось ночевать сидя. Следующий день - снова скалы, еще сидячая ночевка и, наконец, острый и крутой фирновый гребень, выводящий к вершинным скалам. Опытный тренерский глаз видит, что здесь Виталию больно бить ступени в фирне, но он не подает вида.

Наверху раздается стук камня, но мы даже не смотрим вверх, гребень узок и остр, а с боков глубокие желоба. В желоб падает камень, это кругловатая плита, она падает на ребро, катится в желобе, как колесо, выкатывается на другую сторону желоба и... разворачивается, как лихой велосипедист на треке, катится на дно желоба набирая скорость и взлетает на нашу сторону! Боровиков и Гусак еле успевают кинуться с риском на другую сторону гребня. В горах иногда трудно отделаться от ощущения некой злой воли...

Снова скалы, уже не особенно сложные, и мы выходим на вершину.

Мы взошли на вершину в шестом часу вечера, идти по всему длинному гребню и на спуск в темноте было явно поздно. Поэтому часик просидели мы там, под нежарким солнцем, в блаженном покое.

Уже не надо было напряженно держать страховку, лепиться на обледенелых скалах, следить за камнями, впереди был нетрудный пройденный ранее многими путь по гребню, местами с площадками (вершинный гребень Уллутау довольно широкий), со следами триконей, и мы оттаивали, как-то спало безоглядное стремление вперед. Немного для приличия пройдя, выбрали площадку для палаток пошире, не надо было привязываться к крючьям, как внизу на стене. Часам к семи были закончены заботы о палатках, ужине. Назавтра предстоял долгий, но легкий обычный путь спуска - мы еще не ложились, напряжение не сошло.

На севере высился массив вершины Чегет-тау (в 1933 г. мы с Анатолием Машиным сняли оттуда записку самого... о-о-о!.. Д. Коккина).

Мы сидели молча, дружной кучкой, провожая день. Прошел час предвечерней тишины, потемнели леса на дне ущелья, оно медленно заполнялось тьмой.

Слышали ли мы на вершине шум крыльев летящей Ники - богини победы? Или думали, как бы переобуть намявший ботинок? Нет, слышали, когда делали последние шаги вверх, когда вместо склона перед глазами открылись дальние горы Сванетии, последние камни земли остались под ногами, впереди было только небо и ветер в лицо. Но теперь...

Ночь близилась и близилась. Ущелье уже до краев было залито поднявшейся снизу тьмой, и путь наш скрылся в ней, со всеми его тяготами. Скрылся наш путь, скрылись все пути... «Солнце тем временем село, и все потемнели дороги» ( Гомер ).

Где-то высоко над нами вспыхнули мимолетной алой лентой облака и погасли, небо на западе стало холодно-зеленым. Стало чернеть, с востока властно наступала ночь. Над темными холодными контурами вершин, над чеканными на небе гребнями прорезались первые колючие звезды словно вторя этой могучей и торжественной симфонии, отвечал им огонек со дна долины.

Рано утром, когда еще розовели снега на восходе солнца, мы спустились к Местийскому перевалу и с него в долину. И вот мы уселись дружным кружком под первыми стройными соснами ущелья Адырсу.

Саша Боровиков - альпинист с 1937 г., хороший технарь, хотя и не сильнейший физически в команде, но ее ум, честь и совесть. Сын эсера-боевика, сидевшего еще в царское время и окончательно севшего - в советское. Начав с ФЗУ, он стал известным ученым, доктором наук, известным за рубежом, участник многих советских и международных экспедиций и конференций. Его всегда выделяли особое чувство логики, такта и справедливости, позволявшие улаживать любые конфликты.

Именно это побуждало общественность выбирать его председателем Всесоюзной федерации альпинизма на протяжении 18 лет.

Лев Филимонов - научный работник, высокий, сильный и надежный, очень спокойный, хоть изредка и взрывающийся, прямолинейный, прозванный за ржаные волосы и молчаливость «белым молчанием» («Дружба - это умение молчать вдвоем» - сказал В.Астафьев). Послужив в солдатах, он пришел в команду в 1947-м, имея уже солидный альпинистский опыт (начал заниматься альпинизмом в 1938 г.). Валя Чередова - спутница Виталия Абалакова в жизни, с ранней молодости разносторонняя спортсменка, не очень высоко технична, но невероятно вынослива. Вся команда неоднократно пыталась при дележе снаряжения хоть немного разгрузить ее, но «железная леди» встречала это в штыки. Ходила в 30-х годах с Виталием, продолжала восхождения и далее в конце 30-х, с 1940 г. мастер спорта. Автор, поладивший здесь с Абалаковым как второй в связке. Эти люди уже прочно составили костяк команды. Рядом молодой Нагаев - выпускник школы инструкторов «Спартака».

Сейчас уже можно сказать - вершина наша, можно поздравить друг друга с прекрасным восхождением!

Виталий дает нам немного поваляться на травке, а затем, в своей обычной суховатой манере, дает команду: «Ну, надо идти». 

Мы возвращаемся в наш альплагерь «Шхельду». Отдых - летний сезон заканчивается, некоторые уже собираются уезжать домой, но вдруг нас потрясает необычайное событие - с шумом и суматохой прибывает грузинская киноэкспедиция во главе с режиссером Рондели (Гусак сразу переименовал его в Ерундели). Снимается фильм «Покорители вершин» по сценарию Рондели и Н. Тихонова. Он уже почти снят, осталась одна «мелочь» - съемка траверса двуглавой вершины Ушбы с идущими фигурками альпинистов вдали (крупные планы и игровые кадры не нужны). Мы в замешательстве. Рондели кричит о «лучших в Союзе альпинистах» (?!) и потрясает толстой пачкой денег на расходы. Первым загорается Ануфриков, он давно мечтал о киносъемке в горах. Автор, побывавший ранее на Северной Ушбе, не прочь теперь траверсировать обе вершины, хочет иметь ее в списке Аркин, присоединяются инструкторы К. Фадеева и веселый И. Лапшенков - не блестящий ходок, но хороший товарищ. Решились идти, но... Жалкими, умоляющими глазами смотрит на нас всеобщий старый друг австриец Густав Деберль.

Уроженец веселой Вены, туммлер [6] , турист и альпинист, он участвовал в восстании Шуцбунда в 1934 г. После подавления восстания уцелевшие эмигрировали к нам в Союз. Почти все они были хорошие альпинисты и горнолыжники (в Австрии это национальные виды спорта) и многому научили наших. Особенно выдающимся, очень техничным и всеобщим любимцем был Густав - тренер в школе инструкторов «Адылсу».

В 1937 г. шуцбундовцев, естественно, посадили - и вот, отбыв 10 лет, потеряв правую руку, изможденный, появился он, пройдя все муки прописки, устройства на работу, в «Шхельде», а вершина Ушба была его давней мечтой… Контрольно-спасательная служба боялась выпустить однорукого (!), но вся элита ущелья взяла на себя ответственность и он, сияющий, пошел с нами. Надо сказать, шел не самым слабым в группе, лишь один раз, на 20-метровой стенке Южной Ушбы ему помогли «дюльфера» [7] он закладывал культей отлично - воля и мужество преодолевают все!