Чтение онлайн

— Разрази меня гром, если я что-нибудь понимаю, — процедил Сент-Джон и, стегнув коня, помчался к реке.

Оставленный так внезапно в одиночестве сардар оторопел и бросил ему вдогонку «Уша! Уша!», словно останавливая бегущего ишака.

Сент-Джону, однако, было не до оскорбления: с небольшой группой всадников через Гильменд переправлялся Шер Алихан.

Вали била дрожь.

— Собачьи дети, собачьи дети! — только и можно было услышать из его уст.

Оказавшись в палатке Бэрроуза и почувствовав себя в безопасности, правитель несколько успокоился и смог рассказать о происшедшем.

Поначалу все шло как нельзя лучше: шатры сняты, снаряжение навьючено, сарбазы и совары построены. Но когда прозвучал сигнал к выступлению, из рядов Хайберского полка вышел какой-то оборванец, приблизился к вали и, взяв его за бороду, сказал: «Нам с тобой не по пути. Иди к своим инглизи!» (Из деликатности Шер Али-хан умолчал о том, что сарбаз повернул его и толкнул ногой пониже спины.) Он, вали, хотел тут же зарубить мерзавца, но, как на зло, сабля застряла в ножнах, а из приближенных («тоже ишачьи сыны!») никто не успел этого сделать. Больше того, многие из них, даже не повернувшись в его сторону, поскакали в Кандагар. И все это заняло какие-то мгновения. Армия растаяла… Остались преданными вот эти, что пришли сюда…

— У нас теперь совсем нет солдат! — завершил свой скорбный рассказ правитель. — Мы настоятельно советуем без промедления отступить к Кандагару.

— Ну нет! — возразил полковник. — Здесь ведь стоит очень сильное английское войско. Прежде всего надо примерно наказать мятежников. Кстати, куда они делись?

— Наверно, ушли по гератской дороге, — предположил Шер Али-хан.

— Как бы не так! — зло бросил вошедший в палатку к концу разговора Бэрроуз. — Можете на них полюбоваться.

Выйдя из палатки, они увидели, что на противоположном берегу, использовав в качестве укрытий редкие рощицы и складки местности, расположились афганские воины.

— Чего они ждут? Почему не уходят? — недоумевал вали.

— Это арьергард. Прикрывает отход остальных. У них нет конницы, и они опасаются, как бы мы не бросили им вдогонку свою кавалерию, — разъяснил генерал.

— Сэр, по ним надо немедленно ударить! — вмешался политический агент.

Раздались отрывистые звуки команды, и вскоре через Гильменд переправились по четыре роты 66-го английского пехотного полка и «стрелков Джэкоба» в сопровождении двух эскадронов кавалерии и артиллерийской батареи. Афганцы открыли редкий огонь из ружей и пушек, препятствуя продвижению врага. Заросли и густая сеть арыков также замедляли наступление англичан. Лишь часа через два они вплотную подошли к афганским позициям, но удар пришелся по пустому месту: сарбазы отступили, бросив приведенные в негодность шесть старых пушек. Лишь несколько десятков самых отчаянных воинов сдерживали натиск англичан, а затем и они растворились в кустарнике и рощах.

Покарать мятежников не удалось. Но столкновение за Гильмендом имело и другую цель. Следовало проложить дорогу к форту, где были сосредоточены запасы продовольствия, приготовленные Шер Али-ханом. Поэтому, когда поле боя осталось за англичанами, Сент-Джон распорядился срочно отправить в крепость верблюжий обоз, чтобы вывезти продукты. К величайшему разочарованию британского командования, выяснилось, что восставшие сарбазы опередили его. Огромные склады оказались почти совершенно пустыми.

Снова, в который раз за последние дни, собрался совет: Бэрроуз, Сент-Джон и вали должны были оценить обстановку.

— Ваше высочество, — с отвращением произнося почетный титул своего жалкого протеже, обратился к Шер Али-хану политический агент, — сможет ли Гиришк прокормить нас?

— Нет, кэнал Санжан, он и себя кормит еле-еле. Что-то растет только возле реки. Ну еще — где арыки и кяризы. А так — пустыня да камни. Тут и лавок-то всего десятка два.

— Тогда, генерал, надо немедленно выбираться отсюда. Лучше всего — в Майванд или в Кушки-Нахуд. Нас будет отделять от Кандагара менее 50 миль. Со снабжением отряда станет легче.

Бэрроуз мрачно засопел:

— С вашего разрешения, сэр (на кандагарского правителя он уже не обращал никакого внимания), я подведу некоторые итоги. Армия нашего не очень надежного союзника самоликвидировалась, если можно так выразиться. Наше продовольствие — у бунтовщиков. Еще не вступив в борьбу по-настоящему, мы уже понесли потери. И после всего — добровольный отвод войск с выгодного рубежа! Но, к сожалению, вы правы.

…17 июля 1880 года, совершив три перехода, бригада перебазировалась в район селений Кушки-Нахуд и Майванд.

Вечером следующего дня, когда Сент-Джон размышлял над обстановкой, складывавшейся в Южном Афганистане, на пороге занятого им в Кушки-Нахуде дома выросла долговязая фигура. Длиннополый клетчатый сюртук, соломенная шляпа и пенсне на шнурке подчеркивали штатский облик гостя. Политический агент, видевший за последние недели только военных, на миг удивился появлению подобной личности в районе боевых действий. Но только на миг.

— Вы даже здесь меня нашли, Сэнди! — приветствовал он корреспондента «Таймс» Сэндона Лидса.

— Это оказалось намного легче, чем можно было предположить. Я был готов отправиться за вами гораздо дальше, Оливер. Ну, скажем, в Герат.

Сент-Джон помрачнел:

— Не оттачивайте на мне свое остроумие, Сэнди. И вообще, давайте-ка лучше размочим эту тему хорошим брэнди, иначе она застрянет у меня в горле…

Он хлопнул в ладоши и отдал соответствующее распоряжение появившемуся слуге.

Лидс лукаво посмотрел на хозяина:

— Кандагарское государство, похоже, трещит по всем швам?

— Ну, может, и не по всем — это слишком сильно сказано… Однако складывается впечатление, что в нем, как и в Датском королевстве, не все благополучно…

— Переживаете?

— Еще бы! Ведь это — мое детище, к которому с большой симпатией отнеслись и в Лондоне и в Калькутте. Жаль, если оно окажется мертворожденным.

— Вы сняли у меня камень с души.

— Не совсем понимаю вас, дружище.

— Дорогой Оливер, трудно было бы пить брэнди с человеком, который назавтра посчитал бы, что я ему подложил свинью… Поскольку мы не расходимся во мнении, что благороднорожденный и глубокомысленный Шер Али-хан со своей Кандагарской державой стоит не очень прочно на ногах, позвольте познакомить вас с телеграммой, отправленной мной сегодня в редакцию.

Сент-Джон поднес к свечам протянутый ему листок бумаги: «Вали Кандагара, — читал он, — не смог держать в руках войско, созданное с нашей помощью… Когда произошел мятеж, ни один выстрел не был сделан в его пользу. Пушки укатили, и никто не пытался их остановить. Даже те, кто не покинул его, — остатки кавалерии — пассивно наблюдали за распадением армии… Установление в Кандагаре власти сильного правителя, выбранного народом, но тесно связанного с нами собственными интересами (при условии доведения до Кандагара железной дороги), — такая цель, несомненно, стоила бы усилий, но теперь это невозможно…»