Чтение онлайн

Разъяренный Хайгель вдруг стиснул губы. Сам он закончил офицерскую школу в Восточной Пруссии. Единственным языком, которым он владел, был немецкий. Так что Шильке провоцировал шефа все сильнее.

– Учеба в Англии еще дала мне знакомство с испанским языком – я ездил туда на каникулы, а еще португальского – я лечил легкие на Мадейре, но этот язык я ужасно калечу.

Хайгель уже явно злился. Сам он лечил щитовидную железу в Цоппоте [23] . Там он слышал исключительно немецкую речь. И Шильке имел в виду именно это обстоятельство.

– Так в чем же заключается ваша система? – сухо спросил майор.

– Очень просто. Элементарно.

С огромным трудом Шильке сдержался, чтобы не прибавить "Ватсон" и не засмеяться.

Впервые он почувствовал себя Майкрофтом, гениальным человеком, способным манипулировать людьми, управлять ситуацией, предупреждать замыслы врага. Но, как и романный прототип, он был лишен энергии и желания действовать. Уж слишком интеллектуализированным он был для обычной жизни. Только лишь Шерлок дал ему энергию и оружие. Все же остальное он сделает сам. Ведь Шильке и не собирался и далее сотрудничать с Хайгелем. Лейтенант решил добить его и спровоцировать к совершению ошибки. Благодаря Шерлоку, у Майкрофта сейчас уже имелась энергия, воля к действию и… Имелось у него и оружие.

– Даже и не знаю, как можно этого не понимать.

При этих словах Шильке майор чуть не взорвался.

– Ведь они вели передачу из этих вот районов, - показывал лейтенант пальцем на карте. – Здесь, здесь и здесь… - указал он десятка полтора запеленгованных точек. Только ни одна их них не была запеленгована со стопроцентной точностью. – Я решил не анализировать наши сомнительные достижения, а лишь сконцентрироваться на местах, откуда "оттянула" нас фальшивая радиостанция в чемодане. Они несколько отличаются. Вот тут, еще туи и вот здесь… Два из брошенных укрытий нам впоследствии удалось найти. И, прошу обратить внимание, что оба этих места полностью совпадают с моими расчетами, а не с результатами пеленгации.

– Невероятно, - прошипел Хайгель.

– Все это и вправду просто, - подсунул лейтенант листки майору. – Эти диаграммы все говорят. Вот, пожалуйста, сравните эту и вот эту. – Ну да, с помощью графиков, чертежей, диаграмм можно доказать все, что угодно. Даже то, что курица отличается от дельфина лишь отсутствием спинного плавника. Все эти расчеты были одной большой чушью, все данные были у него от Холмса, но ведь и сам он был Майрофтом. Никто не сориентируется, чего он там на самом деле вычислил. А вдруг это расстояние от унитаза до сливного колена?

Хайгель поднял голову.

– Выводы? – сквозь зубы спросил он.

– Мне нужны на завтра две машины-пеленгатора и спецвзвод. И они будут у нас в горсти.

– А откуда они будут передавать?

"Ну идиот", - подумал Шильке. – "Позволил себя обмануть. "Укрой в расчетах ошибку", - сказал Холмс. "Потому что сливки с твоего торта может слизать кто-то другой".

– Где-то, более-менее, отсюда. – Снова Шильке ткнул пальцем в карту в совершенно случайно выбранном месте. – Но проверить все это я смогу лишь завтра, когда у меня будут пеленги. Ну и через несколько минут советская радиостанция будет в наших руках.

– Хорошо, - тяжело поднялся Хайгель. – Хорошая работа, - произнес он таким тоном, который на самом деле означал: "А я и так уже от тебя избавился, мудрила!". – Жду завтра в восемь. Это все.

– Так точно!

Шильке прищелкнул каблуками и вышел в коридор, напевая про себя старинное танго. Майор выбежал за ним.

– Вы что-то поете?

– Это так, про себя. В конце концов, я ведь добился успеха.

– Так а что это вы поете? – Хайгель был чрезвычайно въедливым.

– О, это такой старинный шлягер.

– Какой?

Нет, это уже был практически допрос. Но Шильке обернулся и ответил с теплой улыбкой:

– "Прощай, далекая Аргентина".

Письмо от Холмса экономка передала ему в шесть утра.

– Тот мальчишка, который его принес, - говорила она, - просил немедленно вас разбудить. Сказал, что это важно. Из бюро самого гауляйтера, герра Ханке.

Сонный Шильке протирал глаза.

– Очень важно! – повторяла экономка. – От самого гауляйтера!

– Хорошо, хорошо. Спасибо! – Шильке широко зевнул. – Приготовь мне воду для умывания и завтрак.

– Да, конечно.

– И кофе.

– Будет исполнено.

Сидя в кровати, лейтенант разорвал конверт и вынул сложенный листок.

Майкрофт, это гауляйтер Ханке! Встань в пижаме по стойке смирно и сделай "Хайль Гитлер!"

Шильке начал хохотать. Перепуганная экономка вбежала в спальню.

– Ничего не случилось?

– Ничего, ничего. Гауляйтер пригласил меня к себе на день рождения.

– О-о! Тогда я почищу вам мундир.

И она быстро побежала вниз.

Вольно, - продолжил чтение лейтенант. – Вчера я не успел тебе сказать, какое замешательство ты заварил своей гениальной идеей для связи со мной. Да, Крупманн, конечно, идиот, но, к сожалению, нельзя сказать, что он идиот полный. Наверняка он анализирует причины собственной неудачи. Вероятно, он придет к выводу, что единственной возможностью была утечка или сознательные действия, и тогда он очутится в опасной близости от тебя. Потому я решил тебя никак не подставлять. В своем объявлении ты указал дату появления книжки. И это срок публикации, невозможный для реализации никем во всем свете, если бы такая идея пришла в голову только лишь после того, как во всех подробностях узнал об операции Крупманна. Никто ничего подобного не сделает.

Шильке почувствовал страх. Холмс был прав! Господи Боже!... Хорошо еще, что в редакцию он отправился в гражданской одежде, хотя тот мужчина с рукой на перевязи наверняка запомнил его лицо. Листок задрожал у него в руках.

Я занялся этим, и уже вчера два десятка советских писателей, привезенных в Москву на Лубянку, получило предложение, от которого они отказаться не могли. А они приказам послушны, так что один из них молниеносно придумал роман, написал конспект и поделил на части, а остальные по ходу написали эти части, ну а специальные редакторы соединили все в единое целое. Перевод был осуществлен таким же образом, равно как редактура и корректура. А поскольку русские захватили множество германских типографий, в том числе, и сразу же за линией фронта, так что, вероятнее всего, печать идет на всю катушку, на немецкой бумаге и со всеми немецкими печатями. Не знаю, как НКВД перебросит тираж через линию фронта, но идей этим ребятам не занимать. Думаю, что утром рано, в соответствии с содержанием твоего объявления, он очутится в каждом книжном магазине Бреслау.

Ага, и еще одно. Весьма милый господин с рукой на перевязи, который принимал от тебя объявление, уже едет на фронт. Не беспокойся, с ним ничего не будет, фронтовая типография солдатской газетки находится довольно далеко от передовой, сам же он, похоже, благословит то обстоятельство, что после всего отправится в плен к англичанам, а не к русским, поскольку он отправляется на итальянский фронт. Пусть немного порадуется пускай и зимнему, но солнцу. Рука быстрее заживет.