Чтение онлайн

В больнице была огромная библиотека, и можно было заказывать любые дефицитные в то время художественные книги прямо в постель. Тогда я заказал «Капитал» К. Маркса и пытался его читать, так как мне предстояло сдавать государственный экзамен по политэкономии. Видимо, это очень умная книга, но читать ее было тяжело, даже здоровому человеку.

Операцию мне сделала кандидат медицинских наук, очень хороший врач, видимо, исключение из общего правила. Она сказала, что я вовремя лег в больницу — мой аппендицит был буквально «стеклянным» и мог в любой момент лопнуть. Как мне рассказывал отец, кандидата в члены Политбюро ЦК КПСС, секретаря ЦК КПСС Б.Н. Пономарева чуть было не зарезали в Кремлевке на улице Грановского (там лечили членов Политбюро ЦК КПСС и министров). У него открылось сильнейшее кровотечение. Срочно вызвали профессора из специализированного института, которая спасла его. Правда, то была другого рода операция — геморрой. Хотя отец имел возможность, благодаря его близости к члену Политбюро ЦК КПСС А.А. Громыко, лечь в больницу на улице Грановского, он сделал подобную операцию у этого же профессора. Кстати, она же и рассказала отцу о случае с Пономаревым.

Племянница Л.И. Брежнева вспоминает в своих мемуарах, что жену ее отца сделали калекой на всю жизнь, неудачно прооперировав в Кремлевской клинике по поводу увеличенной щитовидной железы, а сестра Генерального секретаря едва выжила после операции.

Секретарем комитета комсомола института, который по уровню приравнивался к райкому ВЛКСМ, был сын министра внутренних дел Н.А. Щелокова. Позднее министр покончил жизнь самоубийством после того, как Андропов снял его с поста, а сын в 1983 году лишился очередной должности заведующего Международным отделом ЦК ВЛКСМ. Кстати, В.В. Федорчук, назначенный председателем КГБ СССР в 1982 году, вспоминал в 2004 году, что ряд членов Политбюро ЦК КПСС не хотели применять к Щелокову жесткие меры, например Председатель Совета Министров СССР Н.А. Тихонов и министр обороны Д.Ф. Устинов.

В качестве общественной нагрузки я являлся членом оперативного отряда и принимал в этой связи торжественную присягу в райкоме ВЛКСМ, целуя Красное знамя. Основными объектами нашего дежурства были кафе «Крымское», находившееся недалеко от нашего института, и кафе «Метелица» на Калининском проспекте (сейчас там казино). Один раз я принимал участие в наведении порядка во время православной Пасхи и крестного хода в Новодевичьем монастыре. Там в основном мы отлавливали пьяных дружинников, часть из них забралась на крышу сарая и швыряла камни в прихожан. На пятом курсе я являлся членом ревизионной комиссии комитета комсомола МГИМО, в комиссию меня ввел Щелоков-младший по просьбе тогдашнего секретаря парткома МГИМО профессора А.А. Ахтамзяна, которого об этом попросил мой отец.

Я подал заявление о моем приеме в кандидаты в члены КПСС. Однако партбюро института мне отказало, ибо я не оставался в аспирантуре, а поступал на работу в МИД СССР.

Собеседование при приеме на работу в МИД СССР проводила комиссия во главе с членом ЦК КПСС, заместителем министра иностранных дел Н.М. Пеговым, который был к тому же свояком всесильного «серого кардинала» ЦК КПСС, второго человека в государстве М.А. Суслова. Видимо, узнав во мне сына Аркадия Шевченко, Пегов очень любезно разговаривал со мной и пожелал мне всяческих успехов на дипломатическом поприще. Интересно, что Указ Президиума Верховного Совета СССР от 19 февраля 1954 года «О передаче Крымской области из состава РСФСР в состав УССР» был подписан Председателем Президиума ВС СССР К.Е. Ворошиловым и Секретарем Президиума ВС СССР Н.М. Пеговым. Конечно, это решение было принято по указанию Первого секретаря ЦК КПСС Н.С. Хрущева. Однако ответственность за данное недальновидное решение с ним в некоторой степени разделяют Маршал Советского Союза, член Политбюро (Президиума) ЦК КПСС (1926–1960) Ворошилов, а также и Пегов.

1 августа 1975 года я был назначен референтом (самая младшая должность в МИДе для выпускников МГИМО) сектора общих проблем разоружения Отдела международных организаций (ОМО) МИДа СССР и стал служить в том же самом отделе, где начал свою дипломатическую карьеру мой отец в 1956 году. С моего факультета в ОМО также поступил на работу и Н.П. Смидович. Его отец Петр Аполлонович Смидович (назван в честь видного революционера), работавший советником в другом отделе МИДа, полностью оправдывал свое отчество — был красив и статен как бог Аполлон. П.А. Смидович ушел на пенсию в 2001 году в ранге Чрезвычайного и Полномочного Посланника России. С 1974 года в ОМО, в политическом секторе, начинал свою карьеру А.В. Козырев, который был назначен Б.Н. Ельциным в 1990 году министром иностранных дел РСФСР, а после развала СССР в сорок лет стал и во главе бывшего МИДа СССР, являясь после Л.Д. Троцкого самым молодым министром иностранных дел в истории советской власти. В середине 70-х годов Козырев имел в отделе репутацию интеллектуала, в двадцать шесть лет защитил диссертацию на соискание ученой степени кандидата исторических наук на тему «Роль ООН в развитии разрядки», опубликовал книгу по истории международных отношений, пользовался большим уважением со стороны коллег-дипломатов. Козырев всегда говорил тихо, вкрадчиво, не напрягая голоса (ему можно было бы дать прозвище «тихоня»), был весьма скромен и старался не выделяться среди других дипломатов. В 1974 году я проходил практику в ОМО в течение полугода, и по ее окончании Андрей пожелал мне успехов и прийти на работу в отдел.

В 1976 году в нашем отделе (сектор нераспространения ядерного оружия) стал служить кандидат физикоматематических наук С.Д. Чувахин, пришедший в МИД на работу из Московского государственного университета имени Ломоносова, — сын посла в отставке в Канаде и Израиле. Чувахина-младшего назначили вторым секретарем, что весьма удивило всех сослуживцев, так как он сразу же «перескочил» через несколько должностей (ранее такой практики не было). Его непосредственный начальник завсектором А.И. Белов весьма хвалил Чува-хина, говорил, что он очень способный и быстро обучающийся сотрудник. Однако при разговорах с Беловым (мой стол находился как раз напротив его) мне показалось, что он чего-то не договаривает и Чувахин являлся весьма необычным сотрудником МИДа. Всем выпускникам МГИМО присваивали воинское звание лейтенант. Чувахин же как-то гордо заявил: «А у меня воинское звание солдат». Именно солдат, а не рядовой. Хотя, возможно, в то время в МГУ на его факультете не было военной кафедры. Стол Чувахина стоял в двух метрах от моего стола, мы часто общались и после работы азартно играли в шахматы. Выиграть у него было очень сложно, мне удалось это сделать всего один раз. Чувахин увлекался спортом, и у него была явно военная выправка. Как удивил меня Сергей Чувахин в 1995 году, я расскажу в дальнейшем, ибо он оставил виднейший след в истории шпионажа.

В нашей комнате стол в стол с Чувахиным работал на должности атташе С.И. Кисляк. Это был, пожалуй, самый скромный и молчаливый сотрудник нашего отдела. Занимался он вопросами нераспространения ядерного оружия. В 1990 году я как-то встретил его на симпозиуме по вопросам разоружения с участием ученых из США, проходившем в Дипломатической академии, на который меня пригласил проректор по научной работе В.Н. Чернега, мой знакомый по работе в МИДе и издательству «Наука». Несмотря на самый разгар перестройки, Кисляк, ставший тогда уже заместителем начальника Управления международных организаций, встретил меня весьма настороженно. Правда, он поздоровался со мной за руку. 4 июля 2003 года Президент России В.В. Путин назначил С.И. Кисляка заместителем министра иностранных дел России.

В отделе со мной служил также С.Б. Бананов, сын заведующего секретариата (старшего помощника) А.Н. Косыгина. Бананов — очень способный человек и настоящий трудоголик. В дальнейшем он стал одним из самых молодых послов в МИДе СССР (мой отец стал послом в сорок два года, в эпоху правления геронтократов это считалось редким случаем, Бананов получил этот высший дипломатический ранг в более молодом возрасте). Во второй половине 90-х годов Бананов работал советником посольства России в Нидерландах. Для относительно молодого человека, имеющего высший дипломатический ранг, это являлось довольно странным, он мог претендовать на более высокую должность. В то же время нужно было учитывать чрезвычайно низкие оклады сотрудников центрального аппарата МИДа в Москве. Дипломаты старались вырваться на работу в загранпредставительства любой ценой. Сейчас С.Б. Бананов является директором по специальным вопросам Организации по запрещению химического оружия (ОЗХО), находящейся в Гааге (Нидерланды).

В период моей работы в МИДе, благодаря высокому положению своего отца, Бацанов имел постоянный пропуск в первую поликлинику Четвертого главного управления Минздрава СССР (Кремлевка) и доставал иногда мне дефицитные лекарства, так как я имел право пользоваться данной поликлиникой только во время учебы в институте. В 1974 году я просил отца сделать мне постоянный пропуск, как у Бацанова, однако отец сказал, что это очень сложно. Надо было выходить на самого Е. Чазова, который возглавлял тогда Четвертое главное управление и был более влиятельным человеком, чем министр здравоохранения СССР Б.В. Петровский. Для членов номенклатуры ранга отца было не положено, чтобы взрослые дети лечились в Кремлевке Однако дети заместителей министра уже имели такое право.

Сергей Бацанов часто рассказывал интересные истории. Например, о том, что М.А. Суслов, который проживал недалеко от дома Банановых, всегда ездил на своем «ЗИЛе» со скоростью 40 километров в час, ибо очень заботился о своем здоровье, а также был чрезвычайно пунктуален. Или другой случай. Один раз министр внутренних дел Н.А. Щелоков, проезжая в частной машине, отобрал документы у гаишника, так как последний не узнал его и «посмел» остановить.

Кстати, перед назначением в ООН отца в 1973 году вызывал к себе Суслов. Отец описывает эту встречу следующим образом: «В кабинете Суслова я увидел человека с величественной осанкой. Его седые, в прошлом, должно быть, светлые волосы беспорядочно спадали на толстые стекла очков, сквозь которые, просверливая собеседника, глядели серо-голубые глаза. Желтоватая кожа обтягивала острые скулы. Он выглядел усталым. От рукопожатий и поздравлений Суслов немедленно перешел к делу — стал наставлять меня, как я, по его мнению, должен себя вести и работать в ООН. Медленно барабаня по столу длинными костлявыми пальцами, Суслов внушал мне, что на моем посту я должен рассматривать ООН так же, как и он сам, то есть как заведение, которое необходимо использовать для пропаганды «прогрессивных идей». Дабы не оставалось сомнений, что я его понял, он повторил свою мысль трижды. Большинство членов ООН составляют новые развивающиеся страны, говорил он. Им угрожает опасность стать жертвами неоколониалистской и буржуазной идеологии. Задача Советского Союза и всех преданных коммунистов заключается в том, чтобы предотвратить подобный ход событий».

Любовь Брежнева в своих мемуарах подчеркивает, что Суслов был одним из немногих, кто не злоупотреблял своей властью или, во всяком случае, пользовался ею минимально. Все свои гонорары и дополнительные заработки он отдавал в партийную кассу. Когда его дочь вышла замуж, он поселил молодых в своей квартире. По мнению племянницы Брежнева, этого нельзя было сказать о Косыгине и Андропове. Родственники последних пользовались своими большими привилегиями втихаря, делали карьеры, выписывали одежду по иностранным каталогам, ездили за рубеж и строили шикарные дачи.