Чтение онлайн

Все получилось как по писаному. Стивен Ларей, родства не помнящий, получил требуемое имя и три года за побег из следственного изолятора. Никого не смутила противоречивость парадигмы "ранее не судимый, под следствием и на учете не состоявший", но тем не менее сбежавший из мест заключения. Присяжные не понимали и не желали вникать в существо рутинного дела, судья в свои двадцать шесть все еще была не замужем, а Фихтер, вроде, склоняется... Никому ни до чего не было дела. Защитник, сообразительный парнишка, вел себя дисциплинированно, упирал, как велено, лишь на пережитое потрясение (трагедия в Магиддо), на слабое здоровье подзащитного. Тщетно. Три года -срок небольшой, но ощутимый. Полгода уже отсижено в предвариловке, а два с половиной предстояло сидеть во второй "звезде".

Глава 2

Оводы поют,

Леска звенит... Жизнь щедра -

Всем еды хватит.

Томас Фихтер напрасно рассчитывал, что Гек будет скучать по второй "звезде", сидя в первой. Нет уж, предварительный срок засчитывается в основной, в подследственном корпусе -- лучше будет. Мелькали дни, менялись соседи, камеры, и было скучновато, по правде говоря. Кормили плохо, однако можно было покупать. Или отовариваться официально в тюремном магазине, покуда деньги имеются на тюремном лицевом счету, или втридорога через обслуживающий персонал. Подследственные к работам не допускались, а нетрудовые накопления могли переводиться на лицевой счет в размере 25 талеров ежемесячно. Гек работать не собирался, голодать тоже. Пятисотенную бумажку он постепенно проел с помощью сговорчивых надзирал, так что через месяц, когда деньги кончились, один из служивых, наиболее прикормленный Геком, с энтузиазмом ринулся выполнять его поручение -- перегнать весточку адвокату Айгоде Кацу. Нет ничего предосудительного в том, что заключенный хочет есть и готов платить, тем более что чифира, спиртного и наркоты не заказывает. И адвоката хочет нанять -- что тут такого противозаконного, почему не помочь?

Естественно. Если бы Гек, гнусно ухмыляясь и цинично подмигивая, предложил бы этому надзирале, "омеге" среди своих собратьев, за кругленькую сумму нарушить присягу, продаться с потрохами и предать товарищей-сослуживцев, тот отказал бы ему в резкой форме и потом долгие годы гордился бы своей неподкупностью. А так -- мало-помалу, колбаска да сахарок, да теплые носки, да списочек книг из тюремной библиотеки, да свежая газетка... Благодарю, голубчик, уважил пожилого человека... И постепенно Норман Вильский, двадцати трех неполных лет, привык в свою смену шестерить перед спокойным, внушительным, богатым, а главное -- не мелочным узником. Говорят -- уголовник, пробы ставить негде... Так все бы сидельцы такими были, горя бы мы с ними не знали. Попроси тот что-нибудь запретное -доложил бы по команде и глазом не моргнул, но ведь не просит...

Айгода Кац помнил, что ему придет весточка от щедрого заказчика под именем Стивен Ларей и он должен будет прислать ему молодого и прыткого адвоката со способностями. Способности бывают разные. Его внучатый племянник по младшей сестре был молод (тридцать лет), шустр и обладал невероятной способностью вытрясать из родственников деньги, подарки, услуги и всякую иную материальную выгоду. Молодой Менахем Кац, член районной коллегии адвокатов, крепко раздражал своего дедушку, но сейчас был на мели и являлся единственной опорой бабки, его, Каца, выжившей из ума сестры. Старый Кац вкратце обрисовал ему ситуацию, напичкал на скорую руку дельными советами и отправил в "Пентагон" на заработки.

Первое же свидание оказалось и последним. Менахем Кац решил, видимо, сразу дать понять этому пентюху, какую ему оказывают честь. Обращаясь к своему клиенту на "ты" с первых же слов, он держался глупо и спесиво, совершенно вразрез с той линией, которую порекомендовал ему дедушка. Мало того, спрашивая Гека, он постоянно его перебивал своими комментариями и замечаниями типа "...ну, тебе, родной, этого не нужно знать, я это сам продумаю..."

Гек сначала вообразил, что его разыгрывает администрация тюрьмы, потом, в ходе встречи, убедился, что адвокат -- действительно посланец старого Каца. После этого Гек взял себя в руки и спокойно выслушал все рассуждения этого наглого индюка, сводившиеся к тому, что теперь ему придется платить и делать это много, часто и с глубокими поклонами в сторону своего благодетеля, Менахема Каца.

– - ...таким вот образом, дружок! На сегодня хватит. Есть еще пожелания? (Оговоренную заранее тысячу он и не подумал передать -- в первый раз, мол, опасно. У него репутация.)

– - Есть. Рекомендации у тебя хорошие, но сам ты говно. Пшел вон и навеки. Да!.. Не забудь вернуть деду тысячу и мое о тебе мнение.
– - С этими словами Гек встал и повернулся в сторону надзирателя, сидящего поодаль и наблюдающего за встречей, и таким образом закончил свидание. Вильский получил последние полсотни "на транспортные расходы" и повез записку по тому же адресу. Старый Кац уже успел выслушать до слюней возмущенного родственничка и теперь читал записку, освещающую позицию другой стороны.

"Ты кого прислал, старая ты сволочь? Мне нужен компетентный, с мозгами и знающий меру. Вспомни себя в молодости и поищи как следует. Плюс двадцать. Подателю сего дай тысячу, нашинкованную по десять и двадцать. Остальное -под отчет. Стив".

– - Что верно, то верно, -- подумал вслух Айгода, бросая письмо в камин, -- и жадный, и дурной у меня внучек-племянничек.
– - Кац не знал, как ему реагировать на это лапидарное командирское послание: хотелось оскорбиться за "сволочь", но ведь тут же и лести таки подсыпал, уравновесил...

Оскорбление и лесть долго бы еще качались в коромысле весов друг против друга, но на сторону лести бухнулось увесистое и звенящее "плюс двадцать" -еще двадцать тысяч наличными в абонированном сейфе аграрного банка, с номером ячейки на двадцать единиц бо2льшим, чем семизначный номер, заранее оставленный ему Геком. Старик знал, что будут еще номера с посланиями, Гек его предупредил об этом. (У него было абонировано шесть таких ячеек на общую сумму восемьсот тысяч талеров, с предоплатой -- почти сто тысяч, -внесенной на пять лет вперед.) Что ж, придется поискать...

Новый адвокат, молодой коротышка Джозеф Малоун, пришелся Геку по душе. Холерик и непоседа, он сразу засыпал Гека сотней терминов и ссылок на уголовный и гражданский кодекс, доказывая, что по отношению к Геку было допущено беззаконие вопиющее, подлежащее расследованию и наказанию виновных. Но Гек не хотел без надобности ворошить муравейник и велел Малоуну не встревать в ход следствия, ограничиться тщательным сбором и изучением материалов по данному делу. Наружу -- ни гу-гу, никаких протестов.

– - Господин Ларей! Мне четко объяснили, что вы не любите платить деньги за просто так (Гек поморщился при этом выражении). Извините, но я привык, если не на процессе, говорить и действовать напрямик. Так вот, я тоже не привык получать деньги за просто так...

– - Сделай милость, говори "ни за что"...

– - ...Получать деньги ни за что. А вы...

– - Брек. Не тараторь. Я буду говорить тебе "ты", если не возражаешь. Я старше, необразованнее, и я заказчик. Не против?.. Благодарю. Как бы там дальше ни было -- ты уже гораздо лучше того парня, что был до тебя. Быть хуже -- очень трудно. Кроме того, ты не родственник старому Кацу и появился через месяц после рекламации. Значит, старик искал тщательно. А его мнение очень ценится среди... ценителей его таланта. Я ищу парня, которого намерен знать долгие годы, по обе стороны "колючки". Работы хватит, равно как и денег за нее. А покривился я на некоторые твои выражения, имеющие здесь иной смысл, чем на воле. Я буду всецело доверять твоим знаниям, но и ты доверяй моим. Постарайся впредь избегать выражения "просто так" -- при мне хотя бы. Тут его применяет всякое шакалье по гнусному поводу. Дальше. Чтобы тебе спокойнее жилось на этом свете, некоторые ответы я проговорю вперед твоих вопросов: мой адвокат должен быть честным человеком, это очень выгодно. И я не побеспокою тебя просьбами пропулить мне что-либо запретное. Бабу, деньги, жратву, записки -- найдется кому обеспечивать помимо тебя. Единственное отступление -- гонорар. Я буду пока платить наличными, но, в случае чего, откажусь это признать. Ну, если, к примеру, налоговая полиция затеет выяснять, откуда я беру деньги. На воле потом я легально утрясу данный вопрос. Пока же -- не обессудь, разбирайся с налоговой декларацией сам. Теперь ты говори...

Малоун, давно уже сопящий от нетерпения, заговорил. Смысл его горохом скачущей речи укладывался в "спасибо, вы резкий, но умный человек, я согласен, с декларацией разберусь". Оба расстались довольные друг другом.

Больше всего, как неожиданно выяснилось, Гека допекла сексуальная проблема. На воле все решалось просто -- Гек посещал один из борделей -- и все как рукой снимало на пару дней. А здесь... Первый месяц было не до того, потом -- хоть на стены лезь. В конце концов Вильский решился на очередное нарушение и поставил для Гека женщину, надзирательницу из женского отделения. Гек разово заплатил ему двести монет, а бабе платил двести за встречу, отныне договариваясь с ней напрямую. Еще сотня уходила дежурной смене, обеспечивающей свободную камеру, а чаще дежурный кабинет. Время -час. Хочешь дольше -- плати больше. Некрасивой толстомясой бабе было уже под тридцать, но выбирать не приходилось. Трахаться на лежаке Гек отказывался, предпочитая ставить свою избранницу "в позу прачки". Кончив раз -- отдыхал пятнадцать-двадцать минут (обычно они заваривали кофе и выпивали по чашечке) и кидал ей вторую палку. Две недели после этого можно было жить более или менее, потом опять становилось туго...