Чтение онлайн

Охрана на стенах хлеб свой ела не зря. Даже если Гек и захотел бы раствориться в толпе -- ему бы этого не удалось. В строгих наручниках, измолотив по пути дубинками, его приволокли в карцер и сбросили туда вниз головой. Лететь было -- с двух ступенек, и Гек почти не ушибся, но вот с наручниками дело было дрянь: при малейшем усилии рук -- они сжимались все туже. Гек и раньше слышал о таких, но на себе попробовал впервые. Он прикинул: можно было бы выключить боль на пару минут и выпростать поочередно кисти рук с вынутыми из гнезд суставами -- авось кости бы не сломались. Но дальше-то что? Раскрытое умение -- уже не козырь. Он решил терпеть. Поламывало -- ощутимо, но Геку удалось вызвать у себя нечто вроде транса, и боль словно бы притупилась. Потом опять стало больно, и отвлечься уже не удавалось. Гек решился на последнее пассивное средство -- он стал тормозить сердечные сокращения. Полегчало сразу, но само сердце работало не в том режиме, словно бы с перебоями (нейрофизиолог объяснил бы это конфликтом периферийных сигнальных центров, но Гек, не искушенный в формулировках, просто страдал от анонимных неполадок и сильных болей). Временами он впадал в забытье и совсем потерял счет времени. Наручники с его посиневших рук сняли только под утро, когда вспомнили об этом. Обычно истошные вопли наказанных таким образом сидельцев навязчиво об этом напоминали, а тут молчит и молчит, значит, ему хорошо... Врач немедленно сделал какой-то укол в вену, и Гек расслабился, а расслабившись -- поплыл...

Очнулся он примерно через час. Руки ныли, но уже стали багровыми вместо синих. Он лежал на деревянном топчане все в том же карцере. Звякнула форточка, словно бы вертухай не отрывался от глазка весь этот час. "Как, уже?.." В коридоре послышался топот, приглушенно заданный вопрос сменился пробубненным неясно ответом, в камеру вошли четверо: двое конвойных унтеров, лепила в белом халате и смутно знакомый подполковник...
– - кум, точно.

– - Очнулся, Муций Сцевола? А знаешь ли... а знаете ли вы, что героизм ваш мог бы обернуться ампутацией обеих рук? Я прав, доктор?

– - Не исключенная вероятность. Я полагаю, что он все еще не отошел в полной мере от шока.

– - Отошел. Вон какой бык здоровый. А в одежде и не скажешь, -жилистый. Осужденный Стивен Ларей, вы меня слышите?

– - Да.

– - Вы меня понимаете, разговаривать можете?

– - Смотря о чем.

– - Вот видите, доктор, никакого шока, все хорошо. Однако я попросил бы вас, чтобы вы оставались в зоне пятиминутной досягаемости, на непредвиденный случай. Хорошо?
– - Доктор, выставленный из камеры так непринужденно и вежливо, с легкой душой отправился пить чай из термоса, а подполковник Компона продолжил разговор.

– - На вас, Ларей, просто какая-то печать стоит дилинквентного типа.

– - Какого типа?

– - Плохого. Вам оставалось сидеть из трех лет -- два. А теперь еще лет пять довесят, увы.

– - Это еще за что?

– - За Гаэтано Мендоза, которого вы покалечили намедни.

– - Ничего не понимаю. Какого еще Мендоза? Может, я из-за "браслетов", в беспамятстве что учудил?

– - Того Живот его кличут, другие ублюдки, его дружки. Вспоминаете?

– - Вроде слышал про такого. Видеть -- не видел.

– - Верю. Но вот свидетели -- все как один пишут в своих показаниях, что это вы его так. Ага... Вот... Гематомы, разрыв тканей... Перелом левой руки... Вот: вышеупомянутый Стивен Ларей первый нанес несколько ударов в область... На вас показывают. И Того утверждает то же самое, и охранники.

– - Охранники -- свидетели? Подполковник, я хоть и мало смыслю в законах да кодексах, но про охранников вы что-то странное говорите, прошу прощения. Того Живот -- тот да. Ну так устройте мне очную ставку с потерпевшим, и мы спокойно во всем разберемся.

Гек угадал: судя по досадливому жесту подполковника -- никакой очной ставки не предвидится. Хотя бандитам и не возбранялось работать, обращаться в полицию и сотрудничать с ней в известных пределах, и вербовать из отставников (а иногда и не только) членов своих команд, но жаловаться в администрацию на обидчиков мог только доведенный до отчаяния тюремный изгой. Опозоренный Того Живот лежал в "тяжелой" палате тюремной больницы и в полубреду мечтал о мести. Но давать показания, выступать пострадавшей стороной... Да ты чо, начальник! Упал я и расшибся. А тут, как назло, желудок схватило...

Та же самая картина была и со свидетелями: в папке у Компоны ничего не было, кроме личного дела Гека и рапортов охранной смены о случившемся. Зато слухи об урке, отделавшем самого здорового бандита тюрьмы, пошли в народ широкими волнами. И никто уже не предъявлял Сторожу и остальным ребятам: почему-де, мол, не укоротили его... Поди укороти! Только подштанники свежие приготовь для начала!

– - Что ж, ладно. Говорю -- верю вам, Стивен Ларей. Хотя это очень трудно делать. Вы хорошо держитесь для своего возраста, но одолеть такую махину... Право, я вас поздравляю!

– - Не по адресу ваши поздравления. Я ни при чем.

Но подполковник продолжал, словно бы не слышал идиотских отрицаний очевидного:

– - Поймите, Стивен, в мои обязанности входит не только и не столько прищучить и покарать осужденных, напротив: уберечь от правонарушений и конфликтов обе стороны баррикады -- вот моя задача. Этот Того -- пробы на нем негде ставить (Гек невольно ухмыльнулся случайному каламбуру подполковника)... смейтесь-смейтесь, если вы такой недалекий. Он бандит, что доказано судом, и палач, по оперативным данным. И хотя Того Живот не бог весть какая шишка и на воле, и здесь, но дружков-приятелей у него полно. И все они захотят вам отомстить, потому что, в отличие от меня, считают виновником вас. Вы понимаете всю серьезность ситуации? Вашей, подчеркиваю, ситуации?

– - Да понимаю, не дурак. Но я-то что могу поделать? Меня не спрашивали, и вообще я ни при чем. Страдаю, можно сказать, безвинно.

– - Ох, если бы вы знали, безвинный страдалец, сколько странного народа вами интересуется...
– - Гек навострил уши, но подполковник спохватился, высморкался громко и трудно в огромный сине-белый носовой платок и продолжил: -- Странно вообще-то: наколки у вас не случайные, держитесь вы фертом, а судимость ваша -- первая. Попадете в те места, где за наколки отвечают, -- тоже ведь не сладко будет, даю вам в том гарантию.

– - Те места -- это зоны? Насчет них -- вы мне угрожаете или обещаете, не пойму вас?

– - Объясняю. Причем очень терпеливо.
– - Компона обернулся к конвойным и жестом выпроводил их за дверь. Гек приготовился выслушать заветное кумовское предложение и почти не ошибся.

– - Мне нет никакого смысла вас вербовать, Стив. Стукачей у меня -почти две полтюрьмы. Кроме того -- здесь ваша карта бита, а для периферии стараться, агентов плодить, -- мне просто лень. Я откровенен с вами. Но вы бы могли нам помочь...
– - Гек с восхитительным детсадовским любопытством воззрился на кума, но не издал ни звука. Тот, выждав несколько секунд, сам был вынужден разбить молчание:

– - Вам негде сидеть на просторах нашей родины. Уясните себе это. А уяснив -- выслушайте меня. Мы предоставим вам камеру и сокамерников, какие вас устроят. Мы разрешим пользоваться всякими штучками -- кипятильник, чай, посылки, ларек от пуза, денег добавим. Я слышал -- к женским ласкам тянетесь, как и всякий мужчина. И это обдумаем. Но -- помогите нам. Бандиты обнаглели по всем фронтам, что внутри, что снаружи. Слишком мягкое у нас правосудие, а их стрелять надобно, вот лучшее лекарство от бандита. Мы их и спросить как следует не успеваем, как залог вносят, звонки организуют черт те с каких высот. А вот если бы кто-нибудь сильный и смелый сказал им -стоп! Наворочал -- признайся. Преступал -- ответь! И мы бы помогли друг другу. Драку ту несчастную -- ну, забыли бы, чтобы туману вам не напускать на эту тему. Срок вам -- с полгода, год, а скостили бы. А после трудоустроили бы в нашей сфере. Интересную бы работу подыскали, с выслугой, с пенсией? А, Стив?