Чтение онлайн

Но вдруг все изменилось, мужчина сильнее сжал руку жены и напряженно спросил:

– Что это?

Кэйтлин мгновенно поняла, о чем он говорит, и быстро глянула на свое запястье в руках мужа, на котором уже начали проступать синяки от захвата Джеда.

– Я задал вопрос, – с тихой угрозой предупредил Бартон.

На языке Кэйтлин уже вертелась ложь, но в последний момент она решила сказать правду, убив сразу двух зайцев: проверить его честность – ведь он сказал, что не будет наказывать за правду, и начать завоевывать его доверие, которое, как он обещал, будет трудно завоевать:

– Возле океана я встретила знакомого, он не рассчитал свою силу.

– Он причинил тебе боль? – с тихой угрозой спросил мужчина.

– Он не хотел, просто волновался за меня.

– Кто он? Его имя?

– Мы дружим с детства, он мне как брат.

– Имя!

– Джерард, сын Грегори. Он не хотел ничего плохого, он еще мальчишка и просто не рассчитал свою силу.

Бартон посмотрел на жену, стараясь усмирить ярость, которая в нем поселилась, когда он увидел синяки на её руке. Кто-то посмел тронуть его женщину, причинить боль. Она была его, и только он имел право прикасаться к ней.

– Вы договорись там о встрече?

– Нет, - удивилась Кэйтлин, - Конечно, нет.

– – Значит, он следил за домом, ждал, пока ты выйдешь. Что он значит для тебя? – спросил мужчина и сильнее сжал запястье жены, добавляя новые синяки к уже существующим.

– Я же сказала, он мне как брат.

Бартон внимательно вглядывался в её лицо, пытаясь найти в нем намек на ложь. Но как ни старался, не отыскал:

– А что ты значишь для него?

Девушка опустила глаза:

– Он думает, что влюблен.

– Думает?

– Мы росли вместе, ему просто так кажется.

– Кажется, значит?

Кэйтлин вскинула глаза, в которых плескалось негодование:

– Откуда я знаю, что там творится в чужой голове?! Иногда и в своей разобраться трудно!

– Если ему «кажется», что он влюблен, почему вчера он не вышел вперед заявить на тебя права?

– Чтобы ты убил его? – спросила девушка в запале.

– Значит, он трус?

– Нет! – теперь Кэйтлин защищала другого мужчину. – Ему еще нет девятнадцати.

Бартон решил выяснить все до конца:

– Ты из-за него решилась на побег?

– Нет.

– Тогда почему?

Девушка молчала.

– Я задал вопрос.

– Я не стану на него отвечать. Ты не терпишь лжи, а правду я говорить не буду, хоть руки выкручивай.

– Твоим рукам и так сегодня досталось, – тихо сказал мужчина и посмотрел на запястья жены. – Еще и я добавил. Я не контролировал себя.

– Ты ведь не сделаешь ничего Джеду? Он просто беспокоился, – спросила она, зная, какие самцы собственники.

– Я поговорю с ним и только. Пусть не распускает свои руки, а то я их вырву.

Ой, как по-мужски, подумала Кэйтлин, но тут же решила, что из уст её мужа это звучит не как простое бахвальство, он и правда мог сделать это, причем с легкостью. От этой мысли стало как-то не по себе, и девушка перевела взгляд на его сильные руки, которые в данный момент с нежностью держали её запястье.

– Ты хрупкая, – тихо сказал он. – Я не должен об этом забывать.

Кэйтлин была совсем не хрупкой, но не стала в этом признаваться. Ему совсем не нужно знать о её секретах.

 – А ты не должна забывать, кому принадлежишь теперь, – добавил Бартон. – Ты моя жена, и ни один мужчина больше не смеет тебя касаться, кто бы он ни был. Запомни это.

Кэйтлин кивнула. Она не стала озвучивать свои мысли, в которых все протестовало против его «принадлежишь». Но они были оборотнями, и это было в порядке вещей: самка, обретая мужа, становилась его собственностью. Но ведь для определения этого есть и другие слова.

Бартон притянул жену ближе и медленно начал расшнуровывать завязки у горла платья. Кэйтлин нервно сглотнула и сжала кулаки, она была его женой и должна была подчиниться, даже если не хотела. Это не укрылось от мужчины:

– Ты нервничаешь? – спросил он, подняв глаза на неё, его руки продолжали снимать с неё платье. – Почему? Ведь теперь ты больше не должна бояться нашей близости.

– Я не боюсь, – тихо ответила Кэйтлин и повела плечами, позволяя мужу стянуть с них платье.

– Тогда в чем дело?

– Тебе не понять.

Бартон раздраженно заметил:

– Типично по-женски. Лучшая фраза, чтоб уйти от разговора. Наверное, всех женщин их матери в детстве учат всяким хитрым фразам и действиям.

Кэйтлин стало обидно из-за его слов, и она ответила:

– Моя мама учила меня только хорошему.

Бартон серьезно посмотрел на неё, уловив в словах горечь:

– Не сомневаюсь. Но она рано умерла.

Кэйтлин опустила глаза, он завел опасный разговор. Она не хотела даже думать об этом, поэтому быстро поменяла тему:

– Тебе не понять, потому что это не ты молодая женщина, которая вчера попала в дом к незнакомому мужчине, который теперь стал её мужем и может требовать чего угодно и когда угодно.

Бартон уже развязывал шнуровку на сорочке, оголяя её грудь:

– Ты права, не понять.

Он стянул сорочку с плеч, и она бы упала к ногам девушки, если бы Кэйтлин не скрестила руки на груди, прикрывая обнаженное тело. Она закрыла глаза, происходящее ощущалось слишком остро в дневном свете:

– Ты не можешь дождаться ночи?

– Ты стыдишься своей наготы?

Она промолчала.

– Почему? – спросил мужчина, нежно проводя костяшками пальцев по ключице девушки. – Ты же оборотень. Когда мы принимаем волчье обличье, всегда остаемся нагими. И после тоже.

Кэйтлин продолжала молчать, а Бартон нежно, но настойчиво потянул её руки вниз, и рубашка соскользнула с женского тела на пол. Она осталась обнаженной, и только закрытые глаза спасали её от полного смущения.

– Ты очень красива, – сказал мужчина и притронулся к её животу, вырисовывая на нем круги. – У тебя мягкая, светлая кожа и гибкий стан, – он скользнул руками на девичьи бедра и слегка сжал. – Мне нравится, но если ты чуть наберешь вес, мне понравится еще больше, – его руки переместились на ягодицы, притягивая Кэйтлин еще ближе к себе. – Ты стыдишься, потому что мало меня знаешь, но ты привыкнешь ко мне, и все будет как должно, – мужчина поцеловал девушку в живот, от чего она вздрогнула.