Побег
Шрифт:
Тихой, незаметной, бесстрастной – вот какой должна быть её жизнь и не стоит забывать об этом.
– Внимательнее, – окликнула её Дэрин. – Ты кидаешь дольки в миску с кожурой.
Кэйтлин посмотрела на свою работу и исправила оплошность:
– А где Милли?
– Пошла погулять со старшими девочками. Они берут её в свои игры, и она очень радуется этому.
– А сверстники как же? – спросила Кэйтлин, поддерживая разговор, чтобы отвлечься от невеселых мыслей.
– Милли очень умная девочка, со сверстниками ей не интересно.
– Понятно.
– Ну вот, пожалуй хватит, – сказала Дэрин, ставя миску с очищенными яблоками на стол. – Милли очень любит этот пирог – порадуем девочку. А ты иди на кухню, поешь, а то не завтракала еще, – добавила Дэрин и унесла яблоки.
Кэйтлин пошла за женщиной. На кухне её ждал стакан молока и остывшая каша с сушеными ягодами. Девушка присела за стол и приступила к еде.
– Что, холодная? – спросила Дэрин, начиная замешивать тесто и хмуро поглядывая на Кэйтлин.
– Ничего.
– Вставала бы раньше, ела бы теплую. А так спишь допоздна. Сама виновата.
Кэйтлин ничего не ответила и продолжила завтракать. Дэрин тоже продолжила:
– Что, стыдно?
Девушка снова промолчала, а Дэрин нет:
– Не нравишься ты мне, и не буду я этого скрывать. Вроде и не ленишься, делаешь, что скажут, с виду вся такая правильная и тихая. Только нет к тебе доверия. Вот нет и все! А откуда, скажи, ему взяться? А? Кто это из стаи своей бежит? Где это видано! Семью, что тебя приютила, опозорила. Тетка твоя ходит, как в воду опущенная, а в чем её вина? А? Ни в чем вины её нету, и все ей об этом говорят, только разве ей легче от этого? А дядя твой Роб и вовсе о тебе слышать не желает, разве ж это дело? – женщина ненадолго замолчала, усердно замешивая тесто, а потом остановилась и взглянула на девушку: – Ну, что ты молчишь!
– А что говорить? – тихо спросила Кэйтлин.
– Что говорить? Вину свою признать.
– Я виновата, – покорно сказала девушка.
Дэрин резко села на стул, отодвигая от себя миску:
– Нет, вы посмотрите на неё! Она виновата! Прямо сама покорность! Характера что ли в тебе нет совсем?!
Кэйтлин наконец подняла глаза на женщину:
– Что вы хотите от меня? И так плохо и по-другому. Что ни скажу, что ни сделаю, все не так.
– Да, не так! А что ты хотела, чтоб я тебя с распростертыми объятьями приняла? Обманщицу, которая из стаи бежала? Этого хотела?
– Нет. Я вообще ничего не хочу, – тихо ответила девушка.
Женщина внимательнее на неё посмотрела и придвинулась ближе:
– Ну что с тобой не так? Что? Зачем ты из стаи бежала? Расскажи. Может, обидел тебя кто, а ты побоялась к Альфе с этим пойти? Так?
Кэйтлин посмотрела прямо на женщину:
– Никто не обижал меня.
– Тогда что?
– Я не стану рассказывать ни вам, ни кому другому, – честно призналась девушка. – Вы вините меня правильно, я виновата: и что семью опозорила, и что стаю обманула. И наказание я заслужила, только жить здесь не наказание для меня. Бартон человек честный и не обижает, Милли приветливая и милая. И вы тоже, хоть и не нравлюсь я вам, а напраслины на меня не наводите и злость не вымещаете, справедливы ко мне. Так что за свой поступок только слова недобрые и мнение плохое мне в наказание.
Женщина внимательно смотрела на девушку, и не находила в её лице ни тени лукавства.
– Я виновата, – повторила Кэйтлин, а потом добавила: – но вернись все назад, опять бы также поступила, опять из стаи бежала бы.
Женщина только головой покачала:
– Не пойму, что в тебе живет, беда какая или помутнение. Только одно знай, ты теперь его жена, и он тебя никуда не отпустит. Беги - не беги, а он догонит и вернет. Его ты теперь, и второго шанса он не упустит, наученный жизнью. Так что забудь об этом, забудь навсегда! Ты в этот дом вошла, в нем до смерти и останешься, рядом с мужем своим.
Кэйтлин ничего не ответила женщине и поднялась, закончив завтрак. Дэрин снова заговорила:
– Если помутнение в тебе – излечись и забудь. А если беда, ему открой, он поможет тебе, так как за жизнь твою теперь в ответе.
Девушка молча вышла из кухни.
В дом влетела Милли и хлопнула дверью, в глазах у неё стояли слезы. Она быстро глянула на Кэйтлин и разрыдалась.
– Что случилось? – спросила та, подходя к девочке.
Но Милли увернулась от её рук и побежала на кухню:
– Дэрин! Дэрин!
Женщина показалась на пороге кухни, и девочка уткнулась в её юбку. Дэрин растерянно погладила малышку по голове:
– Что с тобой, милая?
Милли оторвала руки от ног женщины и указала пальцем на Кэйтлин:
– Пусть она уйдет! Она плохая! Плохая! Врунья! – а потом заглянула в глаза Дэрин: – Пусть она уйдет от нас. Выгони её! Выгони!
Женщина укоризненно посмотрела на Кейтлин, что тихо стояла возле двери, а потом обратилась к девочке:
– Почему ты решила, что Кейтлин плохая?
– Все так говорят! Все! Она врунья и обманщица! И она будет мне злой мамой! Матчитхой! – в сердцах воскликнула девочка, неправильно повторяя услышанное слово.
Женщина присела на корточки и посмотрела прямо на Милли:
– А ты не слушай никого. Ты сама должна решать, плохая Кэйтлин или нет.
– Она плохая! Плохая! Я решила!
– Решила? Но ведь ты её совсем не знаешь еще, верно? Надо лучше её узнать, а потом решать.
– Не хочу, не хочу лучше! Хочу, чтобы она ушла! Выгони её!
– Милая, я не могу её выгнать. Она теперь часть нашей семьи.
– А кто может? – утирая слезы, спросила девочка.
– Твой отец может меня выгнать, – ответила ей Кэйтлин. – Только он.
Дэрин резко глянула на девушку и сурово сдвинула брови:
– Не подучивай ребенка!
– Но это ведь правда, он может, – тихо ответила та.
Милли повернулась к Кэйтлин:
– А ты сама уйди! Уходи из нашего дома! Врунья!
– Милли, – одернула её Дэрин и встала. – Ты должна проявлять уважение.
– Не буду! Не хочу! – крикнула девочка и побежала по лестнице в свою комнату.
Дэрин вздохнула и направилась за ней, но на середине лестницы её остановил голос Кэйтлин:
– Поговорите с племянником. Так будет лучше для всех.
Женщина обернулась к девушке:
– Он всегда сам принимает решения. И не позволяет никому на себя влиять.
– Уверена, слезы Милли все же окажут на него влияние.
Дэрин сузила глаза:
– Думаешь, нашла лазейку?
Кэйтлин ничего не ответила и направилась к двери.