Чтение онлайн

— Спасибо за содействие.

— Мне было не сложно. Ваши документы будут в посольстве, заберете на обратном пути.

Мы пожали друг другу руки, и он вышел из машины.

Караван…

Есть в этом слове какая-то романтика, да? Сразу представляешь себе бескрайнюю пустыню, верблюдов, несущих на своих горбах мешки с нежными шелками, драгоценными маслами и специями. Бородатые купцы и восточные танцовщицы, кофе и кальян.

В действительности все было гораздо прозаичнее — несколько машин, пару автобусов и полицейское сопровождение.

Я заглушил мотор, вышел из машины и подошел к полицейским.

— Добрый день, — поздоровался на английском.

— Ваше имя? — на плохом английском задал мне вопрос местный страж правопорядка.

Вспомнив имя, указанное в моих новых документах, назвал его.

— Очень хорошо, вы в списках.

— Когда выезжаем?

Вместо ответа полицейский громко крикнул:

— По машинам!

Вернулся в свой пикап, завел мотор и приготовился занять свое место в колонне. В путь!

________________________

* Ручной пулемет Дегтярева

Путь от Каира до Хургады занял пять с половиной часов. Если бы я ехал один, то, возможно, добрался бы быстрее, но автобусы тащились, как черепахи. Раз двадцать я порывался бросить эту компанию и уехать, но сдерживал себя. Сейчас лишнее внимание было ни к чему.

В пустыне темнеет рано и очень быстро. Вот пару минут назад был день, и вдруг — бац! Началась ночь. Мы приехали на автовокзал Хургады, довольно забавное место. Туристы тут встречались нечасто, основными посетителями были в местные.

Я поблагодарил полицейских и с чистой совестью уехал. Пару часов мне нужно было передохнуть.

Маленькая забегаловка, где даже не знали, как выглядят европейцы, порадовала шаурмой и крепким кофе. На короткий миг захотелось расслабиться, но мысль о том, что связи с Лисой до сих пор нет, заставила собраться, расплатиться и отправиться в путь.

Я гнал свой Mitsubishi, выжимая из машины все, что можно, учитывая сложность дороги. Навигатор работал исправно, тихо рычал мотор, я смотрел на дорогу, а мысли крутились, крутились, крутились. О Лисе старался не думать. Потому что, если думать, то сердце начинало биться где-то в горле и руки холодели. А мне нельзя расслабляться. Потом, когда я привезу ее в Москву, напьюсь и порву пару боксерских груш. Но это будет потом, сейчас нельзя.

Африканец поможет. Не может не помочь. И дело даже не в том, что он обязан мне жизнью своего сына. Мы дружили с ним много лет. И много лет прикрывали спины друг друга…

Четыре года назад Африканец с молодой женой и маленьким сыном тоже жили в Африке. А я прилетел в Африку в командировку. Задание было успешно выполнено, я ждал попутного борта, чтобы вернуться домой.

Очередной переворот, два клана бились за власть не на жизнь, а на смерть. Африканец был в столице, когда узнал, что на деревню, около которой стоял его дом, напали. Он был далеко, я ближе. Пашка позвонил мне с просьбой о помощи. Я рванул в деревню за его семьей. Два часа безумной гонки по пересеченной местности. Я не успел.

Ворота нараспашку, слуги разбежались. На крыльце лежала нянька с пробитой головой. Вошел в дом, уже догадываясь, что увижу.

Имани лежала на пороге детской со вспоротым животом. Когда подошел, она была еще жива.

Увидела меня, открыла рот, что бы что-то сказать.

— Молчи! — склонился над ней. — Я отвезу тебя в госпиталь.

Она отрицательно качнула головой.

— Они забрали Ивана, — прошептала чуть слышно.

Кровавая пена выступила на ее губах.

— Я отвезу тебя в госпиталь, — повторил я.

— Спаси, — Имани схватила меня за руку, — Ивана.

— Я не брошу тебя. Скоро здесь будет Павел.

— Спаси Ивана, — булькнула горлом и потеряла сознание.

У меня был выбор: я мог остаться с ней и дождаться Африканца. Но чем я мог помочь умирающей Имани? До госпиталя далеко, я ее не довезу. С таким ранением ее даже двигать нельзя. Судя по количеству крови вокруг, Имани доживала последние минуты. Оставшись с ней, я потеряю драгоценное время и не смогу найти Ваньку.

Набрал номер Африканца.

— Рок! — заорал тот в трубку.

— Они забрали Ваньку, — ответил быстро. — Я еду следом.

— А Имани? Что с ней?

Я не смог ему ответить, просто нажал отбой. Посмотрел на женщину, она так и не пришла в сознание. Поискал глазами, чем бы ее накрыть, но так и не нашел. Погладил по пышным волосам, наклонился и прошептал, словно она могла меня слышать:

— Я верну Ваньку, клянусь.

Вышел из дома. Нянька успела прийти в себя и, зажимая рану на голове рукой, тихо плакала.

— Куда они поехали, знаешь? — спросил без особой надежды.

Она подняла на меня заплаканные глаза и махнула рукой, показывая направление.

— Давно уехали?

Нянька не ответила.

— Давно уехали? — повторил вопрос.

Бесполезно, женщина была в шоке. Сел в машину и поехал в деревню. Не может быть, чтобы там ничего не слышали о том, что произошло в доме Африканца.

Спустя полчаса я уже знал, кто увез Ваньку. Дело было за малым: догнать похитителей.

Мне понадобились сутки, чтобы найти сына Африканца и его похитителей. Когда я покидал дом, где держали Ивана, с ребенком на руках, за моей спиной оставалось пятнадцать трупов.

Я привез маленького мальчика в дом его отца и передал с рук на руки Африканцу.

Он принял малыша.

— Ты оставил ее одну, — сказал хрипло.

— Я ничем не мог ей помочь.

— Ты оставил ее умирать одну, — повторил упрямо.

— Я поехал за ребенком, — стал раздражаться я.

— Ты спас моего сына, — глухо сказал Африканец, не глядя на меня.

— Да, — кивнул. — Я не мог ничем помочь Имани, поэтому уехал. Нельзя было терять времени.

— Она умерла, — Африканец так сильно сжал малыша, что тот недовольно заплакал.

— Аккуратнее, — сказал машинально.

— Она умерла одна. Ты бросил ее умирать, — он не слушал меня. — Я обязан тебе жизнью своего сына, поэтому сейчас ты уйдешь. Но если мы увидимся снова, я убью тебя.

Тогда я не понимал, что Пашка чувствовал в этот момент. Не понимал и не хотел понимать, поэтому разозлился.

— Да пошел ты! — развернулся и ушел.

Уже прилетев в Москву, узнал, что переворот был безжалостно подавлен правительственными войсками, а верхушка заговорщиков в буквальном смысле вырезана. Африканец признавал право кровной мести.