Чтение онлайн

— Мрачновато, — выдавил из себя слушатель и тут же добавил: — Видимо, болезнь сказалась.

— А мне видится влияние Людмилы Петрушевской. Или даже Этвуд.

«А может статься, Мирры из города Мирного», — подумалось супругу.

— Но в любом случае это может войти в сборник рассказов.

«Совершенно убыточное предприятие!»

— Гумер, ты надеюсь заметил, что после отъезда этой девушки твой сын…несколько потерялся?

— Да-да, ты права.

— Но знаешь, что меня потрясло? Она была первой, кому он прочёл этот рассказ. Представляешь?

«Ревность!» — констатировал Гумер, который не уставал дивиться силе материнской любви, которая, как известно, слепа. Или только делает вид? Тогда стоит поаплодировать Софочкиному самообладанию. Столько лет миновало- и ни одного намёка.

Гумер сжал и разжал пальцы ног. С той поры, как жена потеряла собственные, у него появилась эта привычка. Интересно, о чём она говорит? Может, он старается поставить себя на её место. Каково это- передвигаться на таких беспалых ногах-копытцах? Видимо, не так просто, если женщина предпочитает любимой некогда ходьбе езду на авто. А это не способствует стройности.

И тут затренькал мобильник. При иных обстоятельствах Гумер бы звонок проигнорировал, но в тот момент… В общем, он ответил. И тут же пожалел об этом.

— Нет, она не северянка! — продолжила София, когда супруг сухо, по-деловому завершил разговор. — Не из Архангельской области. Говор иной. Не напоминает и говор жителей Мирного, расположенного в Якутии. Её речь отличает напевность, особо заметная в словах, где более двух слогов. Плюс повышение тона в конце фразы. Гумер, наша прислуга родом с Приволжской возвышенности.

— Уж не хочешь ли ты сказать, что Мирра — наша землячка?

Софья ничего не ответила, но широко разведённые руки договорили за неё.

— А что ты, собственно, имеешь против этой девчушки? — не отставал Гумер.

— Её культурный код не совпадает с нашим, Гумик! — отчеканила супруга.

Гумик поморщился. Не из-за высказывания, а из-за сокращения своего имени. Оно претило ему.

— Софи, — обратился он к жене, — у тебя окраинный синдром!

Даже сейчас, спустя годы, он не может произносить её имя иначе, как с расстановкой: Ка-пи-то-лина. Она притаилась в каком-то клубке нейронов на подкорке. А теперь после смерти отразилась на экране его зрительной коры. Да он стал мыслить научными терминами. Вот что значит быть мужем медсестры и отцом студента-медика!

Очередной день карантина Адаев начал без всякого плана. А это вселяло панические настроения. Что в конце концов вынудило обратиться вновь к делу Греты Тунберг.

Знаний по поводу так называемого профиля преступника журналисту не хватало. Единственное, что он знал твёрдо: Капитолина Кузюткина не относилась к личностям психопатическим. Ибо обычно это человек без работы, без образования, а то и без семьи. Короче, с большими проблемами. Следовательно подругу юности можно записать в социопаты. Умная, образованная, да и удачей в сворё время не была обойдена. На этом рассуждения иссякли. Чтобы как-то занять себя, он позвонил местному частному сыщику.

Белозерцев — бывший кэгэбэшник. Выйдя на пенсию, занимался розыском пропавших супругов, детей и других родственников. Некоторое время назад Павел Петрович дал Адаеву интервью по этой проблематике. Опубликованный текст стал рекламой его частного сыскного агентства.

Вкратце напомнив о деле Греты Тунберг, газетчик поведал о своих сомнениях. В том числе о псине, которая не лаяла. На сыщика факт впечатления не произвёл:

— Делать ставку на реакцию животины не стоит. Кстати, это девочка или мальчик?

— А лях его знает!

На этом собачья тема и закрылась. Но неожиданно Белозерцев выдвинул собственное предложение:

— Я бы обратил внимание на время преступления.

— А что это даёт?

— Будни, выходные, отпуска, — невозмутимо рокотала трубка. — Всё брать в расчёт.

Вилен слушал вполуха. Пока Белозерцев не перешёл к мотиву.

— Отсутствие мотива — сущий кошмар для следака.

— А такое часто случается?

— Иногда приходится сталкиваться с мотивом, который просто не укладывается в голове.

Здесь внимание Вилена отвлёк шум за окном. Это тарахтела тележка, гружёная просроченными продуктами. «Вот и пожива для бабушек. Значит, режим повышенной готовности постепенно слабеет». Порадовавшись этому факту, газетчик снова сосредоточился на трубке.

— В его личности две особо патологические черты, — вещала та уже по другой теме. — Это враждебность ко всему миру и неуправляемый гнев, который накрывает при малейшем признаке обмана, пренебрежения и так далее.

— Благодарю вас, Павел Петрович!

— Рад, если оказался полезен.

— Даже не сомневайтесь! — покривил душой Вилен.

«Розетка не работает. Починить!» — начертано на обоях бабушкиной рукой.

Я ищу неисправный предмет глазами. Ага, у самого пола. Да ещё и за диваном. Не буду ничего чинить. Хватит мне и других розеток.

Выхожу и комнаты и стучусь к соседям.

При моём появлении те разом снимаются с места. Нет, они не похожи. А ведь, кажется, близнецы.

«Разные, как таблички „М“ и „Ж“ на известных местах», — соглашается Бабуленция. Голос у неё сухой и ломкий. Как яичная скорлупа.

— Жаль, что ты не смогла проститься с покойной!

Лицо тёти Оли наполовину скрыто под маской.

— Оленька боится инфекции! — поясняет дядя Коля. — А ты из самого эпицентра заразы. А потому чай с имбирём нам не помешает. Я- счас! — И он скрывается в кухоньке.

— Чур три раза- не моя зараза! — всплёскивает руками тётя Оля в латексных перчатках.

Театральность жеста вполне простительна: наша соседка- режиссёр народного театра, и мы с Бабуленцией — его преданные поклонники, не пропустившие ни одной премьеры.

Тётя Оля не красива, но, как выражалась Бабуленция, приметна. Правда, сейчас вне сцены она какая-то потухшая, словно от неё осталась одна оболочка. Неужели из-за пандемии?

Детище тёти Оли под названием «Дебют»- гордость местного Дома культуры, куда выпускница училища культуры (в народе просто «кулёк») попала по распределению и с той поры так и трудится здесь. Интересно, как эта творческая личность справляется сейчас с новой реальностью, заточившей её в четырёх стенах? Как режиссирует свою жизнь?