Чтение онлайн

– Нет, спасибо, я не останусь.

– Разве тебе не интересно, куда делся твой отец?

– Мой отец умер три года назад, и вы это знаете, пани Шебець.

С этим я и ушёл прочь.

Я не хотел ей верить. Такая возможность была бы очень обидной и противоречивой. Если это правда, то все мои близкие выдавали себя за других. Тогда надо пересмотреть все родственные связи. К тому же, признать это - означает признать ложь, предательство. Поэтому я решил придерживаться старого - моего отца звали Андреем, и он умер три года назад.

Я хотел пойти в кино, но оба пристойных кинотеатра, где демонстрировались интересные ленты, были «Nur F"ur Deutsche». Для не немцев был только один на город кинотеатр и в нём шёл пропагандистский фильм «Jud Suss», [33] который я уже видел.

Поэтому я пошёл к Богдану играть в шахматы. Обычно наши игры были корректными и спокойными. Мы любили перипетии игры, неожиданные ходы, молниеносные повороты фортуны, самые сложные и самые простые дебюты и эндшпили. Ведь суть была не только в победе. В этот день я видел в своём товарище настоящего соперника и стремился к одному - к победе.

Я был сердит на пани Шебець за её, как мне казалось, придуманную историю, но спустя неделю я опять пошёл проведать её. Я должен был узнать правду, потому что если пан Коваль действительно мой отец, то и я не тот, кем я есть. Я - другая личность.

Я напрямую спросил её:

– Вы это серьёзно?

– Что серьёзно?
– она делала вид, словно не понимает, о чём речь, вынуждая меня всё растолковать.

– Что пан Коваль - мой отец.

– А разве я тебе не говорила? Если не веришь мне, спроси у матери.
– Посмеиваясь, она добавила: -Твоя мать должна бы это знать, - словно намекая, что мать, которая не говорит сыну, кто его отец, совсем некудышняя.

Не была смысла продолжать. Надо было спросить маму. Я повернулся, чтобы уйти, но пани Шебець очень хотела удержать меня.

– Ты действительно не хочешь знать, что произошло с твоим отцом?

Я заколебался. Эти слова «твой отец» раздражали меня, но я сдался. Она прикурила окурок и пригласила меня сесть напротив неё за кухонный стол, на котором находилась гора грязной посуды.

– Где ты так долго был?
– спросила она, и не ожидая ответа, продолжила: - Как тебе известно, твой отец приветствовал приход немецкой армии. И кто бы с ним не согласился после тех московских варваров..? Никому и на ум не пришло бы, что немцы видят в нашем государстве только колонию… Они отправили членов Временного правительства Бандеры в лагерь, а сами создали Украинский вспомогательный комитет, который, как они надеялись…

Она замолчала на полуслове. Её внимание привлекли мои начищенные ботинки и коричневый вельветовый пиджак. Наверно её интересовало, откуда у меня на них деньги. Перед тем, как продолжить, она тщательно измерила меня взглядом.

– Как я говорила, немцы хотели, чтобы Комитет плясал под их дудку как Judenrat. Может ты читал об этом, но, скорее всего, ты не интересуешься этими вопросами, судя по твоему виду, тебя больше волнуют девушки, ну точно как твоего папочку, - яблоко от яблони недалеко падает.

Она почувствовала насколько гадкими показались мне её слова.

– Не пойми меня неправильно - всех ребят интересуют девушки. Я вела к тому, что твой отец оказался большой шишкой в том комитете. Как я была удивлена, когда узнала об этом! Этот бабник, подумала я, добился высокого положения.

Она вздохнула и печально посмотрела на стену, которая отделяла её комнату от спальни пана Коваля. Наконец продолжила:

– Однако что-то там пошло не так. Наверно он навредил немцам. Как-то прошлогодней осенью неизвестно откуда появилась эта вертихвостка Анна. Я думала, что у этого пожилого бабника с ней свидание. Но вскоре после её прихода я увидела, что они куда-то поспешно собрались и исчезли. Он взял старый военный вещмешок, чем-то набил его до верху. Я удивилась: куда это он собрался.

Пани Шебець снова замолчала, и поправив пенсне, которое сползло ей на нос, резко, с ехидцей, сказала:

– Это я в последний раз видела этого босяка. На следующий день за ним пришли гестаповцы. Они обыскали весь дом, даже подвал. Говорят, что твой отец был бандеровцем. У него было задание проникнуть в Комитет с целью получения информации.

– Куда он мог подеться?
– спросил я.

– Кто его знает… Может, в лес… в партизаны. Куда ему ещё идти? Много молодёжи отдаёт преимущество лесу перед принудительными работами для Рейха. Мне удивительно, почему ты до сих пор тут… Но твой отец..? Когда — нибудь они возьмут его или живым или мёртвым… Бедняга… вот если бы он на мне женился…

Она не окончила предложение. Из-под пенсне скатилась слеза. Она рукой вытерла её и, подумав, добавила: «Только Господь Бог знал сколько он имел тайных жизней».

В течении года после начала войны казалось, что «дорога, проложенная Судьбой», неизбежно приведёт немцев к победе. Мечта фюрера, вдохновлённого Барбароссой, восстановить империю и превратить Восточную Европу аж до Уральских гор в колонию, казалась уже почти действительностью. В руках немцев была вся Украина. На севере немецкая армия приближалась к Москве, а на юге - к Сталинграду, по пути на Кавказ. Но, как поговаривал пан Коваль, человек стреляет, а пули носит Бог. В конце 1942 года военная фортуна отвернулась от немцев. Blitzkrieg застрял в грязи и снегах. «Генерал Зима» оказался сильнее, чем современные военные технологии. Окружённая в Сталинграде, вынужденная замерзать в скрипящих морозах и биться вручную, седьмая немецкая армия в конце января 1943 года сдалась - около 100 тысяч солдат было взято в плен.

Через четыре месяца немцы сделали попытку вернуть себе утраченные территории. Эта рубка вошла в аналлы истории как самая великая битва Второй мировой войны. Говорят, в ней участвовало около двух миллионов солдат, 6000 танков, 4000 единиц авиатехники. Немецкой армии не удалось прорваться вперёд. «Операция Барбаросса» оказалась призраком. Глядя из своей могилы, опьянённый первоначальными победами Гитлера, император Барбаросса не мог отойти от своего похмелья.

Ситуация на оккупированных территориях тоже изменилась. Появилась самоуверенность. Поляки организовали повстанческую Армию Крайову, украинцы - УПА, партизанскую армию, еврейская организация подняла восстание в Варшавском гетто и целый месяц сражалась при крайне неблагоприятных условиях.

Немцы вели себя как раненый хищник. Местное населения вынуждали присутствовать при публичных казнях. Чтобы запугать людей, мертвецов оставляли висеть сутки.

Мне посчастливилось - меня ни разу не загоняли смотреть на казнь. Но один раз, по дороге на чёрный рынок, из-за того что «чёрные» перекрыли другие улицы, мне пришлось пройти возле виселицы, на которой висели казнённые накануне люди. Виселица стояла в самой оживлённой части города, посреди главного проспекта, напротив Оперного. Афиша на дверях театра анонсировала новый спектакль «Fledermaus», а на табличке внизу было написано «Nur F"ur Deutsche».