Чтение онлайн

Бросаюсь ему на шею, непослушными руками обвивая невпопад. И приглушенно вскрикиваю, когда в воздухе он меня ловко приподнимает и жарким поцелуем рот захватывает. Хорошо, что держит меня, иначе я бы не устояла на ногах.

Впервые, за неисчисляемое долгое время, я чувствую себя счастливой и в безопасности одновременно.

Затягиваемся губами друг друга, захлебываемся, как глотками воды наконец жажду утоляем, и он мне язык безудержно внутрь пихает. Поцелуй ощущается бесконечностью. Еле сдерживаюсь от звуков.

Слишком хорошо, чтобы было правдой.

Прощупываю его плечи, когда он меня опускать на землю собирается. Но Вася даже не дает мне на ноги полноценно встать, все равно чуть над газоном удерживает на весу.

Кивает повернутой вбок головой подростку.

— Нормально себя вел или снова выкобенивался?

— Я всегда нормально себя веду, — вспыхивает Ваня. — И все сказал!

— Ну, тогда вертушкой снова полетим.

Козленочек затихает, даже выравнивается чуть. Надо над его осанкой работать, он постоянно горбится. Он недостаточно высокий для своего возраста.

Кулак руку мою загребает, и наспех еще в щеку несколько раз крепко и долго целует. Вижу, как Ваня кривится, будто лимон кислый проглотил.

— Не знаю, что ты удумал, Вася, но я обвинение и признания на тебя вешать не буду. Это даже не обсуждается.

Он тянет меня к машине зама, и я за руку Ваня беру.

— Сто пудов не обсуждается, ведь я уже чистуху дал. Тебя это дальше не касается, и волновать не должно. Домой едем, и там поговорим.

На ровном участке, где-то на окраине, вертолет ждем. Ваня мается, рассматривая мужиков осторожно. После короткой беседы с замом, Кулак с Маратом ко мне подходят.

Они с недовольством обсуждают прокуратуру, будто спустить дело на тормоза — уже решенный вопрос.

Вася теребит локоны у моей шеи, его закинутая на плечо рука тяжелым грузом давит на кость. Даже не смотрит на меня, они с Маратом все не сойдутся в чем-то.

Подтекст разговора улавливаю лишь частично. Бессонная ночь дает о себе знать.

Затем все вокруг заглушают бесперебойными звуки приземлившейся вертушки и, повышая голос, безопасник напоследок бросает мне:

— Он сам создал ситуацию, смертельной опасности, и в нее же угодил. Ты здесь ни при чем, Алиса. Псих сам себе приговор выписал. Ты ничего плохого не сделала.

Киваю ему, несколько испуганно.

— Конечно, ни при чем, — злится Вася и тащит меня к вертолету. — Да он ходячий труп давно уже был.

Мне не по себе так высоко над землей, а Ваня от радости в каждое окно заглядывает. Невольно улыбаюсь, наблюдая за его энтузиазмом.

Встречаемся глазами с Кулаком.

Он руку у себя на ноге в кулак сжимает и смотрит прямо, не моргая. От внезапного смущения не выдерживаю и перевожу взгляд на его напряженную ладонь. Дробь от постукивания двух пальцев по джинсовой ткани практически беззвучна.

А потом я закидываю ногу на ногу, сжимая бедра, и медленно, сбивчиво выдыхаю. Соски под лифчиком твердеют. Провожу по ноге неспешно ладонью. И снова на него полузакрытые глаза поднимаю.

Дыханием он частит, и жрет меня лава прямо из расширенных мглистых зрачков. Мне кажется, что на меня едва ли не искры сыплются, потому что покалываниями кожа волнуется.

Одними губами он растянуто говорит: «потом».

Я сжимаю свое колено, и киваю неуверенно.

Вася настаивает, чтобы мы к нему в квартиру ехали, и никто не спорит. В машине он всю дорогу говорит по телефону, мою ладонь к собственному бедру припечатывает и каждый палец основательно ощупывает.

Квартира у него с до смешного ужасным ремонтом. Стерильный хай-тек со всплесками «у-меня-появилось-много-денег» модернизма. Планировка и высота — улет. Я даже зависаю перед окном в гостиной.

Пока Кулак принимает душ, объясняю козленочку, что он пойдет сегодня на дневные занятия, учитывая что вчерашние пропустил. Он явно надеялся отлынуть, но не прокатит.

Всего два урока, бога ради, в частной школе, с индивидуальным преподом. Да это курорт!

Он насупленный сидит. Спать не хочет, хотя я предлагаю два часа отдохнуть еще. От второго завтрака тоже отказывается демонстративно, но я все равно готовлю. Ему нужно больше есть, и я сама умираю что-то нормальное пожевать.

В холодильнике у его столичного Величества чудеса настоящие. Красная икорка по судочкам килограммами и хлеб задубевший, все это в объятьях друг друга. Я сама не шибко аккуратная и точно не хозяйка образцовая, но картина забавная.

Готовлю нам с Ваней омлет, и заготовку для хозяина оставляю. Думаю, тоже захочет.

Ваня уплетает колбасу из омлета за обе щеки, когда Кулак возвращается в кухню-гостиную. Доделываю нам кофе, и заготовку на сковороду выливаю.

Он кофе закидывает в себя за три глотка.

— Еще? — приподнимаю я брови.

— Водичкой чистой закидаюсь дальше, — качает головой. — Я в участке там водки себе купил у мусоров. Они там все Петренко на самом деле за дерьмо считают.

Кошу взглядом на Ваню, и строгость выдаю в сторону буйвола. Чтобы следил тут что именно перед ребенком говорит. Кулак смотрит на подростка с сомнением. Тот же явно лыбится, просто из-за вилки не видно.

— Кушать подано, — вздыхаю я и тарелку перед грубияном ставлю, с фраже и салфетками.

Сама за омлет принимаюсь с неприличной скоростью, пока тот еще теплый.

— Петренко — муууудак, — счастливо оглашает Ваня.

Вилкой указываю оратору, чтобы ел быстрее.

— И овощи все, — занудничаю. — Там их немного.

— Я всегда ем овощи! — возмущается он, и это неправда полнейшая.

— В пицце — да, но не в нормальной еде. И поблагодаришь Васю, что он нас пригласил в гости.

Они оба смотрят на меня, словно это уже перебор. Вы только поглядите! Пригрела на груди двух питонов неблагодарных.

— Какой адрес здесь? — бормочу я, открывая приложение для такси.

Когда Кулак не отвечает, поднимаю взгляд, а он давяще разглядывает меня. Руку на соседний стул закинул.

— Никакой, — выдает медленно.

И говорит Ване:

— Иди в спальню вторую, направо по коридору, там комп есть. Овощи потом доешь.

Подросток с явным возмущением подскакивает, но топает в сторону холла.

— Куда собралась? Рассказать ниче не хочешь? Или спросить как здоровье мое?

Вскипаю, конечно, потому что агрессивным боровом на меня смотрит. И потому что завожусь я с полборота. По всем фронтам.