Чтение онлайн

Мчим по трассе. Ваня в восторге, фея недовольство скрывает.

Подъезжаем к избе почти к ночи. Алиса кричит усатому, что привезла календулу. Он грозится подать на меня в европейский суд. Калитку же открывает с самодовольным видом, мол, приползли гаденыши обратно.

Скрывает обиду, что не заезжали. Но Алиса, оказывается, ему трезвонила регулярно.

Поздний ужин растягивается, потому что фея и оборвыш искренне рады видеть усатого. Заваливают его вопросами про всех. Алиса даже ему кашу манную на молоке куховарит.

Я иду в гребаный погреб, потому что бедный старикашка может только свое крепленое винцо пить. На самом деле, сбагрил меня, чтобы Алисе допрос устроить.

Ваня в своей старой комнате устроился, а мы в пристройку спешим. До кровати не доходим. Я прямо стены ее нагло оттрахиваю. Она выпившая, поэтому фильтр выключает.

— Глубже, еще чуть. Вася, не останавливайся, ах… Пожалуйста, так хорошо, я совсем… Так…

Я и не собираюсь останавливаться. Я просто с ума сойду сейчас. Но не останавлюсь.

Пытаюсь развести ее на больше откровений, пока она в кондиции. Но сам себя контролирую неважно, отвлекаюсь на кожу душистую.

Кручу ее на члене понемногу. Хочу и рассмотреть как это выглядит, и в волосы ей зарываться. Потом она течет от вертений, и я даже член вытаскиваю на миг — сжать до боли крепко, чтобы тут же не кончить.

Утром почти одновременно просыпаемся, несколько шокированные. Так как смутно помним как отрубились.

Судя по следам на ее грудках, я туда кончил.

Слюняву ей личико, руку на плечо закинув, потому что сказать кое-что хочу:

— Сегодня-завтра побазарить надо нам. Все решим.

Алиса напрягается, сразу мордашка опечаленная. Но воркует со мной тоже.

— Не хочу ссор, — почти беззвучно шепчет она. Потом горло прочищает и громче: — Ненавижу ругаться. А с тобой больше всего на свете. Я знаю, что надо поговорить. Просто…

— Все путем будет. Не парься. Я язык себе прикушу, чтобы не унесло. И ты тоже фильтруй.

Она пальцы мои рассматривает. И будто под нос себе что-то напевает.

Вдыхаю ей прямо в висок.

— Ты че стесняешься иногда. Не стесняйся. Я ж без тормозов с тобой. Ты говори все, что хочешь делать. И как угодно.

И вот тут она застывает. Потом типа возвращается к поглаживаниям моей руки, но только для вида.

— Ты о чем? — типа нормально интересуется.

Блядь, может я надумал себе? Я же и впрямь помешался. Всегда мечтал, как подчинять ее буду. С такими бздыками и похлеще может привидиться.

— Как ты… когда ты мне позволяешь… многое. Типа я самый главный, а ты слушаешься. На коленях, пример. И что могу в постели прям тебя… Ну ты поняла.

К сиськам тянусь, и соски ее послушно торчат. На миг в голове чернеет. До чего же отзывчивые. Не могу натрогаться.

— Это немного совсем, — тихо говорит она и не смотрит на меня.

— Угу, — целую, успокаиваю. — Но можно больше. Я ж… Хорошо ведь тебе. Я перегинать палку не буду.

Очень постараюсь. Но убей хочу, чтобы она дальше мне давала так. Невмоготу хочу. Это же идеально для нас. На людях и на серьезных щах может мне по мордасам давать. Пускай ее тоже боятся, что даже на меня наехать может. Но тут, в постели…

— Давай потом об этом поговорим, — шелестит она. Губами подбородок мне ласкает.

Передавил, слишком рано. Но не отчуждается.

Когда она с детдома возвращается, оказывается, ей пора на свадьбу марафет наводить.

Я пока с усатым жлобом частично потолковал, закинул удочку про участки рядом, что он нам с Алисой мог бы продать. Старикашка сразу же упрямничать принялся, ну я готов к этому был.

Приберегу козырь на завтра. Когда уже точно с Алисой перетолкуем, тогда и дожму этого Скруджа.

Он сегодня целый день придумывает, чем нам всем срочно нужно заняться. И с канализацией проблемы, карточка банковская не работает, и чуть ли не пожар сейчас начнется, если проводку не починить.

Я ему даже запасы фильтрованной воды заказываю, и сам тащу, чтоб не жаловался. Усатый смотрит из-подо лба недовольно.

Как собираемся выходить к машине, так я все не пойму. Вроде Алиса постоянно платья и более открытые надевала. Она сегодня до боли в глазах охуенная. Лицо намазано, это да, но все равно не въезжаю.

А как приходим на свадьбу, ясно становится что старикашка выделывал. Пускать нас не хотел.

Потому что все в Васильках уже в курсе, что я убил директора детдома.

Улыбки из себя выдавливаю, как из пустого тюбика зубную пасту.

Со мной все приветливы и разговорчивы, а Кулака любо стороной обходят, либо игнорируют. Только несколько мужиков, как ни в чем не бывало, руку пожали, словами перекинулись.

Парочка клуш испуганный вид изображают.

Сидим на кошерных местах, в гуще событий и веренице салатниц. Видимо, никто не ожидал, что я посмею с Кулаком прийти.

От каждого громкого звука еложу на стуле. Невидимые иглы в кровь ныряют со стороны спины. Немыслима подобная несправедливость. Сначала они решили, что он витрины в центре обстрелял, теперь — что бедного директора дома грохнул.

Как же так. Ненавижу, ненавижу, что они все на Васю думают, хотя я виновата! Я это сделала.

Точнее, Матвей сам виноват.

Почему про факт убийства выплыло, а про обстоятельства нет.

Нет, так этого не оставлю!

Поворачиваюсь к Васе, а он расслабленный сидит. Ну, как для себя. Вообще, злой, но собранный. Как обычно.

Его происходящее вообще никак не задело.

За ухо пару раз меня кусанул властно прямо при всех. И вино мне белое нашел, да и еще чтобы со льдом.

Мне кусок в горло не лезет. Вокруг глаза одни недружелюбные в его сторону.

Между прочим, он после выходки с комендантским часом дороги кое-где помог залатать и светофоры новые установил. Везде!