Чтение онлайн

Глубокий гул в его голосе. Беспристрастная, нейтральная и абсолютно монотонная манера речи, словно ему трудно вложить в нее хоть какие-то эмоции.

Снова раздается его дыхание, обжигающее мои губы.

— Но я бы не использовал ее, если бы это не было правдой.

Я смотрю на него, как на робота, и, возможно, так оно и есть.

— Позволь мне прояснить кое-что. Ты пришел сюда с гнусными намерениями. Все началось с того, что ты напоил Юлиана и терпеливо ждал, пока он останется один. А я ждал, чтобы понять, что ты собираешься с ним сделать, но ты так и не довел дело до конца. И оставил меня в догадках.

Я начинаю поднимать большой палец ко рту, но потом заставляю руку остаться внизу.

Он наблюдал за мной.

Пока я был сосредоточен на Юлиане, этот гребаный мудак наблюдал за мной.

Посмел преследовать преследователя.

Какова же наглость.

— Ты один из его охранников? — говорю я впервые за сегодняшний день. — Ты не похож на русского.

Большинство охранников Юлиана, как и наши, из русской мафией и обычно имеют очень сильный акцент.

Но он – нет.

Он более утонченный и говорит медленно и точно. Кроме того, он звучит и кажется старше меня, так что он может быть военным в отставке, ставшим охранником. Хотя его речь слишком изысканна для человека со стереотипным военным прошлым.

— С чего ты так решил? — в его голос вернулась насмешливая нотка. — Ты предпочитаешь русских?

— Я предпочитаю уйти, если ты не возражаешь, — я улыбаюсь, доставая свою очаровательную личность вместе с кажущимися неотразимыми ямочками.

Но это никак не влияет на него. Он ни ослабил пистолет, ни изменил своих некрасивых мертвых глазах.

Он качает головой в сторону, наклоняясь так близко, что мои ноздри наполняются его отвратительным мужским запахом, похожим на амбру с примесью чего-то лесного.

— Не раньше, чем ты расскажешь мне, что ты задумал сделать с Юлианом.

— Просто безобидно развлечься.

— Безобидные развлечения не включают в себя наркотики и разрезание одежды, — его пистолет сильнее впивается в мою кожу, и от боли я скрежещу зубами. — Знаешь, что я думаю?

— Не интересно. Спасибо.

Он игнорирует мои слова и делает шаг ко мне.

— Мне кажется, ты задумал что-то отвратительное.

Я смотрю вниз и замираю. Он полуголый. Должно быть, он выбросил обрывки своей рубашки и теперь одет только в черные брюки. Он высокий, на пару сантиметров выше меня, и определенно шире. Змей выглядит угрожающе в сочетании с его маской, и я тоже хочу снять ее с него. Увидеть лицо человека, который осмелился охотиться на меня.

— Что-то, что соответствует твоей гротескной личности, — продолжает он, приставляя пистолет к моему рту.

Мои губы разомкнулись, чтобы он не сломал мне зубы, одновременно обдумывая, так ли важен мой план умереть в шестьдесят лет, потому что я начинаю думать, что быть застреленным будет стоить того, если я смогу ударить этого ублюдка, который назвал меня гротескным.

Дважды.

Дуло пистолета упирается в мой язык, он проталкивает его дальше, пока оно не упирается в заднюю стенку моего горла, но я спокоен, пока у меня не перехватывает дыхание.

Самый надежный способ начать подчиняться? Потерять самообладание, что для меня чуждо. И я мастер маскировки.

— Нет рвотного рефлекса. Интересно, — его грубый голос заглушает звон в ушах.

И тут происходит нечто странное.

Эти серые глаза? Те, что оставались неизменны и похожи на глаза мертвеца?

Теперь они не такие пустые. Что-то меняется, малейшее движение, и я вижу вспышку света. Отблеск в темноте.

Это так быстро и мимолетно, что я бы усомнился в своем зрении, если бы вообще мог сомневаться в себе.

— Но знаешь, что еще интереснее? — он вынимает пистолет у меня изо рта и стучит им по губам, смазывая их моей же слюной, а затем тщательно вытирает его о мою рубашку, рядом с сердцем.

Специально.

Чтобы дать мне понять, что я ему противен, поэтому он вытирает пистолет, и делает это рядом с моим сердцем, чтобы я уяснил, что он может выстрелить в любую секунду. Он даже держит палец на спусковом крючке.

Больной ублюдок.

Похоже, он мастерски умеет издеваться над людьми и нажимать на их кнопки. Если бы на моем месте был кто-то другой, он бы как минимум дрожал, а как максимум – умолял отпустить его.

К сожалению для него, я не такой.

Но ему лучше быть начеку, когда я уйду отсюда.

— Хочешь знать, что еще более интересно? — снова спрашивает он, приставив пистолет к моему горлу.

— Уверен, ты меня просветишь.

— Мелкий сопляк.

— О боже, что меня выдало?

— Следи за словами, — он вдавливает пистолет сильнее, и я сглатываю, потому что он перекрывает мне дыхание.

Его глаза следят за движениями, механически, словно я – скучная игра, а затем снова переходят на мои.

— Ты не сопротивляешься. Почему?

— Если начну, ты разрешишь мне покинуть этот утомительный спектакль?

Он мрачно усмехается.

— Нет. Но это может сделать этот спектакль менее утомительным.

— Это будет возможно, только если ты скажешь мне, чего ты хочешь.

— С чего ты взял, что я чего-то хочу?

— Очевидно, ты бы не тыкал в меня пистолетом и не разыгрывал целое представление по запугиванию просто так? Это было бы ужасной тратой твоего и моего времени.

— Тратить наше время – последнее, чего я хочу, — его пистолет утыкается в мой ремень одновременно со словом «последнее».

Я все еще неподвижно стою.

Этого не может быть.

Мои пальцы начинают обхватывать пистолет, но он выдергивает его из моей руки и прижимает к моей голове.

— Еще раз дотронешься до него, и твои мозги лужей окажутся на полу.

— Это не дробовик. До мозгов не долетит.

— И ты думаешь, что это смешно?

— Нет, я просто не люблю неточную информацию.

Его пистолет снова опускается вниз, на этот раз за ремень, и моя рука дергается, но я не трогаю его.

Вместо этого я говорю самым четким голосом: