Чтение онлайн

И я имею в виду все.

Будь то мое плохое настроение, стресс от мысли, что папе на меня плевать, потому что теперь у него есть Килл, или когда мне нужно очистить свой разум.

В такие моменты он связывает меня и трахает до тех пор, пока я не выдохнусь и не смогу думать.

Думаю, вначале я так сильно сопротивлялся, потому что считал, что всегда должен контролировать ситуацию, поэтому подчинение кому-то другому вызывало у меня панику. Мне не нравится чувствовать себя уязвимым, но с ним? Мне это нравится.

Мне нравится, как он доминирует надо мной, что я могу отдать контроль ему, и он зажжет мой мир. Он останавливает мой мозг от излишних размышлений и заставляет меня чувствовать себя сильным в своей покорности.

В некотором смысле, мне просто нравится… расслабляться, когда я с ним. Мне не нужно ни о чем беспокоиться, потому что он все сделает за меня.

Сейчас я спокойнее принимаю свою ориентацию и даже расстраиваюсь, когда мы не занимаемся сексом… больше двух дней.

Это мой предел, не осуждайте.

Думаю, мой член мстит мне за все те разы, когда я заставлял его заниматься скучным сексом.

Кейден решает эту проблему, доводя меня до умоляющего состояния. Ему нравится держать меня на грани, а мне нравится, когда он заставляет меня стоять на четвереньках, не оставляя мне выхода.

Такова наша динамика. Обычные люди не назвали бы это здоровыми отношениями, но нас это устраивает.

По крайней мере, в спальне. Или когда мы только вдвоем.

А в кампусе? Он равнодушен. Я понимаю, что это необходимость, но он не должен быть таким придурком. Как раньше.

Или всякий раз, когда мы работаем над судебным делом.

— Привет, красавчик, — шепчет мне на ухо тихий голос.

Я поднимаю взгляд и вижу, что Морган придвинула свой стул поближе, а ее подавляющий цветочный парфюм практически пронзает меня насквозь.

Пара еще даже не закончилась – я смотрю на часы, чтобы убедиться в этом. Я не хочу его видеть, но я также не хочу давать этому ублюдку повод осуществить свою последнюю угрозу.

— Прогуливаешь? — спрашиваю я.

— Проспала. Упс, — она мягко смеется. — Решила, что лучше вообще не идти, чем напороться на немилость профессора Локвуда. Ты же знаешь, как он помешан на пунктуальности.

— Скорее, на пунктуальной боли в заднице, — бормочу я себе под нос.

— Что?

— Ничего.

— А что ты здесь делаешь? — спрашивает она, кладя свою руку на мою и наклоняется ближе, чтобы прошептать: — Не то, чтобы я жаловалась. Я действительно скучаю по тебе и твоему большому члену.

— Прекрати, — я отдергиваю свою руку.

Могу поклясться, что когда-то ее прикосновения вызывали у меня какие-то чувства – не спрашивайте, какие. А сейчас? Любое прикосновение вызывает у меня отвращение.

За одним вопиющим исключением.

— Но почему? — она надувает губы, делая их карикатурно большими.

— Не заинтересован, Морган.

— А если я приведу подругу?

Я поднимаю бровь.

— И кого же?

— А кого ты хочешь?

— Хм. Как насчет Зары?

— Только не ее. Она играет за другую команду.

— О? И кто тебе это сказал?

— Я не так доверчива, как кажется. Она много раз намекала и один раз даже сама это предложила.

— Значит, ты тоже в курсе, что она в тебя влюблена? И продолжаешь давать ей поводы?

Ее глаза расширяются, встречаясь с моими.

— Как ты… Не важно. Я не давала ей поводов.

Я хватаю ее за руку, усиливая хватку настолько, что она замирает.

— Но ты дала. Потому что ты чертов паразит. Зара в десять раз умнее тебя и вообще не в твоей лиге, но тебе нравится, что она тебя превозносит. Она прикрывает тебя, помогает с домашними заданиями, а ты в ответ подаешь ей неоднозначные сигналы и невинные поцелуи, удерживая ее на крючке, — мой голос понижается, когда я встряхиваю ее. — Либо ты даешь ей понять, что используешь ее, чтобы она могла двигаться дальше, либо это сделаю я. И поверь мне, Морган, если это сделаю я, то сделаю это очень некрасиво.

Я отпускаю ее, не обращая внимания на слезы, наворачивающиеся на ее глаза, и встаю.

К черту все это.

Почему я так волнуюсь из-за Зары? Понятия не имею.

Может, потому что ненавижу манипуляции и гребаную ложь.

Глава 25

Гарет

Я стою перед кабинетом Кейдена, гул студентов и отдаленная болтовня, доносящаяся из коридора, превращаются в глухой шум под стук в моей голове. Белая тихая комната, которую я так люблю, заляпана серыми пятнами, и я хочу, чтобы они исчезли.

Мои пальцы судорожно сжимаются, не желая стучать. Я не могу избавиться от мысли, что вот-вот войду в то, что не смогу контролировать.

Это то, что мне всегда нравилось и не нравилось в Кейдене. Мысль о том, что он может лишить меня контроля и дать мне что-то взамен.

Но сейчас я склоняюсь к тому, что мне это не нравится – в данном случае он может использовать свою власть надо мной, чтобы причинить мне боль.

В коридоре полно людей, но такое чувство, что я здесь один, застрявший в этом моменте, разрывающийся между тем, чтобы уйти или сделать шаг вперед, во что бы это ни превратилось.

Наконец, я стучу.

— Входите, — его голос, хоть и приглушенный, все еще глубокий и пронзительный, и от него у меня мурашки бегут по коже.

Когда мы только начинали эти нестандартные отношения, я надеялся, что перестану быть таким чувствительным к нему, но сейчас мне становится не лучше, а хуже.

Я открываю дверь и вхожу внутрь, изображая беззаботность.

— Вы хотели меня видеть, профессор?

В кабинете Кейдена холоднее, чем следовало бы, строгий минималистский декор придает ему резкости и безличности. На его столе аккуратно, даже слишком, разложены бумаги, гладкая ручка идеально лежит на краю. Мягкий свет настольной лампы отбрасывает длинные тени на лицо Кейдена. Кажется, он заполняет все пространство своим присутствием, каждый сантиметр комнаты – продолжение его контроля.

— Закрой дверь, — говорит он не поднимая глаз от бумаги.

— Вам не следует этого делать, профессор.

— Закрой дверь и запри ее, Карсон.

Ненавижу эту чертову фамилию. Он называет меня так только тогда, когда ведет себя как придурок.

— Я донесу на вас за сексуальное домогательство, — говорю я, чтобы просто позлить его.

Он поднимает бровь и наконец-то смотрит на меня.

— Думаешь мне не все равно?

Конечно все равно. Вздохнув, я захлопываю дверь и защелкиваю замок, превращая посторонние звуки в бормотание.