Чтение онлайн

Но потом я замечаю дрожь, пробегающую по его телу, нахмуренные брови и пот, прилипший к черным как смоль волосам на лбу.

Звук его затрудненного дыхания заполняет тишину, и моя грудь сжимается, когда я подхожу ближе.

— Кейд?

Я касаюсь его плеча, и все его тело напрягается, а от моей руки исходит тепло, как от печки. Его кожа лихорадочно горит, а губы бледнеют, когда он стонет и бормочет что-то неразборчивое.

Я наклоняюсь, прислушиваясь. Большинство слов – беспорядочная чепуха, но потом я улавливаю:

— Нет… Нет… не… трогай…

Я всегда считал его непобедимым, несокрушимым. Но сейчас? Он выглядит уязвимым. Просто человеком. И это заставляет что-то сдвинуться глубоко внутри меня.

Потребность защитить его от того кошмара, в ловушку которого он попал.

Впервые я беру его большую руку в свою, поглаживая вены на тыльной стороне.

— Как ты умудрился так заболеть? Ты опять шел под дождем? Какой смысл от машины, если ты ею не пользуешься, идиот?

Я медленно убираю пряди влажных волос с его лица. Больные люди не должны выглядеть так сексуально. Просто, к слову.

На днях он кашлял, вернувшись из короткой поездки в фирму отца в Штатах. И, да, он стал чаще надевать очки – не то, чтобы я жаловался – но я вижу его таким впервые.

Ну, если не считать того единственного случая, когда здесь были его мамы.

— Я пойду куплю тебе лекарств, — говорю я, начиная вставать, но его пальцы сжимаются вокруг моей ладони.

— Не… уходи…

— Я никуда не уйду, — шепчу я, снова поглаживая его руку. Странно, но это кажется естественным, как будто я должен делать это чаще. — Ты никогда не избавишься от меня, Кейд. Помнишь?

Он не отвечает, но его хватка ослабевает, и я убираю его руку, а затем кладу прохладную влажную тряпку ему на лоб.

Велев Моке быть начеку, я заезжаю в круглосуточную аптеку и возвращаюсь с полным пакетом лекарств и английской кашей.

Когда я захожу в спальню, Кейден все еще горячий, а Мока свернулась калачиком у него над головой и мурлычет.

— Тебе тоже жаль его? — я почесал ее под подбородком, прежде чем сосредоточиться на нем.

Он настолько не в себе, что мне приходится усадить его и осторожно влить лекарство ему в рот. Затем, заметив мокрые простыни, я с трудом удерживаю его смехотворно огромное тело, чтобы постелить под него чистые простыни и поменять одеяло.

Я вытираю его, чтобы охладить тел,о и было бы проще, если бы его член не вставал от моих прикосновений.

Серьезно? Он болен и возбуждается?

Мне требуется все мое самообладание, чтобы прикрыть его и перестать пялиться.

Наконец я ложусь рядом с ним и всю ночь слежу за его температурой, а Мока оказывает мне эмоциональную поддержку в виде успокаивающего мурлыканья.

В какой-то момент я, должно быть, засыпаю, потому что просыпаюсь от того, что что-то твердое прижимается к моей заднице, а тяжелые руки крепко обхватывают мою талию.

Мой собственный член набухает в моих шортах, и я стону, когда его головка прижимается к тонкой ткани и проскальзывает между моими ягодицами.

Скажем так, под шортами у меня ничего нет – его влияние. Рубашку я тоже не надел. Опять же, благодаря ему. Он всегда ходит полуголым, так что я, возможно, перенял эту привычку.

Его пальцы находят мой сосок, пощипывая и потирая, пока его лицо зарывается в мой затылок, а губы посасывают и покусывают чувствительную кожу.

— Я скучал по тебе, малыш, — шепчет он низким и хриплым голосом.

Я настолько возбужден и дезориентирован, что могу издать лишь сдавленный стон.

— Мне нравится, как ты потираешься о мой член. М-м-м, — его зубы царапают мой затылок, вызывая дрожь по спине. — Я хочу пометить тебя, заполнить своей спермой.

У меня пересыхает в горле, и я поворачиваюсь, чтобы взглянуть на него, ловя на себе его остекленевший взгляд. Часы показывают четыре утра, а жар, исходящий от него, подтверждает, что его все еще лихорадит.

— Ты говоришь чепуху, — бормочу я, пытаясь отстраниться, несмотря на огонь, который он разжег во мне. — Просто ложись спать.

— Я никогда не был так серьезен. Я хочу владеть тобой, приковать тебя к себе, — шепчет он, покусывая мое ухо. — Ты не можешь меня оставить.

— Не оставлю.

— Обещай.

— Обещаю.

— Ты не сможешь отказаться от этого обещания, Гарет.

— Не откажусь.

Я глажу его по волосам, прижимая тыльную сторону ладони ко лбу.

— Я принесу тебе еще лекарства.

Но когда я пытаюсь пошевелиться, его хватка на моем животе усиливается, и он прижимает свой член к моему входу, ткань моих шорт мало чем может защитить меня от этого ощущения.

— Ты никуда не уйдешь, — рычит он.

— Блять… Кейд. У тебя жар.

— Плевать, — его губы скользят по моей шее, мочке уха, челюсти – везде, куда он может дотянуться. — Мне нужно наполнить тебя своей спермой.

— Ты едва можешь дышать, Господи… — простонал я, когда его пальцы снова сжали мой сосок, посылая по мне волны удовольствия.

Он так меня возбудил, что я едва могу думать, не говоря уже о том, чтобы принять во внимание его болезнь.

— Дай мне услышать твой голос, — шепчет он хриплым и требовательным тоном. — Мне нравится, как ты стонешь и кричишь, когда я прикасаюсь к тебе.

Я выпрямляюсь, сажусь и пытаюсь создать некоторую дистанцию, но моя задница сжимается, а член пульсирует настолько сильно, что мне трудно дышать.

Кейден лежит, раскинувшись на спине, одеяло отброшено, его обнаженное тело полностью открыто. Мой взгляд падает на его член – твердый, толстый, с фиолетовыми венами, направленный прямо на меня, словно я ему принадлежу.

Он хватает меня за бедра, притягивая к себе так, что мои ноги обхватывают его талию.

— Оседлай меня, малыш, — выдыхает он грубым от желания голосом. — Покажи, как сильно ты хочешь меня.

Мой первый инстинкт – покачать головой. Я не девушка, и хотя мне нравятся тонкие вариации феминизации – да, я погуглил, именно так это называется в D/s кругах8 – потому что то, что он называет мою задницу влагалищем или киской меня возбуждает, я чертовски уверен, что не хочу, чтобы он думал, что я настоящая девушка. То, как он говорит о моей заднице, – единственный аспект феминизации, который мне нравится, и я сказал ему об этом. Он также использует обзывательства только для демонстрации власти, когда доминирует надо мной, а я подчиняюсь.