Чтение онлайн

— Зачем ты вообще с ним разговаривала, мам? — мой голос слегка повышается. — Если знала, что это он, ты должна была просто повесить трубку.

— Как еще я могла узнать, чем ты на самом деле занимаешься? — голос мамы срывается. — Ты обещал, что отпустишь ее, Кей. Сказал, что все кончено, что ты не будешь глубже разбираться в этом или совершать новые убийства. Ты обещал.

Знакомая тяжесть моих демонов обвивается вокруг меня, их змееподобные формы извиваются в тени, желтые глаза вспыхивают, когда их языки касаются моей кожи.

— Я не смог, — тихо признаюсь я. — Я пытался, но просто не смог.

Но теперь я думаю, что это потому, что мысль о бесцельности, когда все закончится, пугает меня. Ведь действительно, когда я в последний раз думал о Кассандре?

— Кей, — голос мамы Джины смягчается. — Почему ты не поговорил с нами?

— Потому что вы бы начали волноваться. Вы попытались бы меня остановить. Но я не могу остановиться. Это невозможно.

— Она мертва, Кейден! — крик мамы рассекает воздух. — Она мертва уже больше двух лет, и мы чуть не потеряли тебя из-за этой жажды крови. Я не хочу терять тебя, Кей. Однажды я уже потеряла, когда твой отец забрал тебя из моих рук и заставил жить без тебя. Пожалуйста, остановись. Я умоляю тебя.

Ее рыдания эхом разносятся с той стороны телефона. По крайней мере, у нее есть мама Джина, которая сможет ее утешить. Как и всегда.

По правде говоря, я не знаю, как справляться с мамиными эмоциями. Как бы мы оба ни ненавидели папу, я больше похож на него, и когда сталкиваюсь с эмоциями, не знаю, что с ними делать.

Как будто я сделан из стали, и чувства просто ударяются об меня, а потом падают на землю.

— Кого ты ищешь в Великобритании? — спрашивает мама Джина ровным тоном. — В твоем списке хоть кто-то остался?

— Только один, — шепчу я. — Последнее имя.

— И тогда ты успокоишься, да? — голос мамы снова дрожит. — Я бы предпочла, чтобы ты вернулся к Гранту, чем продолжал это безумие.

— Скоро все закончится, мам. Обещаю.

— Она вышла из комнаты, — тихо говорит мама Джина. — Наверное, пошла плакать в одиночестве. Мне нужно пойти ее проверить.

— Мам… прости, что соврал.

— Я знаю, почему ты это сделал, но не согласна с твоим решением, — ее вздох протяжный, усталый. — Ты родился в несчастье, мой мальчик, и мне больно видеть тебя таким. Быть Девенпортом да еще и ребенком от второй жены – уже приносит немало проблем и демонов. Тем более, что у твоей мамы были и свои демоны, с которыми нужно было бороться, и она не могла тебе помочь.

— Ты помогла ей, мам. Я благодарен тебе за это. Правда.

— И я благодарна за то, что ты у меня есть, Кей. Мне все равно, что говорит генетика, ты мой сын, и я переживаю за тебя. Тебе так рано от нас оторвали, и я всегда задавалась вопросом, кем бы ты стал, если бы твой отец не заставил тебя уехать с ним.

— Это было мое решение, помнишь?

— Чтобы защитить нас.

— Кто тебе это сказал…?

— Я не идиотка, Кей. Я знаю, что он, наверняка, угрожал убить нас, если ты не поедешь. Тебе было всего девять, но ты все равно взял на себя всю эту ношу, — у нее перехватывает дыхание. — Прости, что мы не сделали все возможное, чтобы вернуть тебя обратно.

— Вы сделали все, что могли. Я не виню вас. Ни тебя, ни ее.

— Но ты не остановишься? Даже теперь, когда Гарет появился в твоей жизни?

Я надавливаю на ручку сильнее, но молчу.

— Ты можешь отрицать это сколько угодно, но этот молодой человек – лучшее, что когда-либо случалось с тобой. Он успокаивает тебя, делает счастливым и раскрывает твои лучшие черты. Он не заслуживает этой фальшивой версии тебя, Кей, — ее голос понижается. — Рейчел становится все более неловко, чем больше он ей нравится, и она ненавидит скрывать от него что-то. Если ты не скажешь ему правду, мы это сделаем.

После того, как она вешает трубку, я молча смотрю в экран телефона.

Я уже давно думаю о том, чтобы рассказать об этом Гарету, но после вчерашнего вечера – после того, как он сказал, что хочет, чтобы я познакомился с его семьей – это стало неизбежным.

Но сначала мне нужно разобраться со своей собственной семьей. Грант посадил бы меня за решетку, если бы узнал о Гарете. Черт, да он, наверное, замучает меня до смерти, прежде чем позволит запятнать фамилию Девенпортов.

Хуже того, он может нацелиться на Гарета только для того, чтобы устранить «угрозу».

Блять. Он бы точно это сделал.

Я расстегиваю рубашку, чувствуя, как воротник душит меня.

Это не было частью плана. Гарет не был частью этого чертова плана, и все же одна мысль о нем запутывает весь мой мыслительный процесс.

Потому что я рассматриваю только те варианты, при которых он не попадет в поле зрения Гранта и организации.

Но, как сказала мама Джина, Гарет заслуживает правды.

Хотя я люблю, чтобы он был только моим, люблю смотреть с ним этот дурацкий телевизор, играть в шахматы или готовить ужасные блюда, в последнее время я чувствую себя мошенником.

Особенно, когда он рассказывает мне о своей семье, друзьях и прошлом. Или когда он покупает мне все эти подарки, как будто я не могу себе их позволить, словно моя семья на самом деле не намного богаче его.

Вначале меня не волновало, что он думает обо мне, но теперь мне это важно. Мне не нравится, что он понятия не имеет о том, кто я есть на самом деле.

Но как мне поднять эту тему?

У Гарета не самый простой характер, и хотя он больше улыбается рядом со мной и ведет себя прилично – даже пытается баловать меня подарками – он будет чертовски взбешен.

Если он захочет ударить меня ножом, то пусть так.

И я серьезно. Если он захочет вырвать мое сердце, как он и обещал, я просто буду стоять и позволю ему это сделать.

Телефон вибрирует у меня в руке, и меня пронзает дрожь от ладони до груди, когда я вижу его имя на экране.

Маленький монстр.

Облако удушья ослабевает, и демоны один за другим отступают в тень, их уродливые формы тут же исчезают в его присутствии.

Я всегда чувствовал с ним некий тревожный комфорт, обычно после того, как вытрахивал из него всю жизнь.

Прошлой ночью, пока он заботился обо мне, когда я заболел из-за побочных эффектов препаратов Джулиана, я чувствовал ту же теплоту, что и сейчас, когда смотрю на его имя.

Может, мне стоит отказаться от дневных пар, сказать, что заболел, или что-нибьду еще? Потому что, как только он положит трубку, я почувствую, что задыхаюсь.

В этот момент меня охватывает тревога. Я никогда не чувствовал себя настолько привязанным к кому-то, чтобы захотеть приковать его к себе.

Даже к Сандре.