Чтение онлайн

Картер только один раз кивает, не двигаясь, а затем возвращается к своему телефону, но когда я перевожу взгляд на варочную панель, я ловлю взгляд, который обменивается с остальными двумя. Тот, который является бальзамом для самой маленькой частички беспокойства во мне. Тот, который позволяет мне сесть в кресло, завернувшись в одеяло, и сидеть с ними в относительной тишине. Только когда Дэниел ставит передо мной сэндвич, они уходят с кухни, и я с опозданием понимаю, что никто из них не ел. Они не взяли себе еды или даже напитков.

Хотя я это делаю. Я доедаю каждый кусочек жареного сыра и выпиваю каждую каплю кофе… но как только я возвращаюсь в комнату Деклана, одна, если не считать воспоминаний о вчерашнем дне, все это тут же всплывает, и я только благодарна, что успела вовремя выбросить все это в мусорное ведро.

Глава 10

Деклан

Я тихонько толкаю дверь. Только когда дверь скрипит, я бросаю взгляд вниз и вижу кровь под ногтем большого пальца.

Дерьмо.

Я замер на мгновение, наблюдая, как она лежит в постели под одеялом. Прислушиваясь к любым намекам, разбудил ли я ее или нет. Я часами наблюдал за ней с телефона, сначала ворочающейся, прежде чем заснуть.

Ей это нужно, моей бедной девочке.

Удовлетворенный тем, что ее никто не потревожил, я первым делом отправляюсь в ванную, чтобы смыть то, что мне пришлось сделать этим утром и днем. Хейл — это риск. Тот, которому я не могу позволить существовать. Или — был, скорее. Он был риском.

Он вынес тяжесть моей ошибки. Это прискорбно, но таковы очень многие истины.

Когда я мою руки в раковине, я клянусь, что слышу, как он умоляет меня не убивать его сквозь шум текущей воды. Он клялся, что не крал у меня. И он этого не сделал. Мне не нужно было верить ему, это все остальные в той комнате должны были думать, что он лжет.

Все прошло достаточно хорошо, он извинялся и умолял. Одной просьбы о прощении было достаточно, чтобы осудить его в глазах моих людей.

Ложное признание одного человека привело его к смерти. Это тревожное чувство. А потом есть Брейлинн и то, через что она прошла.

Закрыв кран, я остаюсь в тревожной тишине, но ненадолго.

— Деклан? — нерешительно окликает она.

Когда я выхожу в спальню, я расстегиваю рубашку наполовину и натягиваю ее через голову. Когда ткань падает, я замечаю ее. Растрепанный ореол волос после сна, и ее глаза более отдохнувшие, она укладывается на животе… в моей постели.

Если бы она не была больна, я бы избавил ее от этой рубашки и принес бы нам обоим то самое завершение, которое так необходимо после этой чертовой недели.

— Ложись обратно, — приказываю я ей, и она делает, как мне говорят, ее руки под подушкой, локти согнуты, а щека прижата к ней. Сбрасывая штаны, я спрашиваю ее:

— Картер сказал, что ты заболела и не ела весь день?

— Я ела, — отвечает она, глядя на меня широко открытыми глазами. — Джейс принес мне суп некоторое время назад.

Она бросает взгляд на миску на тумбочке, которая пуста, если не считать одинокой ложки. Я убираю волосы с ее лица грубой подушечкой большого пальца и правой Картер, у нее температура.

— Меня не было дольше, чем я думал, — объясняю я. — Мне жаль, что меня не было рядом, чтобы помочь тебе. — Я нежен с ней, все время думая, что это снова моя вина.

— Я в порядке, — шепчет она и наклоняется к моему прикосновению. Хорошая девочка.

Кровать издает легкий скрип, когда я ложусь на нее и забираюсь под простыни, чтобы быть рядом с ней.

— Покажи мне свою задницу, мой маленький питомец, — говорю я ей, откидывая одеяло. Темный синяк красит ее правую щеку, а другой — на нижней стороне левой. Мой член мгновенно становится твердым, и все, что я больше всего на свете хочется сжимать ее задницу, одновременно играя с ее киской, чтобы доставить ей и боль, и удовольствие, в которых она нуждается.

Но она не очень хорошо себя чувствует, так что это просто бальзам.

Я не тороплюсь, втирая успокаивающий крем. Сначала она морщится, втягивая воздух сквозь зубы. Но затем ее тело тает под моим прикосновением, расслабляясь, если не считать холодка, который пробегает по ней.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашиваю я ее.

Она качает головой, и ее волосы падают на плечи. Она чертовски великолепна, даже не здорова. Ее загорелая кожа и темные черты лица соблазняют меня, как всегда.

— Я больше не чувствую тошноту.

— Ты что-то съела? — спрашиваю я небрежно, хотя у меня есть идея, что произошло. Я наблюдал, как она пялилась на стул возле кровати, пока ее не вырвало.

— Я так не думаю, просто… Я просто думаю, что все это, возможно, настигло меня, — тихо отвечает она, проверяя каждое слово, осторожно с ним. Ее тело напрягается, как будто она боится моей реакции.

— Я не хочу, чтобы ты думала о том, что заставило тебя чувствовать себя плохо, — говорю я ей, и она еще больше напрягается, широко раскрыв глаза, но пристально глядя на изголовье, когда я закрываю крышку бальзама. Она не соглашается, она не отвечает мне, и как раз когда я наклоняюсь, чтобы привлечь ее внимание, она говорит.

— Это все, о чем я могу думать, Деклан.

Я все еще держу ее подбородок в своей руке, пока она смотрит на меня.

— Я не знаю, как не думать об этом, — говорит она, и ее нижняя губа слегка дрожит. — Я не хочу думать об этом.

— Тогда думай обо мне. Каждый раз, когда ты думаешь о том, что произошло, ты отдаешь это мне.

Мой большой палец скользит по ее нижней губе. Ее кожа горячая и красная от лихорадки.

— Ты даешь мне этот страх, и я позабочусь о нем.

— Как? — спрашивает она.

Я знаю, что не должен. Все внутри меня кричит не говорить ей ни единого чертового слова. Что ей не нужно знать, и что если она узнает, если она лжет мне, и она так чертовски хороша, мне конец. Но когда она смотрит на меня так, я ничего не могу с собой поделать. Я не могу позволить ей сидеть в такой боли и агонии.

— Мужчины, которые причинили тебе боль, мертвы, Брейлинн. Никто больше не причинит тебе боль, обещаю, — говорю я ей, и мой пульс бешено колотится внутри меня. Я не могу гарантировать, что если она лжет мне. Сегодня весь день я ходил туда-сюда, могу ли я доверять ей или нет. В любом случае, даже если она гребаная крыса, она моя. И в любом случае, эта женщина — моя погибель.

Хотя я ничего не могу с собой поделать.

Она — моя ошибка, и я бы сделал ее снова.

— Даже Нейт? — шепчет она вопрос, и я клянусь, что слышу, как колотится ее сердце.