Чтение онлайн

— Нейт причинил тебе боль? — Едва сдерживаемый гнев выплеснулся наружу, напрягая каждую мышцу внутри меня.

— Нет, — говорит она и качает головой, — он был там, когда мы уходили.

— Это он прислал мне сообщение, — говорю я ей осторожно, но, не раскрывая всей правды.

Она ищет в выражении моего лица что-то, я не знаю что, но это не имеет значения. Схватив ее за челюсть, я говорю ей:

— Посмотри на меня. Ты отдашь это мне. Если что-то беспокоит, ты сразу сообщаешь мне, и я решу это. Если у тебя появятся мысли, как те, что были сегодня, ты говоришь мне, и я разберусь с этим.

— Деклан, — шепчет она, словно ей страшно. Как будто то, что она собирается сказать это секрет, который она боится произнести вслух.

— Ты можешь рассказать мне все, что угодно, — шепчу я, и моя грудь сжимается от боли, когда я хочу, чтобы она призналась мне. — Что бы ни случилось или случится, я позабочусь об этом и о тебе. Ничто вне нас не имеет значения. Ты моя. Неважно, что… случилось.

— Деклан, — бормочет она, и в ее глазах столько уязвимости. — Я этого не делала. Что бы они тебе ни говорили, я этого не делала. Клянусь. Я бы никогда не сделала ничего, что причинило бы тебе боль.

Я держу себя в руках, хотя что-то внутри меня ломается. Я знаю, что она — единственный источник утечки. Я знаю это как факт. Но я ласкаю ее подбородок и нежно целую ее. С закрытыми глазами и близкими к ней губами я даю ей еще одну невинную ложь. — Я верю тебе.

Я хочу верить ей. Все во мне хочет верить ей.

Но я не могу рисковать, чтобы это повторилось. Все готово, чтобы она больше никогда не дала мне уязвимую информацию. Имея это в виду, я отстраняюсь, глядя на нее сверху вниз, пока она смотрит на меня, как будто я развеял все ее опасения.

Она не будет обузой, потому что будет держаться подальше от всего этого.

— Никто больше тебя не тронет, и у тебя нет причин для беспокойства, мой маленький питомец.

Она тянется, чтобы поцеловать меня, и я встречаю ее губы, но делаю это коротко, гладя ее волосы, а затем целуя ее висок. Ее кожа пылает жаром.

— Теперь отдохни, — шепчу я, успокаивающе проводя рукой по ее спине, а затем натягиваю на нее одеяло. — Я не хочу, чтобы ты заболела.

***

С блестящим потом на лбу я просыпаюсь в панике, мое сердце колотится, крики все еще очень легко слышны. Каждый мускул напряжен, и мне требуется мгновение, чтобы понять, что я в своей спальне, а Брейлинн рядом со мной. Ночной кошмар тускнеет, пока я едва могу вспомнить, о чем он был.

Сморгнув все это, я встаю с кровати, и она стоном протестует против смещения веса.

Одеяла шуршат, и ее тихий голос прорезает тишину ночи.

— Ты не спишь.

С тяжелыми веками и всклокоченными волосами, ее голые плечи выглядывают из-под одеяла, она наблюдает за мной. Инстинктивно я наклоняюсь через кровать и беру ее щеку в свою руку, а затем проверяю ее лоб.

— Твоя лихорадка еще не спала… — я смотрю на часы, а затем снова на нее. — Уже три пятнадцать, засыпай и выздоравливай, чтобы я мог получить тебя, как захочу.

Мягкая улыбка скользит по ее губам, но она не касается глаз.

— Было трудно спать. Ты говорил так, будто тебе приснился кошмар. — Я застигнут врасплох и сначала не реагирую. — Ты в порядке?

— Я в порядке, — говорю я ей, и, возможно, это выходит тверже, чем должно быть. Восстановив самообладание, я наклоняюсь и натягиваю одеяло ей на плечи. — Я не хотел тебя будить, спи дальше.

Она пристально смотрит на меня, ее глаза гораздо более открыты, чем раньше.

— Ты будешь здесь, когда я проснусь?

— Ты хочешь этого?

— Да.

— Тогда я буду тут.

Как раз когда я отвечаю ей, дрожь пробегает по ее плечам, и она крепче сжимает подушку. Забираясь обратно в постель, я откладываю ежевечернюю рутину, когда происходит это дерьмо. Когда я прихожу домой и не могу уснуть, когда 3 часа ночи будят меня сообщениями об убийцах, аресте, о том, что кто-то угрожает кому-то другому не платить. Вся эта хрень этого гребаного бизнеса, которая держит меня с сильной рукой и закаленным сердцем.

— Иди сюда, — говорю я ей и притягиваю ее ближе к себе, держа ее рядом с собой. Мои братья сказали, что они позаботятся об этом. Они сказали мне, чтобы я убрал все незаконченные дела, а потом они позаботятся обо всем остальном.

Моя единственная задача на этой неделе — решить, что делать с Брейлинн. Ее лихорадочное тело горит, когда она тыкается носом в меня. Она слишком теплая, чтобы искать моего прикосновения для утешения, но она прижимается ко мне, как будто не может быть достаточно близко. Она в основном лежит на животе, но немного на боку. Обняв ее, я прижимаю ее к себе, расставив руку на ее плече.

Одним поцелуем в висок я говорю ей спать. Я смотрю в потолок и снова успокаиваю себя, пока мой большой палец проводит успокаивающие круги по ее коже. Мои братья позаботятся о работе, а я позабочусь о ней.

Это впервые. Им никогда не приходилось прикрывать меня с тех пор, как я занял свою нынешнюю должность. За более чем десятилетие этого не случалось. С тех пор, как я был ребёнком. Каждый чёртов день нужно тушить пожар, и я задаюсь вопросом, способны ли они справляться с вещами так, как раньше, до того, как они всё уладили, или что-то неизбежно выпадет из поля зрения.

— Ты уверен, что с тобой все в порядке? — тихий шепот привлекает мое внимание к женщине в моих объятиях. Мои плечи поднимаются и опускаются, когда я делаю тяжелый вдох.

— Моя секс-игрушка меня допрашивает? — Я ухмыляюсь, глядя на нее сверху вниз, и ее обеспокоенное выражение лица смягчается. — Твоя задница не помнит, что происходит, когда ты меня толкаешь? — Когда она краснеет и слегка извивается в моих объятиях от воспоминаний, я снова целую ее в висок, а затем подталкиваю ее нос кончиком своего, чтобы поцеловать в губы.

Она слегка отстраняется, прежде чем сказать:

— Я не хочу, чтобы ты заболел.

— Вот и ты, снова взвалила на себя бремя, — бормочу я, а затем целую ее губы, беря их собственнически. Ее губы задерживаются, и я слегка углубляю их, вознаграждаемый стоном удовольствия с ее стороны.

Ее рука лежит у меня на груди, и от этого движения она морщится.

Ушибленная задница, раны на запястьях и лодыжках… и теперь она больна. Бедная моя девочка. Если бы я мог вернуться назад, я бы уменьшил синяки. Возможно, вообще бы пропустил это.