Чтение онлайн

Высказываются и критические мнения о такой статистике. Многие считают, что мы попали в ловушку истеричного доносительства: дети, по природе своей очень внушаемые, поощряются к тому, чтобы выдумывать инциденты, которых не было. Особые обвинения звучат в адрес разведенных матерей: не исключено, что они специально «обрабатывают» детей, чтобы всеми правдами и неправдами отобрать право опеки у отцов.

Однако большинство социальных работников и прокуроров продолжают верить показаниям детей о сексуальных злоупотреблениях. Перегруженные подобными делами, суды ищут поддержки со стороны психологов, социологов и психиатров. Юристы хотели бы усовершенствовать процедуру дознания с тем чтобы повысить надежность свидетельских показаний и, обеспечивая необходимую защиту детей, не ущемлять при этом конституционных прав подозреваемых.

Центральный пункт намечаемых преобразований — переоценка надежности показаний детей. Эксперименты с трехлетними детьми, описанные в 3-й главе свидетельствуют, что уже в этом возрасте дети способны на явную ложь. Но возникают вопросы: легко ли побудить ребенка соврать с целью угодить взрослому? Подвержены ли дети внушению в большей степени, чем взрослые? Склонны ли они более, чем взрослые, верить в собственную ложь? Не пытаются ли дети с помощью фантазирования разрешить стрессовую ситуацию? И еще один важный вопрос: способны ли дети воспроизвести истинные подробности, которые бы объективно свидетельствовали против обвиняемого? Сегодня ученые знают о развитии детей больше, чем знал в свое время Варондек, и располагают более утонченными методами исследования, что позволяет им анализировать такие существенные для разрешения этих вопросов области, как внушаемость, память, воспроизведение, понимание и фантазирование. И хотя многое еще не изучено, немало научных результатов будет представлено в этой главе.

Дела о сексуальных злоупотреблениях сильно различаются, и рассматривать их я буду по отдельности. Прежде всего обратимся к случаям массовых злоупотреблений, большинство которых происходило в дошкольных учреждениях и привлекало повышенное внимание общественности. Дела такого рода чрезвычайно сложны, в них вовлечено множество жертв и обвиняемых, и потому их рассмотрение порой длится годами. К моменту, когда ребенку предстоит выступить в суде (если такое вообще происходит), он уже многократно перед этим подвергался допросу.

Обвинения в адрес одного из родителей в ходе гражданского процесса — дело совсем иное, чем уголовный процесс. Юридические процедуры здесь совсем иные. И хотя дела подобного рода редко вызывают сенсацию, количество их день ото дня растет.

Кроме того, многие дела касаются посягательств на отдельного ребенка со стороны родственника или знакомого. О таких инцидентах все чаще сообщают педагоги, следуя закону о необходимости информировать суд о сексуальных злоупотреблениях в отношении детей.

Важно отметить, что лишь немногие дела о массовых сексуальных злоупотреблениях в дошкольных учреждениях закончились вынесением обвинительного приговора. Большинство обвинений в адрес подозреваемых доказать не удалось. И это вызвало возмущение общественности. Неужели судьи перестраховались или дети сошли с ума?

Впервые общественность столкнулась с инцидентом такого рода в 1984 г. в связи с Джорданским делом. Вся Америка с ужасом узнала, что в маленьком провинциальном городке в штате Миннесота, традиционной цитадели добродетелей среднего Запада, две дюжины мужчин и женщин — добропорядочных граждан, в большинстве своем состоящих в браке, — устраивали тайные оргии, сопровождавшиеся сексуальными посягательствами, а нередко и пытками детей. Именно дети поведали миру историю о кошмарных сборищах, где родители соревновались между собой за право насиловать детей. Жертвы были изолированы в приемных семьях, но история не утихала. Наконец, в детских рассказах всплыла версия о зверских убийствах. Несколько детей заявили, что у них на глазах один мальчик умер от пыток. Упоминались и другие, столь же ужасные случаи.

Были предприняты попытки найти тела убитых Детей. Судебная машина заработала, как вдруг все обвинения рухнули.

Что же произошло? В ходе судебного разбирательства дети признались, что случаи убийства были ими придуманы, хотя на остальных обвинениях продолжали настаивать. В то же время главный обвиняемый, которому негласно было обещано смягчение приговора в обмен на признание, изменил свои показания. Первоначально назвав имена нескольких соучастников, он вдруг заявил, что действовал один.

Стало очевидным, что, по крайней мере, часть детей говорили неправду относительно некоторых событий. И обвинение пришло к выводу, что столь противоречивые показания не смогут убедить присяжных. Как и в большинстве других случаев, обыски в домах подозреваемых не дали компрометирующих улик. Единственными аргументами служили признание главного обвиняемого и данные медицинского обследования детей. Согласно результатам судмедэкспертов, некоторые дети подверглись насилию. Но установить, с чьей стороны, на основании обследования было невозможно.

Негодование общественности не находило выхода и наконец обратилось на прокурора Кэтлин Моррис, которая начала это дело с сенсационных заявлений прессе, а в конце концов была вынуждена его закрыть. Ее обвинили в непрофессионализме, провале процесса, распылении сил на 24 подозреваемых, тогда как следовало сосредоточиться на неопровержимо доказуемой вине главного обвиняемого.

Кэтлин Моррис осуждали как те, кто считал, что дети говорили правду, но не получили поддержки суда, так и те, кто был уверен, что дети лгали, подтолкнуло их к этому давление амбициозного прокурора. Мне же кажется, что это дело несет в себе черты большинства подобных дел о массовом растлении. Вот каковы мои соображения.

— Отдельный случай сексуального посягательства быстро разрастается в свидетельских показаниях, вовлекая все новые жертвы и подозреваемых, причем участие последних в преступлении маловероятно.

— Даже самые маленькие дети дают очень убедительные показания о деталях сексуальных посягательств.

— Никаких объективных свидетельств, кроме данных медицинской экспертизы, не существует; некоторые результаты экспертизы свидетельствуют в пользу обвинения, но большинство — неопределенны.

— По прошествии некоторого времени с момента предъявления обвинения инцидент в показаниях детей обрастает все более чудовищными подробностями вроде рассказов о сатанинских оргиях и жертвоприношениях.

— Повторные допросы вскрывают противоречия в показаниях.

— Показания детей противоречат друг другу.

— Обвинение пытается поддержать «надежных свидетелей», отбрасывая прочих, и в результате дело рассыпается.

Шумное дело о массовом растлении малолетних в детском саду Вирджинии Макмартин получило наибольшую известность. На пике расследования 350 из 400 допрошенных детей заявили, что подверглись изнасилованию в детском саду Макмартин в Манхэттен Бич (Калифорния). В итоге 7 подозреваемым, включая владелицу детского сада 77-летнюю Вирджинию Макмартин, были предъявлены обвинения по 208 эпизодам сексуальных посягательств и преступного сговора на основании показаний 41 ребенка.

Поскольку на этот раз случившееся произошло не в маленьком провинциальном городке, к расследованию подключились лучшие силы полиции Лос-Анджелеса. К допросам детей были привлечены квалифицированные социальные работники. И несмотря на это, дело Макмартин практически развивалось аналогично Джорданскому делу.

Все началось с единичной жалобы матери двухлетнего мальчика на Рея Баки, внука Вирджинии Макмартин. Расследование быстро набрало обороты, и вскоре допросу подверглись не только все дети, посещавшие этот детский сад, но и те, кто вышел из его стен за последние 7 лет. 350 детей заявили, что в сексуальных посягательствах на них участвовали не менее 30 человек, которых они выбрали из предъявленной им полицией картотеки фотографий. Некоторые из подозреваемых были друзьями семьи Макмартин, некоторые — общественными лидерами в Манхэттен Бич.