Чтение онлайн

(В. Панова, "Валя"). Читая это, вот уже который раз, я испытываю вместе с Валей свои, новые угрызения совести — и я чувствую, как прикасается и к моей джуше святыня семейной любви… Второй отрывок — о стариках:

"… Старик Арно относился к жене с трогательным и неловким вниманием; он все боялся, как бы она не простудилась, не слишком вспотела; он окутывал беспокойной любовью дорогое увядшее лицо, усталая улыбка которого старалась его успокоить. Кристоф наблюдал за ними, глубоко тронутый, с легким чувством зависти… Стареть вместе. Любить свою подругу до конца дней. Говорить себе: "Я знаю все эти морщинки у глаз, на носу; я видел, как они складывались; я знаю, когда они появились. Эти бедные седые волосы белели день за днем, вместе со мной, отчасти — увы! — по моей вине. Это тонкое лицо раздувалось и стало красным под огнем сжигающих нас томительных забот. О, душа моя, я еще больше люблю тебя, ты страдала и состарилась вместе со мной!"…

(Р. Роллан, "Жан–Кристоф"). Мастерство писателей потому и действует здесь так сильно, что речь идет о подлинной и высочайшей духовной ценности семейной любви. И вот — бывают такие невыносимо трагические ситуации, когда надо пожертвовать даже и этими святыми привязанностями, чтобы выйти в еще более широкий круг мировой жизни, исповедать верность Вечному Человеку…Об этом и говорит евангельская проповедь Иисуса Христа.

Понадобился столь несоразмерно длинный комментарий, чтобы "нейтрализовать" это соблазнительное евангельское "возненавидеть"… Относительно несбывшихся предсказаний о близком "конце света" мы должны признать (если не допустить еще более трудного предположения), что предание неверно донесло к нам слова Учителя. Может быть, у Него было особое, более верное чувство времени, побуждающее Его говорить об отдаленном, как об очень близком? Может быть, были предсказания отдельно о разрушении Иерусалима и отдельно о "конце света", а в предании они слились? Это могло быть тем более естественно, что духовная атмосфера первохристианства, как это видно из апостольских посланий и Апокалипсиса, была пронизана ожиданиями близкого конца истории и Второго Пришествия Христа. Кстати, евангельские и апостольские тексты об этом убедительнейше доказывают свою подлинную древность, ибо они могли быть написаны только в то время, когда еще не стало для всех ясно, что предсказанья не сбылись — когда-то около времени разрушения Иерусалима в 70- м году христианской эры. Была уверенность, что Второе Пришествие состоится еще при жизни слушателей Иисуса: "Не пройдет род сей, как все это будет" (по Матвею, гл.24. Стало быть, в этом поколении это и было написано.

Нам не следовало бы упрекать Учителя за то, что Он не оставил нам "указаний" на всю будущую историю человечества. Будущее и не должно быть заранее расписано, оно должно быть неизведанно — СВОБОДНО… Без свободы — какое же творчество и строительство? В Евангелиях нет пророчеств о свободном ходе истории, но есть весьма пессимистические пророчества о КОНЦЕ ИСТОРИИ. "Ибо тогда будет великая скорбь, какой не было от начала мира"…(по Матвею, гл.24). "В те дни люди будут искать смерти"…(Апокалипсис, гл.9). "Пятый Ангел вылил чашу свою на престол зверя: и сделалось царство его мрачно, и они кусали языки от страданий" (Апокалипсис, гл.16). Тогда пророчества не сбылись, ныне же они становятся все более и более актуальны. Два великих открытия нашего века — тоталитаризм и атомная энергия — заключают в себе величайшие возможности и величайшие опасности, еще небывалые в истории человечества. Об опасности самоуничтожения жизни на земле говорят люди, далекие от всякой мистики. "Наш мир стоит перед кризисом, все значение которого еще не постигли те, кому дана власть выбирать между добром и злом. Освобожденная от оков атомная энергия все изменила; неизменным остался лишь наш образ мыслей, и мы, безоружные, движемся навстречу новой катастрофе " (Альберт Эйнштейн). "Мы живем в эпоху, когда повсюду все более ясными становятся признаки того, что мир движется к чудовищной катастрофе, масштабы которой трудно представить" (Карл Ясперс). Разум, доверие, добрая воля могли бы противостать опасности; но их так явно у нас недостаточно… ЧТО БУДЕТ? Легче всего было бы предсказать фатальную глупую гибель человечества от глупых злых сил в самом человечестве; но неужели СМЫСЛ ИСТОРИИ — в НЕУДАЧЕ ИСТОРИИ, в каком-то грандиознейшем абсурде, в "доказательстве от противного", что ли? Человек должен быть добр, свободен, благоразумен, — иначе он не будет жить на земле. Однако, с другой стороны, нельзя видеть смысла истории только в бесконечном продолжении истории, особенно если это будет только самодовольное мещанское "СЧАСТЬЕ" будущих поколений на наших могилах. Тут еще присоединяется общая проблема Смерти и Вечности. Мы говорим: "человечество на земле", но на земле — не человечество, а ничтожнейшая ЧАСТЬ человечества, только очередное его поколение. Мы молимся: " да приидет Царствие Твое"; но Царство Божие не может быть земным царством смерти, Царство Божие только за пределами смертной земной истории, — в Воскресении всех… Об этом — потом, ниже.

При такой проблематичности смысла земной истории человечества — тем большее значение получает ЛИЧНАЯ ИСТОРИЯ человека, каждого человека. Хорошо, что мы беспокоимся о всемирной истории, это говорит в нас интуиция таинственной духрвной ОБЩНОСТИ человечества (об этом — потом, ниже). Но наилучший вклад в эту общность и во всемирную историю человечества я сделаю только в том случае, если хорошо распоряжусь в своей личной истории… " Ищите же прежде Царствия Божия и правды его"… Ищите — речь идет не о неведомом будущем всемирной истории, а о моей ЛИЧНОЙ ИСТОРИИ, о моих личных встречах и действиях. Да, Царство Божие — это не толстовская фикция и не блаженство будущих поколений, это реальнейшее торжество Правды и Жизни, грядущая "преславная трансцендентность" в Воскресении всех; но для личности Царство Божие начинается здесь, сегодня, когда человек свободно избирает Бога на царствование в своей душе и начинает свободно служить Ему в своей жизни. "Царство Божие внутри вас есть". И эта возможность свободной личной истории никогда, никогда уже во всей Вечности для меня НЕ ПОВТОРИТСЯ… Только здесь, во времени, в личной истории, во встречах с "ближайшим Ты" могу я сам творчески созидать духовные ценности, достойные Вечности. "Собирайте себе сокровища на небесах"… "Какая польза человеку, если он приобретет весь космос, а душе своей повредит?" Горестно сознавать, что властители народов не усваивают уроков всемирной истории; но от МЕНЯ зависит сделать выводы из своей личной истории. ЛИЧНОЙ ПОКАЯНИЕ — с этого начинается евангельская проповедь. "С того времени Иисус начал проповедовать и говорить: покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное". Покаяться — это в греческом оригинале значит: ОДУМАТЬСЯ, переменить мысли. По–русски Григорий Петров выводил это слово из "охаять себя"; покаяние есть явка с повинной, суд над собой, подлинная "самокритика", из которой человек с помощью Божественной благодати может выйти духовно обновленным, превратить свои прежние грехи в ПУТЬ к достойному продолжению и завершению своей личной истории. Наш Господь ДОБР, Он принимает и тех, кто обращается к Нему даже в вечерний час жизни (по Матвею, гл.20). Но нельзя нам медлить, часы бегут… "ТОРОПИТЕСЬ ДЕЛАТЬ ДОБРО", эти слова святого доктора Гааза, высеченные на камне на его могиле, выражают практическую суть евангельской проповеди. Нам должно понять, что эта наша земная жизнь — богатство не наше, что скоро мы будем уволены от управления, поэтому "приобретайте себе друзей богатством неправедным, чтобы они, когда обнищаете, приняли вас в вечные обители" (по Луке, гл16). А мы приобретаем себе врагов!… "И собирает средь недогадливых Рогатый жатву" (Г. Ибсен, "Пер Гюнт"). Нельзя нам медлить, ибо возможно, что бесплодной смоковнице дан уже только последний испытательный год жизни: "на что она и землю занимает? (по Луке, гл".13). Скоро, очень скоро, оглянуться не успеешь, как наступит конец твоей личной истории, — это ведь и будет для тебя "КОНЕЦ СВЕТА"… Выходит, что в этом смысле и сегодня для каждого из нас ВЕРНО слово Учителя: "Итак, бодруствуйте, потому что не знаете, в который час Господь ваш приидет".

Почему Христос, осудив богатство, не осудил рабства? Мы не знаем. — может быть, и осудил, но это не было записано. Кстати, богатство непременно включало в себя тогда и рабовладение Некоторую наводящую аналогию можно усмотреть в том, что Учитель не выступил и против иудейского обрезания; но была в Его проповеди закваска, которая уже в первом поколении христиан поднялась до отмены рабства в христианских странах. И осуждение всякого расового, социального, государственного угнетения личности — все это заложено в христианстве, хотя и не отражено вполне конкретно в записанных отрывках евангельской проповеди.

Когда Учителя спросили, какова "наибольшая заповедь в Законе", Он отвечал: ЛЮБОВЬ К БОГУ И К БЛИЖНЕМУ (по Матвею, гл.22, по Марку, гл.12, по Луке, гл.10).Все остальное решается в свете этой центральной заповеди, и никакое ЗАКОННИЧЕСТВО недопустимо по отношению к евангельской проповеди. К величайшему сожалению, на этом попутался наш Лев Толстой, который главную суть "евангельского учения" увидел в "заповеди непротивлении злу насилием"… Вот евангельский текст:

"…Вы слышали, что сказано (в иудейском законе): око за око и зуб за зуб. А Я говорю вам: не противься злому. Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую"

(по Матфею, гл.5)

Речь идет о ЛИЧНОЙ МЕСТИ, которую древний Закон ограничивал, а проповедь упраздняет. Что касается толстовской "заповеди непротивлении злу насилием", то первым Нарушителем ее был Христос, когда изгонял бесов из больных или торгующих из храма. Если уж браться выразить общую заповедь христианства в его отношении к мировому злу, то следовало бы сказать примерно так: "СОПРОТИВЛЯЙТЕСЬ ЗЛУ — сопротивляйтесь ему непрестанно в вашей душе и везде вокруг вас"… Конечно, и разумное насилие должно быть непременно допущено в средствах этой борьбы. Никто не сомневается, что Христос силою вступился бы, например, за женщину или ребенка. Законники забывают также, что когда Самого Христа ударили по щеке — Он не стал подставлять другую (по Иоанну, гл.16). И у нас бывают положения, когда непременно ДОЛЖНО ВОЗРАЗИТЬ на оскорбление — из уважения к противнику, чтобы не ввести его в еще большее заблуждение. Подобным же образом и "заповедь о беззаботности" нарушается Самим Христом: ибо известно, что у Двенадцати был денежный ящик (по Иоанну, гл. 12 и 13). В "Учении двенадцати апостолов" (памятник конца и начала II века) повторяется евангельское поучение:

"Всякому просящему у тебя дай и не требуй назад", но вслед за этим цитируется и другое, не записанное в Евангелиях практическое наставление: "Пусть милостыня твоя преет в руках твоих, пока ты не узнаешь, кому ты должен ее отдать"… Эти примеры и вся практика христианской жизни показывают, что евангельская проповедь — это отнюдь не законнический кодекс поведения на все случаи. Бывают положения. когда нужно дать взаймы и когда нельзя давать взаймы, когда не нужно заботиться о завтрашнем дне и когда непременно должно позаботиться о завтрашнем и послезавтрашнем дне… МЫ СВОБОДНЫ. Ибо "Он даровал нам способность быть служителями Нового Завета - не буквы, но духа, потому что буква убивает, а дух животворит" (к Коринфянам II, гл.3). "Всякий поступай по удостоверению своего ума" (к Римлянам, гл.14). " ЛЮБИ (БОГА) — И ПОСТУПАЙ, КАК ЗНАЕШЬ" (бл. Августин). Конечно, приходится от всей души пожалеть. что в евангельской проповеди, как она записана, встречаются выражения, требующие трудных комментариев, а при простом буквальном понимании несущие страшный вред верующим и неверующим. Таково было увещание не прогонять жен (по Матвею, гл.5 и гл.19), которое было церковно узаконено на все времена как запрещение развода, что было причиною стольких страданий. Такова была похвала монашеству (там же, гл.19), которую несчастные эксцентрики поняли в буквальном физическом смысле и учредили секту скопцов… Не состоит ли "промыслительное" назначение подобных соблазнительных и сомнительных текстов именно в том, чтобы раз навсегда отбить у нас охоту к законничеству и к идолопоклонству перед буквой Евангелий?

"Национальная ограниченность": да, по всей видимости ЭТО ВЕРНО относительно некоторых мест Евангелия по Матвею. Это Евангелие — наиболее "еврейская" икона Христа. "Ни одна йота или ни одна черта не прейдет из Закона (гл.5). "На путь язычникам не ходите (гл.10). "Я послан только к погибшим овцам Дома Израилева… Нехорошо взять хлеб у детей и бросить его собакам" (гл.15). Но в Евангелии по Луке мы читаем о взрыве негодования евреев по поводу речи Христа как раз против национальной ограниченности (гл.4); читаем притчу о милосердном иноплеменнике (гл.5); читаем, как на пути в Иерусалим иноплеменники не дали ночлега еврею Иисусу, и ученики в гневе хотели бы призвать на них "огонь с неба" но Учитель "запретил им и сказал им: "НЕ ЗНАЕТЕ, КАКОВО ВЫ ДУХА " (ГЛ.9). Эта икона представляется нам более соответствующей Первообразу. Крайне трудно было бы допустить, что Христос мог быть в плену национальных предрассудков.

И вместе с этим мы должны принять факт, что Вечный Человек в Своей временной уничиженности был "одет" в национальность избранного народа, к нему в первую очередь обращался с проповедью, говорил на языке его традиционных представлений. Об этом у меня сохранились замечательные выписки из упомянутой уже книги проф. М. М. Тареева:

"Для евангельской науки существенное значение имеет вопрос, чему именно Христос учил и что — лишь ветхозаветно–иудаистический язык, на котором Он учил иудеев, без которого Его слушатели не могли бы Его понять… Не в каждом слове Евангелия нужно видеть Его собственное учение. Когда мы читаем в Евангелии, что приносящий дар свой к жертвеннику, вспомнив о ссоре с братом, должен примириться с ним и тогда уже принести дар свой (Мф. 5, 22–24), то мы здесь не можем видеть евангельского учения о том, что нужно приносить дары к жертвеннику, не можем здесь искать ответа на вопрос, нужны ли ритуальные жертвы. Этот вопрос ясно решается в другом месте, — и решается в смысле пророческих слов, что Бог хочет милости, а не жертвы (Мф.9, 13; 12, 7), а здесь речь только о том, что приносящий жертву Богу должен примириться с братом своим. Евангелие говорит иудею: ты считаешь жертву Богу самым высоким делом: знай же, что мир и милость выше даже жертвы. Этому только и учит Евангелие. Равным образом в похвале бедной женщине, положившей в сокровищницу при храме все пропитание свое (Мф. 12, 41–44; Лк. 21, 1–4), не содержится евангельского учения о том, что нужно жертвовать на храм, ибо вслед за этой похвалой Христос предсказал о разрушении храма, но здесь содержится лишь учение о характере всякого религиозного дела, учение о том, что всякое Божие дело нужно делать, не оглядываясь назад, без компромиссов и без лицемерия — любить до смерти, жертвовать всем. В словах Христа о нечистом духе, который, выйдя из человека, ходит беспокойно по безводным местам, берет с собой семь других духов, злейших себя, и снова овладевает человеком, так что для человека последнее бывает хуже первого (Мф,12, 43–45), выражается лишь та мысль, что для иудеев, отвергнувших Христа, было хуже, чем прежде, м в словах Его об ангелах, приставленных к "малым сим" и всегда созерцающих на небе лицо Отца Небесного (Мф.18, 10), выражается лишь смысл о ценности в очах Божиих всего уничиженного, смиренного и слабого. И это нужно понять совершенно безотносительно к вопросу о местопребывании нечистых духов и ангелов, об их существовании, — Евангелие не решает его ни в ту, ни в другую сторону, не ставит этого вопроса, оно выражает свои мысли на языке иудаизма"…

И еще:

"Евангелие изложено на языке ветхозаветной религии…Если все Евангелие Христа разложить на составные логические элементы, т. е. на тематические отделы, изречения и термины, и сравнить их с библейской и побиблейской иудейской литературою, то окажется, что в Евангелии нет ни одного нового элемента. Целые отделы, напр., эсхатологическая беседа, блаженства, в словесном отношении воспроизводят привычные для слушателей Христа циклы мыслей. Если не все тематические отделы, то все изречения и, во всяком случае, все термины евангельские были знакомы Его слушателям. Изречения "наследовать землю", "в третий день воскреснуть", термины "Царство Божие", "Сын Человеческий", "единородный Сын Божий" и т. д. — все это взято из религиозного ветхозаветного вокабуляра. Евангелие Христа — единственная во всемирной истории книга по безусловной неоригинальности своих элементов и она на волосок отстоит от того, чтобы быть книгой самой неинтересной, заслуживающей внимания только в историческом отношении в качестве отложения своей эпохи…. Сочетание старых слов с новым духом, это и есть наиболее характеристичное для Евангелия. Когда Христос говорил, что "Бог не Бог мертвых, но живых", Он повторял традиционное изречение, в которое влагал однако совершенно новый смысл: тогда как по ветхозаветному представлению Иегова был только Богом живых и не был Богом шеола, по учению Христа для Бога нет мертвых, для Него все живы. Так и все Евангелие есть новое слово на старом языке"…