Чтение онлайн

Однажды святитель Григорий Богослов (IУ в.) говорил похвальное слово в память ветхозаветных мучеников Маккавеев. Перед ним был пример великой святости людей, не знавших о Христе. И он сказал, что "есть таинственное и сокровенное учение (весьма вероятное для меня и для всякой боголюбивой души), по которому, из достигавших совершенства прежде пришествия Христова никто не достигал сего без веры во Христа. Ибо Логос, хотя ясно открывался уже впоследствии, в определенное время, однако же, умам чистым был ведом и прежде, как показывают многие, прославленные до Христа" (слово 16). Это — не наивность, а прозрение. Можно знать Вечного Христа, не зная о Нем в Его историческом Явлении. У нас еще в прошлом столетии А. С. Хомяков писал:

"… Мы твердо знаем, что вне Христа и без любви ко Христу человек не может быть спасен; но в этом случае подразумевается не историческое Явление Христа, как поведал Сам Господь (СНОСКА: противопоставлением греха против Сына Человеческого греху против Духа Святаго). Христос есть не только Факт, Он есть Закон; Он - осуществившаяся Идея; а потому иной, по определению Промысла, никогда не слыхавший о Праведном, пострадавшем в Иудее, в действительности поклоняется существу Спасителя нашего, хотя и не может назвать Его, не может благословлять Его Божественного Имени. Не Христа ли любит тот, кто любит правду? Не Его ли ученик, сам того не ведая, тот, чье сердце отверзто для сострадания и любви? Не единственному ли Учителю, явившему в Себе совершенство любви и самоотвержения, подражает тот, кто готов жертвовать счастьем и жизнью за братьев? Кто признает святость нравственного закона, в смирении сердца, признает и свое крайнее недостоинство пред идеалом святости, тот не воздвиг ли в душе своей алтарь Тому Праведнику, пред Которым преклоняется воинство умов небесных? Ему недостает только знания; но он любит Того, Кого не знает, подобно самарянам, которые поклонялись Богу, не ведая Его. Говоря иначе: не Его, ли он любит, только под другим именем; ибо правда, сострадание, сердоболие, любовь, самоотвержение, наконец — все поистине человечное, все великое и прекрасное, все, что достойно почтения, подражания, благоговения, все это — не различные ли формы одного Имени нашего Спасителя?"

(Письма о вере; подчеркнуто мною). А. С. Хомяков имел здесь в виду религиозных людей доброй воли "вне Церкви", к которым он причислял даже и христиан — католиков и протестантов (об этом недоразумении — потом, ниже). Сегодня мы должны применить превосходные выражения этой цитаты и к тем людям доброй воли, которые называют себя атеистами.

Я вплотную подошел к изложению чрезвычайно важной идеи, которая только кажется новой, но принадлежит к самой сущности христианства. Выше я отчитывался о двух сторонах христианской интуиции Личности Христа: о мистическом опыте молитвы Христу как Богу и о дивном впечатлении от Личности Человека Христа на земле. Эти два аспекта у нас сверхразумно совмещаются. И вот — есть еще третий аспект, тоже сверхразумный: Христос, Дух Христов, присутствующий и действующий в единосущном Ему человечестве доброй воли. "И се, Я — с вами во все дни до скончания века. Аминь" (заключительные слова Евангелия по Матвею). Нужно ли думать об этом, как о присутствии и действии Духа Христова только и исключительно в "церковных организациях"? Нет — это значило бы страшно обеднить и ограничить Христа. Вспоминаю по этому поводу слышанный мною рассказ про Ю. Ф. Геккера (американец, проживший в двадцатых годах в России) со слов бывшего издателя И. Д. Сытина об одном разговоре его с П. А. Кропоткиным. Сытин выразил свое восхищение идеями Кропоткина, но от души пожалел, что тот "отрицает Христа"; в ответ на это Кропоткин с видимым волнением воскликнул:

"— Да, это Вам так кажется, потому что у вас Христос — вот такой (он показал мизинец), а для меня Христос — во–о–от Какой", — и он распростер руки вверх и вширь, желая обозначить нечто необъятное. Не зная ничего об идеях Кропоткина, я привожу этот рассказ как великолепный зрительный символ. Да, ограничивать присутствие Духа Христова только в церковных общинах — это значит унижать Христа, в некотором смысле даже отрекаться от Христа, святость без Духа Святаго. Нет, если мы воистину исповедуем Божественность Христа — мы должны признать и таинственное Присутствие Его в единосущном Ему человечестве доброй воли. "Дана Мне всякая власть на небе и на земле" (по Матвею, гл.28).

Если обобщить житейский опыт простого человека нашего времени, то следует сказать о двух главных впечатлениях. В нашем веке явлено страшное падение "человека" — в его жестокости, подлости, слабости, "способности быть дрессируемым" (Ницше). И в то же время вместе со всем этим в ужасающих бедствиях войн и преследований явилось истинное величие человеческого духа — в мужестве и милосердии, в товариществе и дружбе, в священном самопожертвовании. Каждый благодарно вспоминает о встретившихся ему ЛЮДЯХ ДОБРОЙ ВОЛИ… И вот, среди них неверующие — ничем не хуже верующих. Напротив, в общении с теми, кто называет себя атеистами, вот уже который раз, меня посещает религиозное чувство: да ведь он (или она) "БЛИЖЕ" меня ко Христу! Бывает, что в критические, "контрольные" моменты существования иной неверующий человек ДЕЙСТВУЕТ так, как дай Бог всегда действовать нам, христианинам. Отнюдь не идеализируя действительности, должно признать признать, что таких фактов достаточно в окружающей нас противоречивой жизни.

И должно признать еше, что отсутствие всякого нашего "расчета" на жизнь будущего века придает христианскому действию таких людей особенное благородство. Написано: "А без веры угодить Богу невозможно; ибо надобно, чтобы приходящий к Богу веровал, что он есть и ищущим Его Мздовоздатель бывает" (к Евреям, гл,II). Эти добрые безбожники в данном случае опровергают Писание — они на деле угождают Богу, творят добро по глубочайшему внутреннему побуждению, ради самой КРАСОТЫ ДОБРА, совершенно "бескорыстно", ибо не веруют ни в какое наше мздовоздаяние… С глубоким волнением наблюдаем мы иногда такое свободное практическое ХРИСТИАНСТВО неверующего человека. Не могу удержаться, запишу здесь кстати случившиеся у меня человеческие документы. Из писем одной матери:

"… Из нее (дочери) получается хороший, душевно–чистый человек. Она мало думает о себе, много помогает окружающим ее людям… Она крепко держится своих взглядов, хотя человек из нее формируется хороший. Она всегда там, где горе и несчастье. Много помогает людям в беде и дома первая моя помощница и заступница во всех трудных делах, всегда рассудительна и всегда находит время и силы все сделать, с чем я не справляюсь. Ее не надо ни о чем просить, она все подмечает сама. Мне ее атеизм непонятен, хотя у меня тоже есть некоторые сомнения… Она полностью отрицает существование Всевышнего — считает, что о сотворении мира и все учение религии писали недалекие люди, что все написанное нужно понимать как сказку. В беседах со мной удивляется, как я — инженер, человек с высшим образованием, могу верить в Бога"…

Из письма дочери, о которой шла речь — совсем юной девушки, рано почувствовавшей педагогическое призвание, работающей в детском саду:

"…Мне очень трудно Вам писать. Переубеждать Вас у меня и в мыслях не было, но и соглашаться с Вами я не могу. Я так и думала, что Вы напишите мне об ученых, верующих в Бога. Я знала об этом и раньше. Но кроме Эйнштейна жили на земле Коперник, Джордано Бруно и многие, подобные им. И неверующих ученых было гораздо больше. Мне кажется, что у верующих ученых была какая-то своя религия, схожая чем-то с христианской. У нас в школе был один мальчик, который хотел создать религию, но без поклонения. Он хотел создать религию, в которой участвовала бы и кибернетика, и физика. Он хотел слить воедино науку и какое-то высшее существо, которое бы помогло нам подчинить себе мир и сделать его лучше. Но он не знал, не мог придумать, что за это за высшее существо. Бога он не признавал, Аллаха тоже… Вот я сейчас работаю в детском саду. Недавно, когда дети все уже легли спать, я подошла к одному мальчику. Он почему-то лежал и тихо плакал. Почему он плакал, я не знаю. Я его успокоила, но глаза у него почти все время грустные. И вот я прихожу в садик и мне хочется сделать всех моих ребят самыми счастливыми на свете, чтобы у них были только радости, как можно меньше горя. Недавно в одном стихотворении я прочитала: "Верьте друг другу, в бессмертие верьте, и не страшитесь мгновения смерти". Мама, Вы, сестры верят в бессмертие на небе, а я верю в бессмертие на земле, в делах земных"…

Глупышка, как многого она просто не знает — даже не знает, что Коперник-то был священник… Письмо ее — трогательное выражение неосознанного христианства, совмещаемого с вульгарным атеизмом. Вспоминается слово преподобного Макария Великого: "Бог спасает людей, по настроению своему сродных Сыну". Вот и она в Бога не верует, а по настроению своему и по делам своим она БЛИЖЕ меня ко Христу. Из литературных свидетельств такого же рода замечательно "Письмо к Гоголю" В. Белинского, где атеист оказывается так явно БЛИЖЕ ко Христу, чем современные ему благочестивые защитники крепостного рабства.

У апостола Павла есть выражение, что в христианах "изображается Христос" (к Галатам, гл.4). Сегодня мы можем сказать: не только в христианах - Христос изображается и присутствует везде там, где является идеальная человечность, достойная абсолютной, Божественной жизни. В моем синодике перемежаются имена верующих и неверующих усопших; и среди них есть благословенные имена, которые вспоминаешь на молитве не для того, чтобы облегчилась загробная участь их носителей — а для того, чтобы самому от них освятиться, на мгновение как бы "войти в этот светлый сонм подвижников бескорыстного добра, подышать доблестью их жизни" (из литургии епископа Антонина)… Приведу только три примера:

МОНАХИНЯ МАРИЯ (урожденная Елисавета Пиленко, по первому мужу Кузьмина–Караваева, по второму мужу Скобцова). Русская поэтесса во Франции, явившая новый образ "монашеству в миру", известная деятельной добротою. В сохранившихся записях ее размышлений она решительно отвергает монашеское "самоспасение". Говорят, Бердяев называл ее: "новая душа"… Ее свободомыслие показывает случай, когда во время преследования евреев в оккупированном Париже встал вопрос о возможности спасения их подложными справками о крещении. " Какой может быть разговор? — решила она. — Христос Всего Себя отдал бы за этих несчастных". И выдали справки…" Во время немецкой оккупации руководила благотворительным обществом, оказывавшим помощь русским политическим заключенным и спасавшим от газовых камер еврейских детей" ("Новый мир", 1965, №12). "Уйдя целиком в эту работу, мать Мария и священник о. Димитрий Клепинин могли с часу на час ожидать ареста. Гестапо напало на дом, в котором помещалась "Провославная работа" в начале 1943 года. о. Димитрий и сын Марии Юрий были арестованы. При этом гестаповцы заявили: "Мы уводим сыны Марии в качества заложника. Как только она появится у нас, мы его выпустим". Узнав о случившемся, мать Мария пришла в гестапо. Никого не отпустили. Один из гестаповцев, явившийся в "Православную работу" для повторного обыска, сказал оставшимся: "Ваш священник сам виноват". Гестаповский офицер предложил ему свободу с условием, что он перестанет помогать евреям. Вместо ответа о. Димитрий поднял свой крест и сказал: "А вы знаете Этого Еврея?" Гестаповец ударил его по лицу. Вместе с Юрием его отправили у Бухенвальд, где он умер в подземном лагере Дора. Там было так тесно, что о. Димитрий умер сидя. Обстоятельства смерти Юрия неизвестны. Мать Мария была перевезена в Равенсбрук. Женщины, вернувшиеся оттуда после освобождения, рассказывали, что мать Мария поддерживала всех, находя для каждой слово утешения" (Н. Зернов, "Русский религиозный ренессанс", перевод с английского).