Чтение онлайн

Чем объясняется терроризм, чем мусульмане отличаются от нас, какова история их веры? Мы должны это понять. Что же такое исламский экстремизм? «Это строгое следование словам пророка Мухаммеда». Лайман подчеркивает: «Когда я говорю: "строгое следование", я не шучу». Пророк Мухаммед начал проповедовать ислам в VII веке. В этом смысле террористы восходят к исламу. Если строгое следование исламу, «который проповедовался пророком Мухаммедом», — это то, что делают экстремисты (а нам уже было сказано, что экстремизм ничего общего не имеет с миллионами верующих мусульман), тогда где же связь между этими миллионами мусульман и их верой и самим пророком Мухаммедом? Неужели все эти миллионы мусульман менее строго следуют своей вере? Учение пророка Мухаммеда вторично только по отношению к Корану, но не по отношению к жизни мусульман. Оно является основой для всех мусульман и содержит моральные ценности и этику ислама. Более того, все исламские юридические школы, появившиеся после VII века, все толкования и суждения мусульман основываются на учении пророка Мухаммеда. Таким образом, предложенные различия снова приводят нас к неясности и не дают возможности отличить исламского экстремиста от добропорядочного мусульманина.

В самом деле, либеральный анализ «Западного крыла», несмотря на меры предосторожности и более смягченную формулировку, оказывается довольно близок взглядам правого крыла на ислам и мусульман. Правое крыло использует язык жесткий и бескомпромиссный. Это видно из высказывания Карины Роллинз, главного редактора The A.merican enterprise. «Серьезная и опасная ошибка, — пишет она—не учитывать тот факт, что отдельные мусульмане непричастны к тому, что происходит в странах, которые они населяют». Исламская культура по природе своей настроена против Запада, полна ненависти к Западу: «Отсутствуют какие бы то ни было свидетельства тому, что все мусульмане, живущие в Америке, — американские патриоты». Президент Буш считает, что хотя «ислам не следует рассматривать как врага», но при этом говорит, что «не имеется достаточных оснований для того, чтобы говорить о его добрых намерениях»; «ислам — это империалистическая религия»; «опасный враг на пороге цивилизации». [9] На обложку недавнего номера журнала Newsweek помещен вопрос о ненависти; а в самом журнале международный обозреватель Фарид Закария пишет, что мусульмане рождены в культуре, которая поощряет их враждебность, недоверие и ненависть к Западу—и к Америке в частности. Эта культура не остается равнодушной к проблеме терроризма, она разжигает фанатизм в сердце мусульманина». [10] В своем интервью консервативному журналу Insight AOH Федер, обозреватель и автор Boston Herald, предположил, что «Диснеевская версия ислама» Джорджа Буша, представляющая ислам мирной религией, должна быть отвергнута «обычными американцами». Терроризм — не «отклонение», а «актуальная норма» для исламской культуры:

«С момента своего появления в VII веке на Аравийском полуострове ислам достиг пика своего развития к концу XVII века, после того как мусульманство охватило обширное пространство от Пиренеев до Филиппин. Распространение ислама было остановлено лишь на подступах к Вене. С начала падения Османской империи до 70-х годов XX века ислам находился в упадке. Сегодня разжигаемый нефтяными магнатами, ростом населения, иммиграцией и усилением фундаментализма ислам возрождается. Знамя диких всадников подхватили партизаны, террористы, теократы и тираны [11] ».

В целом правая позиция достаточно четко сформулирована в многократно перепечатывавшейся длинной статье, впервые опубликованной в зимнем выпуске City Journal. Автор статьи—военный историк Виктор Дэвис Хэн-сон. «Они нас ненавидят, — пишет он, — потому что их культура является отсталой и коррумпированной», а также потому, что «они завидуют нашей мощи и авторитету». Левые силы и сторонники мультикультурализма считают, что «запад и мусульманский мир можно сравнивать — с политической, культурной и военной точки зрения» и что «Америка исключительно недоброжелательно обращалась с Ближним Востоком», что в корне неверно. С точки зрения Хэнсона, демократия, выборное правление, конституция, свобода, права гражданина—это чисто европейские (греческие и римские) изобретения, не имеющие ничего общего с мусульманским миром. Мусульмане ревниво относятся к превосходству Америки, «причинами которого являются не удачное стечение обстоятельств, не наличие ресурсов, не генетические или географические факторы, а свободный рынок, свободное общество и прежде всего военная сила». Существует огромная пропасть между Америкой и остальным миром, «пропасть, называемая могуществом». «Мы должны помнить, — отмечает Хэн-сон, — что западный способ ведения войны — это отражение иных представлений о личной свободе, гражданском милитаризме, индивидуальном поведении на поле боя, военных технологиях, тылах, решающих сражениях, групповой дисциплине, гражданском послушании и распространении знания». Именно европейцы, а не османы, не арабы и не китайцы «колонизировали Южную Африку, Азию, Тихий океан. Южную и Северную Америку — не только благодаря портам и кораблям Атлантического океана, но также в силу давних традиций в научном познании и благодаря светскому образу мышления, свободной торговле и личному таланту первооткрывателей». Вывод таков:

«Арабский мир ничтожно слаб, мы же обладаем более высоким военным потенциалом не только благодаря мужеству, высокой численности народонаселения, высокому IQ американцев, природным богатствам и климатическим условиям, но главным образом благодаря своей культуре. Миллионы солдат и мировые нефтяные запасы ни в какое сравнение не идут с такими нашими ресурсами, как Мас-сачусетский технологический институт, Военная академия США, Палата представителей. Общественно-политическая кабельная телесеть, [12] Билл 0'Рейлн и «Солдатский билль о правах». [13] Между Ксерксом на павлиньем троне, взирающим на битву при Саламине, и Саддамом на своем балконе, оглядывающим войска; между греками перед началом похода Фемистокла и американцами, полемизирующими накануне войны в Персидском заливе, лежит 2500-летняя культурная история, показывающая, почему остальной мир копирует наше оружие, военную форму и способы ведения войны, а не наоборот [14] ».

Конечно, «Западное крыло» не должно быть настолько грубым и шовинистическим. Но оно оставляет нам возможность выбора, определяя различия между нами и ними в терминах, имеющих, по-видимому, отношение к сущности ислама. В качестве примера различий используется та-либан: строгий запрет на кино и телевидение; мужчины, вынужденные молиться и отращивать бороды определенной длины; женщины, которым отказано в праве на образование и работу, которых могут публично побить камнями за отказ надеть паранджу. Сущность различий между ними и нами состоит в отсутствии личного выбора. «Нет ничего неправильного в религии, по закону которой надо отращивать бороду и ходить с покрытой головой. Но когда нарушение религиозного закона становится преступлением против государства, тогда мы говорим об отсутствии выбора». Кроме того, помимо религиозной аналогии (ку-клукс-клан) есть еще и политическая аналогия. Здесь же, в сериале «Западное крыло», цитируется широко известное письмо американца афганского происхождения Тамима Ансари. В нем дается политическое сравнение та-либов с нацистами, а жителей Афганистана — с евреями в концентрационных лагерях. Противостояние нацистам было оправданным, следовательно, война против талибов также должна быть оценена как справедливая.

Некоторые авторы левого тодка живо подхватили эту мысль. Отметим хотя бы журналиста Кристофера Хитчен-са, банально повторявшего это суждение. Однако данная аналогия хотя и представляется весьма удобной, но при этом она абсолютно абсурдна по одной простой причине:

талибы никогда не были расистами, их воззрения основаны на расовом равенстве. Их идеология, безусловно является пуританской, но ей едва ли сопутствует соответствующая достаточно последовательная философия, если сравнивать хотя бы с тщательно продуманной философией Третьего рейха. Они не произвели на свет ни Хайдеггера, ни Вагнера. Хотя талибами создан репрессивный режим, они не практиковали этнические чистки и геноцид, не строили газовых камер. Талибы угнетали только свой собственный народ. И они не стремились к мировому господству, несмотря на то что над ними стал Усама бен Ладен, вероятно, питающий подобные желания. Если человек всего лишь отказывается от современного мира, заставляет население следовать строгому кодексу поведения или ведет себя как шовинист, то он от этого не становится нацистом. Аналогия с нацистами привела лишь к одному — запретной темой стали очень важные вопросы. Откуда пришли талибы? Какие обстоятельства привели к тому, что они свергли предыдущее правительство Афганистана? Почему религиозные последователи талибов осуждают нападение на Америку как противоречащее исламскому закону?

Однако если талибы отвечают за всех исламских экстремистов, то, следовательно, все исламские экстремисты являются террористами. Это приводит учеников, собравшихся в виртуальном пространстве фильма «Западное крыло», к правомерному вопросу: когда был совершен первый террористический акт? Нам говорят, что первый теракт совершил фанатик Мулла Хазан ибн аль-Сабах в XI веке, исполняя тайный обряд. Последователи аль-Саба-ха, находясь под действием гашиша в состоянии религиозного экстаза и веря в скорое наступление рая, вероломно убивали молодых мусульман. Таким образом, не только экстремизм восходит к исламу — первые террористы также были мусульманами, покусившимися на мусульман. При этом мировая история до XI века лишена какого бы то ни было терроризма! При рассмотрении данного отрезка истории обычно упускают появление ассасинов. Их использовали крестоносцы и различные мусульманские группировки как наемных убийц (именно в этом значении слово «ассасин» и перекочевало в наш сегодняшний лексикон). Но одно дело — объяснять террористические акции бен Ладена кознями Горного Старца (как частенько называют аль-Сабаха). И совсем другое дело—сводить мусульманскую историю к одним только наемным убийцам и террористам. И к тому же наемный убийца—не террорист; не следует путать термины и обозначаемые ими действия. Наемные убийцы совершали отдельные политические убийства: их мишенями становились короли и визири. Термин «террористы» был впервые использован Эдмундом Берком по отношению к тем, кто участвовал в Терроре — кровавой борьбе за свободу, равенство и братство, известной под названием Великой французской революции. Наемное убийство — политически мотивированное убийство, направленное на отдельных индивидов и не ставящее своей целью убийство невинных людей. Терроризм — политически мотивированная агрессия, столкновение, в котором целый класс людей или наций определяется как вражеский, несущий коллективную ответственность и вину. Там, где нет невинных, все могут быть потенциальными жертвами, хотя это не обязательно подразумевается в каждом конкретном случае.

Эти разграничения, безусловно, слишком тонки не только для телесериала, но и для традиционного анализа, осуществляемого правыми и левыми политическими силами. В сериале «Западное крыло» Сэма Сиборна представляют ученикам как эксперта Белого дома по вопросам терроризма. Ученики спрашивают, что больше всего поражает его в террористах. «Стопроцентная ошибочность», — отвечает он без промедления. Тем самым он намерен разубедить взволнованных людей, но такой ответ вряд ли годится для исследователя истории терроризма. Согласно Сэму Сиборну террористы терпят полное поражение из-за того, что, во-первых, они «никогда не достигают своей цели»; и, во-вторых, «они достигают успеха в укреплении той системы, которой они пытаются противостоять». Однако с этим утверждением могут поспорить даже школьники. Как же ИРА? Да, говорит Сэм, англичане и протестанты все еще там. И это едва ли отражает политические устремления ИРА. Но никто не вспоминает о том, что за Ирландию, «свободную от англичан», голосовали как протестанты, так и католики. Не упоминает Сэм и про возвышение ирландской партии Шинн Фейн, занявшей парламентское здание в Вестминстере, на родине британского парламента.

«Экстремизм басков не принес результатов», — говорит Сиборн. Испания снова игнорирует важные соглашения, согласно которым баскам гарантируется автономия. «Красные бригады Баадер-Майнхов и Везермен пытались свергнуть капитализм, но капитализму это ничуть не повредило». (Эта серия фильма была создана конечно же еще до последнего всплеска насилия в Италии.) На каждое из этих утверждений возможны серьезные возражения. Неясна здесь также цель политического насилия в историческом контексте. «Западное крыло» обходит стороной заявления о том, что все террористические кампании ведут к политическим переговорам, компромиссам, восстановлению дружеских отношений и реальным результатам.

Завязавшаяся дискуссия ведет к вопросу о ненасильственных формах протеста. Эти вопросы связаны между собой, но вместо того чтобы сваливать все проблемы в одну кучу, было бы неплохо более глубоко осмыслить природу конфликтов. Более всего необходимо прояснить именно эту проблему в отношении событий после 11 сентября. Мы должны провести различие между людьми и гоуппами со схожими, подчас даже одинаковыми, целями, которые, тем не менее, отличаются друг от друга методами достижения своих целей. Таким образом, термин «терроризм» охватывает достаточно широкий круг понятий—от еще не упоминавшейся организации Аль-Каида до Ганди и «Бостонского чаепития». И все же терроризм всегда терпит поражение.