Чтение онлайн

именно поэтому нам надо задать этот вопрос, а не дать себя обмануть готовыми простыми ответами.

Утром 11 сентября, когда мир в ужасе смотрел на происходящее, ни у кого не было ни тени сомнения в том, кто, собственно, виноват. Первая мысль у всех была простая: террористы—это мусульмане/арабы/исламские экс-тремисты/фундаменталисты; это не «люди», это «Они». Вывод напрашивался сам собой еще до расследования, так как это — общая идея, конвенция, культурное клише, самое простое предположение, которое проговаривалось многократно. Каким же образом это предположение, переходящее в готовое подозрение, сформировало реакцию людей на события 11 сентября? Усложняет ли проблему этот готовый вывод или упрощает ее? Помогает ли имеющееся предположение понять, кто совершил эти преступления, и поймать преступников? Или же указание на некую обобщенную категорию «людей» размывает саму природу преступления и маскирует преступников, бывших неотъемлемой частью тех обстоятельств, в которых было возможно совершение преступления? Эти вопросы заставляют обратиться к более широкому контексту: к истории познания и культурных конвенций. Мы должны исследовать более широкий пласт культуры.

Действия террористов поставили под сомнение ощущение реальности происходящего. Многим не верилось в то, что телевизионные кадры событий 11 сентября—это реальность, а не очередная голливудская постановка. В какой-то степени выдуманные сценарии бесчисленных фильмов и книг задают контекст, в рамках которого мы оцениваем реальное преступление. Однако, в архивах Голливуда нет ни одного фильма, который мог бы сгладить весь шок и ужас от событий 11 сентября. Еще труднее понять, в какой степени наша реакция на эти события была обусловлена кадрами, которым мы верили, фильмами, которые мы смотрели. В апреле 2000 года в течение двух недель по количеству проданных билетов лидировал фильм «Правила боя», описанный американо-арабским антидискриминационным комитетом как «самый злой антиарабский расистский фильм, когда-либо снятый на главной студии Голливуда». Компания «Paramount Pictures» заявила, что фильм представлял собой «художественное изображение следствий экстремизма во всех его формах», настаивая на том, что в фильме не было «обвинений конкретного правительства, культуры или народа». Тем не менее в своем обзоре на сай-те film.com Питер Брунет сообщает: «Зрители, смотревшие фильм, аплодировали, когда моряки устраивали массовое убийство мирных граждан». [25]

«Правила боя»—жестокий фильм, сильно воздействующий на восприятие. Самая страшная сцена фильма показывается несколько раз в ужасающих подробностях—по-видимому, для того, чтобы зрители восприняли все именно так, как задумывалось создателями фильма. Центральное событие фильма происходит в Йемене, где посольство Соединенных Штатов находится в осаде. Поблизости от этого места высаживается отряд моряков-десантников для обеспечения безопасности и в случае необходимости для эвакуации служащих посольства. Когда прилетают вертолеты, снайперы уже заняли позиции на близлежащих крышах и стреляют по посольству. На площади внизу все еще толпятся участники протеста, кричат, машут кулаками и кидаются камнями в сторону здания. Моряки входят за ограду и оказываются в огненном окружении снайперов на крыше. После того, как посол и его семья эвакуированы, моряки получают приказ открыть огонь, но не по снайперам, а по толпе. Моряки убивают мужчин, женщин и детей. В этот момент вся публика аплодировала, говорит Брунет. Когда моряки заканчивают пальбу, все становится тихо, и мы видим, что на площади внизу уже никто не стоит. Итог кровавой бойни — 83 погибших и сотни раненых.

Затем нам показывают драму, разыгрывающуюся в здании суда. Полковник, отдавший приказ стрелять, обвиняется в убийствах и нарушении общественного порядка. Заседание суда то и дело прерывают кадры, показывающие кровавую бойню с различных ракурсов, каждый раз добавляются все новые детали, до тех пор, пока взгляд не охватывает всю картину целиком. Что мы узнаем о людях, которых вначале показывают как невинных жертв среди мирных граждан? Эти люди не герои, они — толпа. Мы узнаем, что они участвуют в демонстрации у посольства Соединенных Штатов. Что движет демонстрантами? Возле разрушенного посольства находят аудиокассеты, такие же кассеты обнаруживают около кроватей смертельно раненных в больнице. На суде зачитывается перевод текста, записанного на этих кассетах. Мы узнаем, что в них содержится декларация «исламского джихада против Соединенных Штатов» и призыв убивать всех американцев: мирных граждан и военных. Какое влияние эти записи оказывают на наше восприятие событий в толпе?

Мы снова видим кадры побоища около посольства, Моряки стали жертвами обмана, и снайперы теперь могут действовать безнаказанно. Толпа не рассеивается при звуке пальбы—протест становится еще сильнее. Снайперы на крышах занимают боевые позиции. Показывают женщин в чадрах; одна из женщин стоит и держит на руках ребенка. Во время третьего повтора мы видим, что вопреки свидетельству врача, симпатизирующего раненым, в толпе демонстрантов находятся вооруженные преступники. Во время последнего повтора сюжета видно, что в толпе все вооружены — мужчины, женщины, скрывающие оружие под черными одеждами, и дети — они открывают огонь по морякам, даже вызывающая сочувствие одноногая маленькая девочка на костылях. Калека-ребенок, с милым личиком и телячьим взглядом, превращается в убийцу с глазами демона, целящегося в вооруженных американских солдат.

Суд приходит к выводу о том, что полковник правильно повел себя в этой ситуации. Он реабилитирован. Оказывается, политики и дипломаты врали, препятствовали торжеству справедливости и пытались прикрыть преступников. В финале мы видим такие же титры, какие обычно бывают в документальных фильмах. В титрах зрителям рассказывается о том, как дальше сложилась судьба героев фильма. Мы узнаем о том, что советника по национальной безопасности и послу был объявлен выговор. События, происходящие в фильме, показываются очень реалистично. Это привело к тому, что многие зрители спрашивали у посла Йемена в США, Абдулы Вахаба аль-Хаджари: «Когда это происходило?» [26]

В создании фильма принял участие Пентагон, как это часто бывает в фильмах с военной тематикой. После того, как начался шум вокруг фильма, представитель Пентагона Кеннет Бэкон заявил, что основная забота его департамента состоит в том, чтобы «в фильмах был правдивый и точный портрет армии». Кроме того, киностудии «имеют право делать такие фильмы, какие они хотят». [27] Но кто их консультирует, кто советует им выбрать тот или иной образ врага? «Все йеменцы, даже женщины и дети изображены террористами, жаждущими убивать американцев. Это возмутительно», — протестует йеменский посол Абдул Вахаб аль-Хаджа-ри. [28] Джек Шаен, автор книги «Телевизионный араб» сообщил ближневосточной газете А.1 A.hram Weekly, что он считает фильм «самым худшим из всего, что когда-либо было снято». Фильм содержит простую мысль: «Правильно и морально верно убивать арабов, даже детей». «Голливуд, — добавляет Шаен, — считает абсолютно приемлемым чернить и демонизировать все арабское и всех мусульман». [29] Точку зрения Шаена разделяет бывший посол США в Йемене Уильям Раф, ныне президент организации AMIDEAST, задачей которой является укрепление взаимопонимания Америки и Ближнего Востока. Раф сказал: «Это тенденциозный фильм, укрепляющий предрассудки против арабов»; он добавил, что «искажения» в фильме стали результатом всеобщего безразличия. [30]

Какая же связь между фильмами, массовыми развлечениями и вопросом «За что они нас ненавидят?», задаваемым в ситуации реальной трагедии? Массовая культура и ее конвенции частично формируют информационный контекст, в рамках которого задается вопрос и предлагаются ответы. «Люди», характер которых мы пытаемся понять, отделены от нас культурными клише. Этих «людей» мы видим в совокупности, на заднем плане, про них рассказано множество историй, содержащих путающие параллели с теперешними трагическими событиями. Современные западные культурные конвенции снимают различия между множеством «людей» и особым врагом—террористом. Чем более подробно исследуется восприятие центрального события в фильме «Правила боя», тем в большей степени этот фильм повторяет тезис других недавно появившихся голливудских фильмов, таких, как «Железный орел», «Правдивая ложь» и «Осада». В этих лентах «исламский терроризм»—это основа сюжета, гвоздь, на котором держится действие фильма. Не только террорист стал шаблонным героем, одномерной фигурой, чья единственная задача—фанатичное нанесение увечий и убийство американцев. «Люди», множество обыкновенных людей, представлены как носители тех же характерных черт, что и террористы. В таких фильмах, как «Гарем», где арабский принц порабощает белых людей, и «Операция отряда "Дельта"», где палестинские террористы захватывают самолет, преступный умысел приписывается не отдельным личностям, а всем палестинцам, арабам и мусульманам.

В 1996 году выходит фильм «Приказано уничтожить», в котором группа исламских фундаменталистов-террори-стов захватывает авиалайнер, чтобы перевезти на нем химическое оружие в Соединенные Штаты. Приказ уничтожить, фигурирующий в названии, — это президентский приказ сбить пассажирский самолет, приказ, который был приведен в исполнение после событий 11 сентября. В 1998 году появляется фильм «Осада», где серия опустошающих бомбовых атак на Нью-Йорк приводит к созданию лагерей для интернированных арабов и американских мусульман. 26 октября 2001 года, через полтора месяца после событий 11 сентября, был принят «Патриотический акт», расширяющий полномочия американских разведслужб и, таким образом, сводящий на нет возможность проверки их действий. Около 1200 заключенных, содержавшихся в лагере на американской военной базе в Гуантанамо (Куба), были лишены адвокатской защиты. Показанные фильмы задают соответствующий контекст для этих реальных событий. Разве мы не должны узнать, каким образом вымышленные стереотипы во всем мире подменяют собой истинное знание о фактах реальной жизни?

Зрелище разрушений на экране в кино меркнет на фоне событий 11 сентября. Но между фильмом ужасов и атмосферой реального страха, угрозы, постоянной опасности нет какого-либо принципиального несоответствия. Реальный страх использует триллер как эмоциональную подпитку. Кино наделяет лицом толпу «людей», лишенных лиц, отражая одну навязчивую идею, которая движет ими, — ненависть.

Ненависть всегда использовала стереотипы для оправдания враждебности и агрессии, для объяснения того, почему отрицаются и нарушаются основные права какого-либо народа. Народное сознание на протяжении всей истории создавало яркие стереотипы, которые эффективно стимулировали и поддерживали ненависть. К примеру, воображением народов Европы в течение столетий владела преступная и ложная кровавая клевета против евреев, и имя Шейлок (так звали одного из еврейских персонажей Шекспира) стало нарицательным для всех ростовщиков. Нацисты поставили фильм, играющий на всех этих стереотипах и служащий основой для восприятия евреев, как крыс, наводняющих немецкие города. Массовая культура никогда не создавала политических партий, законов, армий, укрепляющих и защищающих расизм, но она всегда была самым лучшим их союзником.

Стереотипы всегда сильны у тех, кто находится по разные стороны баррикад — у тех, кто ненавидит, и у тех, кого ненавидят. Обратите внимание на листовку, которую раздавала в мечетях Великобритании экстремистская группировка «Хизб ут-Тахрир» через несколько недель после 11 сентября. В листовке с названием «Кампания по разрушению ислама как идеологии и системы» заявляется, что Америка объявила «крестовый поход против ислама и мусульман». «Неверные» завидуют мусульманскому единству и могуществу ислама. Америка высмеивает ислам и издевается над ним при любой возможности, «унижает преданных сыновей ислама, коррумпирует общество, грабит сокровища, убивает невинных, днем и ночью ставит под угрозу мусульманскую веру. Если крестовые походы прошлого имели своей целью завладеть частью исламских земель, то сегодня цель крестового похода, направленного против ислама и мусульман, — разрушить ислам, заставив мусульман отказаться от собственной веры и принять светские убеждения». Листовка призывает мусульман принять «правильную исламскую точку зрения»: «ислам — это Haqq [правда], а все, что не ислам — это Batil [ложь];