Чтение онлайн

Победа советов обернулась для них немедленным поражением. На самом деле победила партия большевиков. Ее «растворение» в народных низах было только средством овладения советами. Сразу же после октябрьского переворота большевики начали сочетать в политике демагогию и популизм с государственным террором. Направленные против политических партий репрессии оказались репрессиями против тех депутатов советов, которые не относились к ленинской партии. В результате советы перестали быть самостоятельным фактором политический жизни. Практически одновременно, в январе 1918 года, правительство В. Ленина разогнало Учредительное собрание. Разгон монополизировал поражение демократического течения в Русской революции.

После того как революция 1917 года исчерпала свой потенциал и пошла на нет, поле боя осталось за большевиками. Они немедленно начали свою революцию, направленную против собственников и частной собственности. При помощи народных низов, которые легкомысленно считали, что продолжают свою революцию, партии Ленина удалось во время гражданской войны преодолеть сопротивление крупных собственников. Помощь крестьянства она получила, потому что расплатилась по векселям, выданным Лениным в августе 1917 года: помещичья собственность была распределена в России на уравнительных основаниях. Но «государство-коммуна», построение которого большевики начали с весны 1918 года, было несовместимо с существованием десятков миллионов мелких собственников. И у большевиков сразу начались проблемы с крестьянами.

Не переводя дыхания, Ленин поставил в повестку дня вопрос об изменении социального статуса тех, кого пренебрежительно называл «мелкой буржуазией» — мелких производителей и земледельцев. Он вполне откровенно подчеркнул: «Главный вопрос революции состоит теперь в борьбе против этих двух последних классов. Чтобы освободиться от них, нужно применить другие методы, чем в борьбе против крупных землевладельцев и капиталистов» (Полное собрание сочинений, том 44, стр. 38). Следовательно, надо было найти другие методы, но все-таки «освободиться от них»…

В программе, которую одобрил партийный съезд в марте 1919 года, подчеркивалось, что большевики рассматривают организацию советских хозяйств и поддержку всяческих обществ для общественной обработки земли, вплоть до коммуны, как единственно возможный путь к абсолютно необходимому повышению производительности земледельческого труда. Однако «производительность труда» была элементом маскировки. На самом деле речь шла об установлении контроля государства над сельскохозяйственным производством.

Еще до принятия программы в январе 1919 года в Москве состоялся съезд земельных отделов, комитетов бедноты и коммун, который принял резолюцию «О коллективизации земледелия». Комментируя ее, газета «Правда» выразила надежду, что новые формы в своем развитии «неизбежно приведут к единой коммунистической организации всего сельского хозяйства».

Новый курс земельной политики Кремль начал осуществлять в только что завоеванной Украине, где еще сохранилось помещичье землевладение. Значительную часть помещичьих земель большевики передали не крестьянам, а сахарным и винокуренным заводам и под организацию совхозов, или желающим создавать коммуны. В ответ крестьяне поднялись на вооруженную борьбу с советской властью. Красная армия, которая в это время состояла преимущественно из крестьянских отрядов, утратила боеспособность. Белогвардейцы быстро оккупировали Украину, и Деникин пошел на Москву.

Преодолев впоследствии белогвардейскую угрозу, Ленин больше не обращался к лозунгу немедленной коллективизации села. Чтобы накормить армию и города, советской власти приходилось осуществлять реквизиции продовольствия (продразверстку). Крестьяне отказывались сеять при таких условиях, и урожай следующего года ставился под угрозу. Отводя угрозу, Ленин решил довести до каждого крестьянского двора посевной план. VIII Всероссийский съезд советов в декабре 1920 рода одобрил закон о создании сети посевных комитетов. «Уроками» на посев село возвращалось к временам крепостного права. Разница заключалась только в том, что место помещика-крепостника заняла «рабоче-крестьянская» власть.

Крестьянство не желало выдерживать груз продразверстки. В зимние месяцы 1920–1921 годов Украина и Центральная черноземная область России, где давление на крестьян со стороны государства было наибольшим, превратились в арену массовых восстаний. X съезд коммунистической партии, по предложению Ленина, вынужден был применить реквизиционный принцип в отношениях между городом и сеном налоговым. Этот первый шаг в отступлении от ускоренного строительства коммунизма вызвал за собой и другие. Государство отказалось от отмены денег, возобновило свободную торговлю сельскохозяйственной продукцией после уплаты продналога, разрешило частное предпринимательство. Крупная промышленность осталась в собственности государства, но между государственным бюджетом и бюджетом государственного предприятия вводилась искусственная перегородка — хозрасчет. Так за несколько месяцев созрела новая экономическая политика (НЭП).

Переходя к нэпу, Ленин признал, что курс на ускоренное построении коммунистического строя оказался неоправданным. Не желая пятнать доктрину, он в марте 1921 года, то есть уже после перехода к нэпу, назвал коммунистические преобразования 1918–1920 годов «военным коммунизмом». Вынужденное осуждение коммунистического штурма, который принес населению столько невзгод, вождь подменил утверждением о том, что сам штурм вызван условиями войны. Вследствие этого военный коммунизм во всех советских энциклопедиях начали характеризовать как систему вызванных условиями гражданской войны и иностранной интервенции чрезвычайных социально-экономических мер временного характера.

Нэп не стоит переоценивать. Рынок, в котором оказались хозяйственные субъекты, был отрезан от мирового, то есть он был искусственным. Действительно рыночными были только отношения государства с крестьянскими хозяйствами, где сохранялась частная собственность на средства производства (кроме земли).

После разгрома оппозиции в политбюро ЦК ВКП(б) Сталин возобновил прекращенный Лениным в 1921 году коммунистический штурм. Он был необходим, чтобы создать социально-экономический фундамент для тоталитарного политического режима. Уроки провального ленинского штурма были учтены.

В городе среди рабочего класса глубина реформ была ограничена. В частности, сохранялось товарно-денежное обращение. Трестовский хозрасчет нэповского периода был превращен в более совершенный (в смысле — более подконтрольный государству) хозрасчет предприятий. Рабочий класс сохранил право на выбор места работы по собственному желанию. Все это в существенной мере облегчило Кремлю задачу держать сплоченные рабочие коллективы под своим контролем. Руководители государственной партии даже добились сотрудничества с рабочими в создании крупной промышленности, прежде всего предприятий военно-промышленного комплекса и их инфраструктуры. Об этом свидетельствовал неподдельный энтузиазм, с которым рабочие трудились на новостройках первых пятилеток.

Коммунистический штурм на селе оказался намного более сложной задачей, чем в городе. Ведь здесь сохранялись реальные рыночные отношения. Рынок — это купля-продажа по взаимному согласию, а крестьяне не собирались добровольно отдавать государству инициативу в определении цен на сельскохозяйственную продукцию. Когда установленная цена казалась им невыгодной, они отказывались продавать хлеб. Это вызывало хлебозаготовительные кризисы.

Со своей стороны, государство стремилось профинансировать огромную программу индустриализации за счет села. Других финансовых ресурсов у него просто не было. Отказ от признания долгов царского и Временного правительств лишал его возможности пользоваться долгосрочным кредитом в странах Запада.