Чтение онлайн

2. Коммунистические преобразования осуществлялись методами штурма в два этапа. Во время ленинского штурма 1918–1920 годов были уничтожены как класс крупные собственники, во время сталинского штурма 1929–1932 годов — мелкие собственники. Население страны оказалось не только в политической, но и в экономической зависимости от государства, руководители которого получили возможность использовать все человеческие и материальные ресурсы колоссальной страны для реализации цели, поставленной еще в «Апрельских тезисах» — достижения мирового господства (через Коммунистический интернационал).

3. После завершения второго коммунистического штурма Сталин произвел «зачистку территории». Во время Большого террора 1937–1938 годов он освободился от всех представителей нелояльной к власти интеллигенции — как старой, так и новой, рабоче-крестьянской, от недовольных террористическими методами государственного управления компартийно-советских руководителей и даже от чекистов, которые запятнали себя репрессиями.

4. Коммунистическая революция полностью изменила лицо страны. Советский Союз стал великой державой после успешного осуществления ориентированной на военные потребности индустриализации. Сталин начал с 1939 года новый этап в советской истории, м вместе с тем — ив мировой истории, когда заключил направленный против Польши и демократических стран Запада альянс с Гитлером.

Эти четыре пункта связывают как голод 1932–1933 годов в СССР, тик и украинский Голодомор, который является частью этого голода, с целями, поставленными «революцией сверху». Сталин не стоял за ценой, добиваясь перед большой европейской войной реализации в СССР коммунистической доктрины. Если для достижения такой цели надо было уничтожить в показательных репрессиях миллионы людей, он их уничтожал. Имела ли в данном случае какое-то значение национальность уничтожаемых?

Каждый, кто попадал под колеса локомотива, который мчал «к сияющим вершинам коммунизма», имел свой пол, возраст, национальность, профессию. Все эти признаки были и у тех, кто стоял на локомотиве и следил за тем, чтобы он не сошел с рельс коммунистической доктрины. При таком сопоставлении жертв и палачей не имели значения ни национальность, ни принадлежность к определенному поколению, ни пол, ни профессия. Имела значение только позиция: на локомотиве или под ним. Поэтому очень показателен своими акцентами ответ киевского политолога, в прошлом диссидента Владимира Малинковича на вопрос корреспондента газеты «Сегодня» (Киев) о виновниках Голодомора в Украине. Корреспондент спросил: «Кто виноват в этом преступлении — коммунисты, Россия? Нужно ли запретить в связи с этим КПУ?»

Ответ был таким: «Виноват сталинский режим, в руководство которого входили и украинцы, и русские, и евреи, и поляки, и грузины… Национальность чиновников не играла никакой роли. Это была война тоталитарного государства против свободного крестьянства. Виновные в трагедии уже умерли, поэтому избежали наказания. К тому же они были пешками в большой игре жестко централизованной власти. Что касается запрета КПУ, то в этом нет необходимости, так как нынешние коммунисты к той трагедии не имели никакого отношения. Да и сама идея коммунизма здесь ни при чем — ведь речь идет о сталинском режиме, а Сталина не случайно многие авторитетные историки считают «победителем коммунизма». Иное дело, что нынешним коммунистам нужно было бы четко отмежеваться от преступлений Сталина».

Малинкович даже не ответил прямо на поставленный вопрос о вине России, поскольку для него совершенно очевиден интернациональный характер политического режима. Наоборот, для меня «пролетарский интернационализм» со всеми его производными, в том числе применительно к политическому режиму, это — пустой звук, а точнее — элемент лживой большевистской пропаганды. Вины России я тоже не признаю, но по другой и совершенно очевидной причине: большевистский режим был тоталитарным, то есть независимым от воли народов, судьбой которых распоряжался.

Удивляет, что В. Малинкович, как и многие его коллеги на Западе, отделяет сталинский режим от коммунистического. Природа компартийно-советского режима не изменялась от возникновения до конституционной реформы М. Горбачева. Мера терроризма или либерализма в этом режиме варьировалась в зависимости от внешних по отношению к нему условий, а не от качеств вождя. Во главе режима и эпоху И. Сталина не мог оказаться либерал Н. Бухарин, а в эпоху либерала М. Горбачева — Сталин. Современная Компартия Украины не имеет отношения к КП(б)У 30-х годов, а лишь за идеологию ее нельзя призвать к ответу. Тем более, что коммунистическая идеология, подобно христианской, пропагандирует вечные ценности. Иное дело, когда эта идеология начинала воплощаться в жизнь… Сталин совершал злодеяния не из-за любви к ним, а с целью добиться реализации коммунистической доктрины — столь удобной для него. Медь на практике коммунистический строй означал, что на вершине пирамиды власти сосредоточивался контроль за всеми ресурсами страны.

Игнорирование этих очевидных обстоятельств препятствует В. Maлинковичу увидеть положение дел в истинном свете. Поэтому виновники украинского Голодомора у него растворяются и исчезают, остаются только обезличенные, лишенные конкретной национальности жертвы. Фокусирование вины за Голодомор (а также за все другие преступления коммунистического режима) на фигуре Сталина выглядит абсолютно неубедительно.

Такой же неубедительной выглядит позиция В. Малинковича по юридической классификации этого преступления. В День памяти жертв Голодомора и политических репрессий, который в 2005 году пришелся на 26 ноября, президент В. Ющенко обратился к мировому сообществу с призывом признать это злодеяние Кремля геноцидом против украинского народа. Отвечая на вопрос корреспондента о целесообразности такого обращения, Малинкович заявил:

«Я против этого, так как для определения этой трагедии слово «геноцид» не подходит. Потому что Голодомор был направлен не против украинцев как этноса, а только против украинских крестьян. Как и против русских крестьян, казахских скотоводов, у которых забрали скот, обрекая их на голодную смерть. В этом преступлении принимали участие и этнические украинцы, сидевшие в руководстве КП(б)У, и нывшие сотрудники НКВД. Повторю: это была война многонационального тоталитарного государства против многонационального же крестьянства СССР».

Сколько бы миллионов людей не погибло в Украине, называть их гибель геноцидом нельзя, так как украинцы гибли, по Малинковичу, от рук тех же украинцев. Мол, многонациональное государство уничтожало таких же многонациональных крестьян… Отсутствие факта полной гибели украинцев как этноса не позволяет ему квалифицировать эту гибель как геноцид. Факт гибели на одну четверть или на одну десятую не убеждает!

Однако сдержим эмоции и посмотрим на проблему с научной точки зрения. Следует принять во внимание, что позиция Малинковича совсем не учитывает специфики политического устройства Советского Союза как многонационального государства. Вершители его судьбы делали все возможное, чтобы Украина превратилась из страны в республику — наделенную вроде бы большими конституционными полномочиями, но на самом деле вполне подчиненную центру.

Не так трудно доказать, что наибольшая и расположенная на границе с Европой национальная республика была для руководителей евразийской державы политически опасной. Опасность сецессии вследствие волнений в самой Украине, или кризиса в центре, или появления обоих этих факторов одновременно была вполне реальной. В начале 30-х годов такой кризис в центре и на периферии уже назревал. Сталин, который всегда действовал на опережение, ликвидировал угрозу для своей власти при помощи террора голодом, направленного против украинского крестьянства, и индивидуального террора в среде украинской интеллигенции, который развернулся почти одновременно.

Факты свидетельствуют, что форма союза свободных и равноправных республик, которую приняла централизованная советская империя, сыграла с Украиной и украинцами злую шутку. Кремль вынужден был построить свое государство в такой именно форме, чтобы справиться с украинским освободительным движением не только с помощью силы, но и демагогией. Однако в Кремле всегда ощущали потенциальную опасность такой формы государственности. Кто скажет, что Сталин ошибался?

Террором 1933-го и 1937-го годов кремлевские олигархи отодвинули угрозу распада Советского Союза в далекое будущее. Однако в эпоху системного кризиса советского коммунизма эта опасность не только снова проявилась, но и реализовалась. Сфокусирование государственного террора сталинской эпохи на гражданах Украины или на украинцах, которые могли бы стать гражданами Украины (речь идет о Кубани), отозвалось на ситуации, сложившейся через много десятилетий. На переломе 80–90-х годов инициаторами направленного против Кремля движения оказались не украинцы, а граждане Российской Федерации, то есть представители государственной нации. Декларацию о государственном суверенитете первым принял Верховный Совет РФ. Борис Ельцин не мыслил, конечно, категориями национально-освободительного движения. Он хладнокровно использовал заложенные в конституционном устройстве СССР возможности в своем противостоянии с компартийно-советским центром в Кремле.