Чтение онлайн

Для нее это был конец беззаботных дней, отмеченных прогулками на утес Святой Девы, чаепитиями и музыкальными концертами. После Пасхи, несмотря на советы друзей и родственников воздержаться от необдуманных поездок, она отправилась в Биарриц, чтобы несколько дней отдохнуть. После смерти Пьера она ежегодно посещала этот фешенебельный морской курорт, обретший популярность во времена Второй империи. Люси уже почти не купалась в море, но надеялась, что йодированный воздух принесет облегчение ее легким. Под лепными потолками Отеля-дю-Пале она вновь обретала побережье своего детства: первые морские ванны в купальных костюмах, под зонтиками пьют чай дамы в корсетах — их огромные шляпы напоминают висячие сады и птичьи гнезда.

Пришедшее на прошлой неделе сообщение о начале боевых действий на территории Франции вызвало всеобщую панику. Люси удалось благополучно добраться до Бордо, но теперь она застряла в столице департамента Жиронда. Все поезда на Париж были реквизированы для государственных потребностей. Со своего места она могла судить о времени ожидания по небывалой длины очередям перед билетными кассами. Телеграф и немногочисленные телефонные будки переполнены измотанными путешественниками, которые пытались дозвониться до друзей или родственников. К эмоциям примешивалась реальная срочность ситуации. Страсти накалялись. То тут, то там возникали стычки, давка и ругань, лишний раз напоминая всем о чрезвычайном характере происходящего. Люси думала о сыне, который ждал ее в Париже. Надо как можно скорее сообщить ему, что она не вернется вечером, иначе он будет волноваться еще сильнее.

Ее удручала мысль о еще одном впустую потраченном дне, но эти размышления внезапно прервал приглушенный ропот, пронесшийся по залу. В дверях показалась фигура, хорошо знакомая всем французам. Это были маршал Петен и его супруга в сопровождении одетых в униформу офицеров. Не успела Люси подняться со своего места, как вокруг героя Вердена уже собралась толпа желающих поприветствовать его и выразить восхищение. Люси встретилась взглядом с его женой, которая сразу же узнала ее и приветливо улыбнулась. Тем временем заплаканная пожилая женщина, одетая во все черное, не отпускала руку маршала, с религиозным пылом целуя ее и поднося ко лбу. Все ее лицо было залито слезами. Эта сцена смутила Люси. Такое бурное проявление эмоций у всех на виду, которое иногда позволяют себе простые люди, казалось ей совершенно непристойной несдержанностью. Наконец толпа расступилась, и она смогла подойти. Маршал, нисколько не утративший галантности, склонился над затянутой в перчатку рукой баронессы. Он, несомненно, высоко ценил женщину, которая так часто принимала его семью в парижском особняке, а также устраивала незабываемые охотничьи выезды в своем поместье в Уазе. Его жена повела себя как никогда приветливо. Даже преувеличивая существовавшую между ними близость, она расцеловалась с баронессой, взяв ее за руки.

— Дорогая, как же я рада, что мы наконец сюда добрались. Дорога из Мадрида была просто бесконечной! — сказала она. — А условия ужасными. Видели бы вы, в какую жуткую колымагу нас запихнули, чтобы отвезти в Андай, к поезду…

Закончить рассказ о своих приключениях она не успела. Весть о присутствии маршала облетела вокзал, и вокруг него в переполненном зале ожидания столпилась новая волна поклонников и любопытствующих, пришедших в восторг от возможности оказаться рядом с национальным героем. Его супруга держалась в стороне от толпы, которую в любой момент могла охватить истерия. Привыкшая к ликованию, сопутствовавшему каждому появлению мужа на публике, она наблюдала за происходящим с опаской. Немного повысив голос, чтобы Люси было хорошо слышно, она, активно помогая себе жестами, объяснила причины их неожиданного появления в Бордо.

— Мы собирались возглавить французское паломничество в Сарагосу, но мужа срочно вызвали в Париж. На него собираются возложить миссию чрезвычайной важности… — сообщила она с довольным видом.

— В самом деле? — поинтересовалась Люси скорее из вежливости, чем из любопытства.

Ее собеседница, закатив глаза, сделала неопределенный жест, как бы говоря: «Это мужские дела, нас они не касаются», и продолжила:

— Не буду скрывать, уход с должности посла стал для моего мужа тяжелым испытанием. Его действия вызывали всеобщее одобрение, и уверяю вас, моя дорогая, его будет не хватать. Генерал Франко сказал ему: «Не уходите, сошлитесь на возраст, и пусть те, кто проиграл войну, сами с этим разбираются». Знаете, что ответил маршал? «Все так, генерал, но моя страна зовет меня, и я в долгу перед ней. Возможно, это последняя услуга, которую я смогу ей оказать». Разве это не прекрасно? — с гордостью спросила Анни.

Тем временем Люси, которую по-прежнему беспокоила сложившаяся ситуация, позволила себе поделиться собственными проблемами. Верная привычке сохранять сдержанность при любых обстоятельствах, она, не вдаваясь в подробности, выразила свои опасения.

— Мы здесь уже два дня, — сказала она, указывая на горничную, которая сидела в углу зала с сумками и чемоданами. — Поездов до Парижа больше нет. Составы с солдатами и военной техникой пропускают в первую очередь, что, конечно, совершенно нормально. Но, не стану скрывать, меня беспокоит эта вынужденная задержка.

Мадам Петен внимательно ее выслушала и, несмотря на свой грубоватый нрав, в сложившихся обстоятельствах продемонстрировала исключительную доброжелательность.

— Возможно, у меня есть решение, — произнесла она после минутного размышления.

Она подошла к мужу, уверенным жестом отстранила назойливых поклонников и прошептала несколько слов на ухо маршалу, после чего вернулась к Люси.

— Все улажено, моя дорогая! Вы поедете в том же поезде, что и мы, он отправляется в полдень, — торжествующе сказала Анни. — Мы найдем вам место в вагоне.

Люси была приятно удивлена заботливостью старой знакомой, благодаря которой ее проблемы так неожиданно разрешились. И в самом деле, нескольких распоряжений, умело отданных мадам Петен адъютанту, оказалось достаточно, чтобы баронесса и ее горничная получили места в одном из головных вагонов специального поезда, зафрахтованного для официальных лиц. Не успела она и глазом моргнуть, как ее багаж уже забрали двое носильщиков. Люси не могла поверить такой удаче. Случайная встреча обернулась для нее Божественным провидением.

— Как отблагодарить вас, дорогая?

— Ну что вы, это же сущие пустяки! Когда вернетесь, обязательно передавайте привет вашей сестре, ее мужу и…

— Непременно передам, — заверила ее Люси, уже поглядывая в сторону своего вагона.

Обняв друг друга на прощание, женщины разошлись. Учитывая, что коридоры поезда были заполнены теми, кому не хватило места в купе, они вряд ли смогут пересечься друг с другом во время поездки. На вокзале Аустерлиц, где наверняка царит такой же хаос, как и в Бордо, встретиться тоже, скорее всего, не удастся. Люси в сопровождении горничной направилась по переполненной платформе к вагону номер три. Среди этого столпотворения она заметила молодую блондинку в солнцезащитных очках овальной формы. Окруженная поклонниками и журналистами, она раздавала автографы под щелчки и вспышки фотокамер. Люси подумала, что это, должно быть, звезда кино или мюзик-холла. Слишком яркий макияж придавал ей вид, который можно было бы назвать вульгарным. Люси попыталась рассмотреть ее лицо… Кто это — Коринн Люшер или Сюзи Солидор? Чуть дальше по перрону, словно прогуливаясь по курортной набережной, двигался знакомый силуэт в сопровождении слуг и пары борзых, которых вел на поводке дворецкий. Это была принцесса де Фосиньи-Люсанж. Похоже, весь Париж собрался на этом вокзале в Бордо. Принцесса, которая предпочитала, чтобы ее называли Мэй, поскольку имя Мари-Жюльетт казалось ей абсолютно устаревшим, в девичестве носила фамилию Эфрусси и происходила, как и Люси, из влиятельной еврейской деловой семьи. Обратившись в католичество, она вышла замуж за принца Фердинанда де Фосиньи-Люсанжа, а теперь стала его вдовой. Принцесса была знаменита своей конюшней скаковых лошадей и безумными тратами на туалеты. Неизменно сидя в первом ряду на показах новых модных коллекций, она обладала одним из лучших гардеробов в столице. В этих нарядах она блистала на ипподромах Отей, Лоншан и Шантийи. Ходили слухи, что каждое из своих платьев она надевает лишь единожды, а потом ее горничные наживаются на их перепродаже. Люси считала вздором подобные сплетни, но была не слишком удивлена экстравагантному виду этой женщины в серебристо-сером платье, дорожной шляпе и с сумочкой Morabito в руке, которая демонстрировала заинтригованной публике свой величественный профиль. Люси, подумав, что принцесса тоже стремится вернуться в столицу, подошла поприветствовать ее и обменяться парой любезностей.

— Вы заблуждаетесь, моя дорогая, — рассмеялась в ответ принцесса де Люсанж. — По той простой причине, что я только что приехала из Парижа. Там идут бои, всего в нескольких десятках километров к северу. Говорят даже, что немцы вот-вот войдут в город.

Она сделала небольшую паузу, а затем продолжила:

— Вы же не собираетесь ехать в столицу? Все, кто может, бегут оттуда любыми способами.

— Мне нужно вернуться к сыну, — просто ответила Люси, уже начиная сомневаться в своем решении.

Не желая опоздать на поезд, она поспешила попрощаться и стала дальше пробираться сквозь толпу. Теперь она беспокоилась и о том, что может ждать ее в Париже. Стиснутая плотным потоком людей, Люси с трудом добралась до нужного вагона. Когда она отдала билет проводнику, крепкие руки подхватили ее и втащили в поезд. Обернувшись, чтобы убедиться, что горничная с чемоданами следует за ней, Люси бросила последний взгляд на суетящуюся толпу. Весь этот беспорядок говорил о неготовности к происходящему. Она прошла в свое купе, села и закрыла глаза. Спустя десять минут раздался свисток локомотива, и поезд отправился в путь. Наконец-то она снова увидится с семьей.