Чтение онлайн

Чувствую себя выставленной на обозрение. Как будто мне надо произвести на них впечатление, но могу также сказать: они достаточно тихие люди.

– Расскажи нам, Эйлин, чем ты занимаешься?
– невинно спрашивает Дорис.

– Хм, я больше не работаю, - мягко отвечаю я, в надежде, что она не спросит «почему».

Рука Доминика у меня на бедре напрягается и, посмотрев на него, я вижу, что он улыбается мне.

– Доминик говорил, вы живете недалеко от него, - говорит Джон, когда их дворецкий ставит передо мной белую тарелку. На ней круглая розоватая горочка.

– Да, он живет всего в нескольких минутах от меня.

Смотрю на Доминика в ожидании, пока он скажет мне, что это такое.

– Это тартан из тунца. Мой любимый, - шепчет он.

Берусь за вилку, попробовать. Довольно изысканно и вкусно. С удовольствием ем это.

– Вы когда-нибудь путешествовали, Эйлин? Мы с Дорис любим открывать для себя новые места. Не так уж много штатов в Америке, где бы мы еще не побывали.
– Он поворачивается к своей жене.
– Ты помнишь времена, когда мы повезли мальчишек в Гранд Каньон, и Доминик решил, что он хочет забрать ту больную лягушку с собой?
– Дорис начинает смеяться и мне ничего не остается, как присоединиться к этому заразительному звуку.

– Неправда, - говорит Доминик, прерывая всеобщее веселье.

– Правда, Эйлин, правда. Доминик нашел лягушку, которую чем-то разрезало, но она еще пыталась двигаться. Он, черт возьми, поднял ее и принес своей маме со словами: - Мамочка, я могу вылечить ее. Дорис запрыгнула на крышу, а Оскар начал спорить с Домиником, призывая его положить лягушку, или же он заразится бешенством. Я смеялся до слез, - говорит Джон. Дорис и я смеёмся, а Доминик улыбается своей грустной улыбкой и доедает свое блюдо.

– Все было не так, - говорит Доминик.

– Это определенно было именно так. Сколько тогда было Доминику? Около восьми, Дорис?

– Мне было десять, а Оскару девять. И я мог спасти ту ящерицу.

Услышав его утверждение, мы захохотали еще сильнее.

– Доминик, мне нужно в ванную, - шепчу я, стараясь не привлекать внимание его родителей.

– Я тебе покажу, - говорит он и встает отодвинуть мой стул.

– Прошу прощения.
– Говорю я его родителям. Они оба слишком заняты, смеясь над своим сыном, чтобы действительно заметить, что мы вышли из-за стола.

– Сюда, - указывает Доминик, беря меня за руку.

– А твои родители действительно прикольные.

– Думаю, они нервничали из-за встречи с тобой, но позволь сказать: вся эта история с ящерицей… я точно мог бы спасти ее.

Я хихикаю над ним.

Пока мы идем по коридору, я слышу, как хлопает входная дверь, и раздается глубокий голос.

– Я здесь.
– И потом, тише.
– Подожди, я только что вошел в дом своих родителей.

– А вот и Оскар. Не могу дождаться, чтобы вы познакомились. Похоже, он говорит с кем-то по телефону. Я представлю вас, когда ты выйдешь из ванной.

– О да, ты определенно был в ударе, - говорит Оскар глубоким хриплым голосом, разговаривая с человек на другом конце провода.
– Ну, может тогда тебе лучше заткнуть эту пизду, на хрен?

Я отмечаю этот характерный звук в его голосе, почти как у кантри певца. Он растягивает «н» в своих словах, будто его язык остается прижатым к небу дольше, чем необходимо. Этот голос мне знаком; я слышу его в своих кошмарах.

Я застываю совершенно не в состоянии двигаться.

Меня охватывает озноб.

Мое горло сводит, желудок скручивает спазмом, меня вот-вот вырвет.

– Эйлин, ты дрожишь.

Мне нечем дышать.

Моя тревожная кнопка, где моя тревожная кнопка? Где, твою мать, моя тревожная кнопка?

Я ощущаю, как что-то теплое течет по моим ногам. С ужасом смотрю вниз, на растекающуюся по деревянному полу лужу у меня под ногами. Я обмочилась.

Сознание начинает отключаться.

Черные точки плывут перед глазами.

Это он.

Он нашел меня.

Он убьет меня.

Я падаю в обморок.

Доминик

Какого черта?

Эйлин падает в обморок. К счастью, я стою рядом с ней и инстинктивно протягиваю руки, чтобы поймать до того, как она упадет на пол.

– Эйлин, - громко говорю я, в попытке вывести ее из бессознательного состояния.

Какого черта сейчас произошло?

Взяв ее на руки, несу к дивану, проигрывая в голове последние несколько секунд. Ее юбка промокла и, глядя вниз, я понимаю, что она потеряла контроль над мочевым пузырем.

Делаю несколько шагов и останавливаюсь.

– Мам, - ору я. Она выбегает в фойе и отчаянно осматривается вокруг.
– Позаботься об Эйлин.

Я знаю, что случилось. Только одно могло напугать ее настолько сильно, что она обмочилась и потеряла сознание.

Благодаря своей специальности я научился распознавать как жертва насилия реагирует на своего насильника.

Не заботясь о том, что она в мокром, я кладу Эйлин на диван. На спинке висит плед, им ее я и укрываю.

Твою мать. Теперь я знаю: мой брат принимал участие в нападении на Эйлин.

Оскар стоит в коридоре, почти в дверях гостиной. Он все еще разговаривает по телефону, когда я нападаю на него, и не замечает надвигающегося удара, пока мой кулак не врезается в его чертов подбородок.

– Какого хрена ты сделал?
– ору я на него.

– Понятия не имею. Что, твою мать, с тобой не так?
– говорит он, отскакивая назад. Понимание начинает зарождаться в его глазах. Он все еще держит в руке телефон.
– Подожди, дай мне позвонить.
– Я хватаю его телефон и бросаю его об стенку. Он разбивается, и куски разлетаются во все стороны.

Не оставляя ему возможности сказать еще хоть одно гребанное слово, я хватаю его за воротник и, больше не сдерживаясь, начинаю бить в лицо.

Он врезается в меня апперкотом, заставляя отступить назад, выпустив его из рук.

– Да за что, - выставляя руки в защитном жесте, кричит он.

– Это был ты, - снова набрасываясь на него, ору я.

Я впечатываю его в стену и продолжаю пинать, пока не чувствую, как он перестает бороться.

– О чем ты говоришь?
– задыхается он между ударами в лицо и живот. Его лицо кровоточит. Глаз быстро опухает, а на костяшках моих рук трещины. Болит так, будто я сломал руку.