Чтение онлайн

«Можно было бы не напрягаться по этому поводу – ведь мы такая маленькая страна. Но сами мы не считаем ее такой уж маленькой», – сказал мне Торбен Транес, возглавляющий Rockwool Research Foundation – независимую социологическую службу (как ни странно, ее финансирует производитель теплоизоляции). Транес полагает, что в основе проблем датской провинции лежит дефицит мобильных трудовых ресурсов. Забавно, но при всей своей любви к велосипедам датчане не берут пример с Нормана Теббита [24] и не готовы крутить педали в поисках работы.

«В СМИ постоянно пишут, что молодые люди не могут получить даже место стажера. Вместе с тем многие компании за пределами Копенгагена или больших городов испытывают дефицит работников, – пояснил Торбен. – В мире полно людей, готовых на любые жертвы ради работы в Danfoss (ведущий мировой производитель теплоавтоматики, расположенный в Ютландии). Но молодежь считает, что заставлять человека переехать ради получения работы – крайне несправедливо. То же и с университетскими преподавателями – они предпочитают должность доцента в Копенгагене назначению профессором в Орхусе. По-моему, это ужасно. Важно, чтобы рабочие места и качество жизни по всей стране соответствовали современным стандартам».

С этим согласен и Кристиан Бъорнскоф: «Люди не хотят переезжать ради получения работы. Я рос на юго-западе Ютландии, и было большой проблемой найти врачей, готовых туда переехать. Датчане немобильны».

Действительно, датчан не назовешь непоседами. Хотя по молодости лет некоторые отправляются побродить по Юго-Восточной Азии или Южной Америке с рюкзачком за плечами, но потом прочно оседают поближе к родному дому. Во время великого летнего исхода многим достаточно отдыха в часе езды от города. С наступлением июля народ грузится в свои пикапы Citroen Berlingo и отправляется в деревянные домики на побережье. Такое впечатление, что окружающий мир ограничен одним баком бензина и выдвигаться за эти пределы нет никакой необходимости.

«Не думаю, что перемены возможны. Где индустриализация, там и урбанизация, – сказал мне глава правоцентристского аналитического центра CEPOS Мартин Огеруп. – Нигде в мире нет обратного тренда. Люди стремятся жить в больших городах. Хотите это прекратить или повернуть вспять? Что же, это влетит в копеечку и вряд ли окупится».

Огеруп был бы рад дальнейшему экономическому расслоению общества в его родной стране. И в этом он не одинок. Его взгляды разделяет, например, член Европарламента от Партии Датского народа Мортен Мессершмидт – один из наиболее радикальных правых политиков страны (довольно мерзкий тип, если честно). Он открыто высказывается против «фашистской уравниловки» и того, что он считает «узколобым стремлением» к обществу равных возможностей.

Огеруп не поддерживает крайностей Мессершмидта. Но во время нашей беседы мой взгляд упал на фотографию на стене. На ней сияющий хозяин кабинета стоял рядом с хорошо знакомой дамой в синем платье – Маргарет Тэтчер.

«Итак, Мартин, – сказал я, – давайте поговорим о налогах».

Что, если попробовать охарактеризовать каждую страну Северной Европы только одним показателем, одним-единственным небольшим, но существенным фактом? Каким он будет в каждом конкретном случае?

Для Исландии это, наверное, численность населения. Эта цифра скажет практически все, что нужно знать о привлекательности этого насквозь промерзшего и продуваемого всеми ветрами острова. Она также наведет на верные догадки о том, как могли случиться недавние финансовые злоключения страны.

Путь к пониманию Финляндии я бы начал с трех самых популярных в стране лекарств (но не будем забегать вперед!). Для Швеции это, вероятно, количество иммигрантов, а для Норвегии – огромные размеры ее фондов национального благосостояния, сформированных из доходов от нефтедобычи.

Ключевой показатель в Дании – уровень налогообложения. В этой стране самые высокие в мире ставки прямых и косвенных налогов. Здесь также самые дорогие товары в магазинах (на 42 процента дороже, чем в среднем по Европе, иногда даже дороже, чем в Норвегии) и автомобили, самая дорогая еда в ресторанах – и все это из-за налогов. Книги в Дании – предмет роскоши. И не спрашивайте меня, сколько стоит здесь хороший сыр.

Как датское правительство накладывает лапу на деньги своих избирателей? Перечислим все способы.

Для начала это подоходный налог от базовой ставки в 42 процента (в Великобритании это 20 процентов) и до максимальной в 56 процентов.

Кроме этого, взимаются: «церковный налог» по ставке чуть больше 1 процента (он не обязателен, но большинство людей предпочитает платить, поскольку оформлять отказ – дело очень хлопотное) и нечто под названием ambi (arbejdesmarkeddidrag) [25] . Я так и не понял, что это за ambi и в чей карман оно попадает, но все вместе взятое дает почти 60-процентную ставку прямого налогообложения.

Если у вас собственный дом, то скорее всего придется распрощаться еще примерно с 5 процентами оставшихся денег и заплатить налог на имущество. Согласно недавнему исследованию фирмы Deloitte, стоимость содержания дома в Дании с учетом кредита, платы за воду, отопление, ремонт и т. п. на 70 процентов выше, чем в среднем по Европе. А если датчанин пользуется электричеством, то к счету добавляется государственный сбор в размере 76,5 процента.

Покупая новую машину, вы платите акциз – 180 процентов сверх покупной цены (поэтому моему авто уже пятнадцать лет). Акциз на топливо (75 процентов) и дорожный налог (примерно 600 фунтов стерлингов в год) – одни из самых высоких в мире.

Ставка НДС (по-датски – MOMS) составляет 25 процентов на любые покупки, в том числе еду и детские книги, за исключением газет.

И это еще не все. Пару лет назад правительство попыталось ввести «налог на жирное» – то есть на продукты вроде бекона и сливочного масла, которые оно сочло вредными для здоровья граждан. Но датчане просто стали покупать эти продукты в соседних Германии и Швеции, и налог пришлось отменить. А чтобы проехать по дивным мостам, соединяющим Данию с востоком Швеции и датские острова Зеландия и Фунен между собой, придется заплатить около 30 фунтов только в одну сторону. Строительство мостов закончено давно, и эту плату тоже можно считать своего рода налогом.

Таким образом, бремя прямых и косвенных налогов на физических лиц составляет в Дании от 58 до 72 процентов. Можно сказать и по-другому – датчанам позволено свободно распоряжаться третью своего заработка. Или так: в Дании вы работаете на государство как минимум три дня в неделю, даже в частном секторе.

При этом зарплаты у датчан не самые высокие. В последнем рейтинге брутто-доходов населения, подготовленном ОЭСР, страна занимает шестое место, уступая, к примеру, Ирландии и США. Трудно утверждать, что датчане не живут от зарплаты до зарплаты.