Чтение онлайн

Но затем пузырь предсказуемо лопнул. С 2008 года цены на дома постоянно снижаются, и сумма долга многих заемщиков становится выше стоимости их недвижимости. Сегодня чуть ли не единственными кредитоспособными жителями Дании остаются пенсионеры, которые расплатились по своим ссудам до введения процентной ипотеки. Тридцати – сорокалетние же оказались самыми пострадавшими, не в последнюю очередь потому, что уровень производительности труда датчан и близко не соответствует их уровню потребления. Конечно, рано или поздно эта ситуация как-то разрешится.

Я вышел из офиса Педерсена и пошел по зеленым улицам Фредериксберга среди роскошных вилл. И тут меня осенило. А может быть, легкомысленное отношение датчан к сбережениям и займам – просто еще один аспект их счастливой жизни? На взгляд экономиста, и даже полного финансового дебила вроде меня, такой подход выглядит почти самоубийством. Но вдруг, несмотря ни на что, последними посмеются именно датчане? Говорят, деньги с собой на тот свет не заберешь, но ведь и долгов в загробной жизни тоже нет. Датчане беспечно относятся к жизни взаймы, но, возможно, это самое правильное отношение к банковским деньгам. Последние несколько лет показали, что банки – вовсе не образцы кристальной честности, так почему же их клиенты обязаны вести себя иначе?

И все же это парадокс. Одной рукой датчанин радостно, по его уверениям, отдает деньги государству. В то же самое время его другая рука либо ищет в Интернете, где бы занять на дорогую немецкую машину, телевизор Bang & Olufsen или отпуск на Пхукете, либо сует наличные строителю-поляку.

Оказывается, в этом отношении у них есть немалый исторический опыт. В 1694 году английский посол в Копенгагене Роберт Молсуорт писал в своих мемуарах «Относительно Дании»:

«Дания – страна с ужасно высокими налогами. В результате каждый делает все, что в его силах, чтобы этих налогов избегать… Я заключаю, что с точки зрения морали все эти налоги и сборы более невозможны. Их бремя столь велико, что Туземцам желаннее приход Завоевателя, а не защита своей Страны; ибо у них нет или почти нет Имущества, которое жаль было бы потерять».

Похоже, датчане ведут себя практически так же, как греки, но их имидж остается безупречным. И только из-за этого их стоит изучить повнимательнее.

Жители целой страны, известные своим уравновешенным подходом к жизни, умеренностью и единодушием, спокойствием и добродушием, на самом деле самые настоящие экономические экстремисты. Это относится и к социальному государству, и к заимствованию и долговым обязательствам, и к налогам, и к продолжительности (весьма краткой) рабочего дня, и так далее, и тому подобное. Странно, правда?

Можно предполагать, что в стране с самыми высокими налогами, едва ли не самой большой расходной частью бюджета в мире и социальным обеспечением, которое ежегодно прирастает на два процента, должны быть исключительного качества госуслуги, лучшие больницы, лучший транспорт и лучшие школы, правильно? Как самые счастливые люди на свете датчане обязаны быть лучшими в этих областях, разве нет?

Но холодная статистика не всегда показывает Данию в столь привлекательном свете. В рейтинге ООН «Индекс человеческого развития», который учитывает среднюю продолжительность жизни, грамотность и ВНП на душу населения, Дания находится на шестнадцатой позиции. Она уступает таким странам, как Ирландия и Южная Корея, и всем своим скандинавским соседям, кроме Финляндии.

Особенно уныло Дания выглядит в рейтинге Международной программы по оценке образовательных достижений учащихся (PISA). В отчете, опубликованном в 2009 году, она занимала места в нижней части списка из тридцати стран по большинству ключевых показателей, уступая в естественно-научных дисциплинах даже Британии, а это говорит о многом.

«А какая разница? – сказал Уве Кай Педерсен, когда я представил ему эти данные. – PISA измеряет то, что не имеет серьезного значения в Дании. Вот если взять навыки общения, эмпатию, умение сотрудничать и работать в команде, то мы будем на первом месте». Далее он подчеркнул, что в современной Дании, где преобладают мелкие и средние компании, такие социальные навыки гораздо важнее, чем высокие оценки по традиционным предметам. Впрочем, Педерсена можно подозревать в некоторой ангажированности – он много лет возглавлял датский Совет по образованию.

Вскоре после нашей беседы один датский университет опубликовал статью с резкой критикой методологии PISA. В статье утверждалось, что датские дети учатся не хуже, чем прочие. PISA просто считает неправильно. К несчастью, вскоре после этого в эфире Danmarks Radio (датский эквивалент ВВС) был показан четырехсерийный документальный фильм, в котором шестнадцатилетних учеников датской школы сравнивали с их ровесниками из Китая. Сравнение проводилось по четырем категориям: математике, творческим способностям, навыкам общения и знанию английского языка. Датчане были уверены, что китайские ученики добьются большего в математике, зато их дети покажут лучшие результаты во всем остальном.

Но сериал потряс датскую систему образования, зрителей и правительство: китайские ребята были первыми в трех категориях, а датские смогли превзойти их только в знании английского. (Это не помешало датским объединениям учителей протестовать против увеличения педагогической нагрузки, которая и так была самой низкой в Европе. Правда, их протесты не увенчались успехом.)

За эти годы я приобрел собственный неоднозначный опыт получения датских государственных услуг, в частности здравоохранения. Роды первого сына прошли у нас на высшем уровне – с замечательной акушеркой, горячей ванной и сэндвичами. Роды второго были омрачены обстановкой, напоминающей страны третьего мира, – безразличный персонал, время от времени забредающий в родильную палату, и полная паника в конце. Отзывы других людей находятся в диапазоне от горячих похвал до обвинений в ужасающей некомпетентности – то есть с датским государственным здравоохранением все обстоит примерно так же, как в любой другой стране.

Недавно нам выпало испытание, наглядно показывающее, как сокращение расходов сказывается на здравоохранении в провинциальной Дании. Моему младшему сыну что-то попало в глаз, и мы отправились в ближайший травмпункт, который находился примерно в сорока километрах. Приемный покой был битком набит людьми. Я посадил сына, закрывавшего руками оба глаза для пущей важности, на единственный свободный стул рядом с фантастически тучным татуированным семейством, прихватившим с собой свою таксу – такую же бочкообразную. От нечего делать я стал размышлять, можно ли считать ожирение несчастным случаем. И решил, что в данном случае, наверное, можно.

Когда я отстоял очередь в регистратуру, мне сказали, что доктор не сможет посмотреть сына, поскольку мы не записались на прием заранее. Это было что-то новенькое: предварительная запись при несчастном случае?

– Это нововведение в целях экономии, оно придумано, чтобы упростить систему, – со вздохом сообщила дежурная медсестра.

– Ах, простите ради бога! В следующий раз мы обязательно позвоним заранее, перед тем как кто-то получит увечье, – вежливо проворковал я, уводя сына, который по-прежнему ничего не видел.

Принимая во внимание долю зарплаты, которую датчане отдают на медицину, удивительно, что им приходится платить за посещение дантиста и оптометриста, а также за рецептурные медикаменты, которые здесь дороже, чем в Великобритании. Платные здесь также большинство физиотерапевтических процедур и посещение психолога. Приватизированы даже перевозка больных и кареты «Скорой помощи». Возможно, из-за этого датчане – самые нездоровые из народов Северной Европы. Выше упоминалось, что в Дании самая высокая заболеваемость раком, самая низкая средняя продолжительность жизни (78,4 лет) и один из наиболее высоких уровней потребления алкоголя в Европе. Кроме того, похоже, у них зависимость от сахара: здесь самое высокое в мире потребление сладостей на душу населения (7,81 кг в год). Датчане едят больше всех в мире продуктов из свинины, и в последние годы было выпущено несколько предупреждений об их вреде для здоровья (в одном из источников я обнаружил, что за год датчанин съедает в среднем 65 килограммов свинины в живом весе).