Чтение онлайн

— Очень хочу, — не выдержала я, и даже повысила тон, сама не заметив этого. — Пойти домой, запереться там и больше никогда не испытывать судьбу на возможность встречи с вами.

— Вот видишь, сама судьба замешана в нашем знакомстве.

— Это жизнь захотела, чтобы я в очередной раз разочаровалась в ней. И если ваш приход сюда имеет какую-то связь с высшими силами, то ничего хорошего в этом не замышлялось.

— Может, стоит проверить?

— Проверяйте, с кем угодно, а меня оставьте в покое.

Он рассмеялся, натянуто и явно без удовольствия, но, тем не менее, не смог не поставить меня на место:

— Хоть у меня и есть к вам интерес, но никогда я не сделаю вам такого дорого подарка, как свобода.

Он говорил это так спокойно, с легкой улыбкой, непринужденно, а его черные глаза засветились, будто у маньяка, и это стало последней каплей.

Кто он, чтобы говорить о моей свободе, и тем более решать даровать мне её или забрать. Меня в который раз затрясло от гнева, в глазах вдруг все цвета стали ярче, а язык, против моей воли, заговорил:

— Не надо ходить сюда. Наше меню вас не очень-то интересует, хоть вы и постоянно дискутируете со мной о нем и составе блюд. А если вы хотите поглазеть на меня, то уж сдержитесь, стоит хоть раз отказать себе в своих желаниях, не всё же должно вам доставаться. Я не желаю ни видеть вас, ни слышать.

— Так может вам стоит забыть об этом желании, а не мне? — Небрежно, с улыбкой проговорил он, однако в карих глазах его что-то потускнело, и сам он немного напрягся.

— Ну, уж нет, я от чего угодно могу отказаться, от хорошей жизни, от счастья, от головокружительной карьеры, но это желание я точно исполню. Ничто в этом мире не раздражает меня больше чем вы.

— Вот видите, я вам далеко не безразличен, — весело хохотнул он, будто не замечая, что я покраснела от возмущения, и едва сдерживаюсь, чтобы просто не поколотить его. — И я ничуть не менее целеустремлённый человек, чем вы, от желания получить вас я не откажусь.

Наверное, это первый раз в моей жизни, когда меня действительно трясло от злости, когда перед глазами темнело, голос дрожал, тело напряглось, как струна, в висках стучала кровь, на шее выступили жилки, а сердце норовило выскочить из грудной клетки.

Я тяжело вздыхала ртом, казалось, сейчас задохнусь, так прошло пару мгновений, и смогла почти спокойно произнести:

— Да, вы не безразличны мне. Я ненавижу вас.

Выпрямилась, наплевав на то, что не выполнила свою работу, направилась в раздевалку. Даже не испугалась гневно взирающей на меня госпожи Фатмы, вернувшейся так не вовремя, которая точно заметила мои пылающие щеки и трясущиеся руки.

Успокаивалась долго, сначала несколько раз умылась холодной водой, потом проветрилась, высунувшись через форточку в туалете, потом выпросила у Ышика успокоительных капель, последнее отлично подействовало, и даже нотации со стороны начальницы не взволновали меня.

Как и следовало ожидать, когда я вернулась, мой раздражающий фактор уже сбежал. Оставшийся день прошел спокойно, благодаря волшебным каплям я с легкостью справилась с большим наплывом людей в обед, и казалось, должна оставаться спокойной весь день, но моя судьба, возненавидевшая меня с самого рождения, преподнесла мне очередной подарок.

Госпожа Фатма отпустила меня рано, едва на часах замерла стрелка на цифре шесть, как сказала начальница, я настолько сильно надоела ей за сегодня, что пора бы мне скрыться с глаз. Пусть слова не особенно приятны, но я понимала, что она испугалась за меня, ведь в подобном состоянии я не бывала никогда, поэтому она дала мне возможность отдохнуть, тем более наплыва посетителей не ожидалось. Ещё я услышала, как она попросила Нихан не подпускать меня к этому молодому человеку, если он явится вновь, за что я была ей безмерно благодарна.

Шагая по кривой дороге, с выпирающими камнями, о которые я постоянно спотыкалась, возвращаясь с работы в темноте. По краям сохла грязевая колея от огромных шин джипа нашего соседа Али, возникшая после вчерашнего ливня. Рассматривая, непонятно зачем, засохшую грязь, и мечтая, что придет день, когда я накоплю на собственную машину или хотя бы на обучение вождению, я пропустила зрелище, разворачивающееся у моего покосившегося дома.

И я бы продолжала рассматривать землю под своими ногами, если бы мне на встречу не выбежала пожилая соседка тётушка Айнур. Она семенила своими маленькими, болезненными ногами, замотанными в большое количество бинтов, шаркая утепленными тапками на высокой пластмассовой подошве.

— Девочка моя, — подойдя почти вплотную, бабушка взяла меня за руку, причитая, сказала, — Что же такое творится, совсем стыда у людей нет. Ладно уж Джошкун, он давно свой ум на бутылку обменял, но эти то. Хоть какую совесть поимели бы. Сколько бесчестных людей по земле ходят.

Моё спокойствие, а вместе с тем слабость, появившаяся от препарата, вмиг улетучилась. Мне стало страшно, а в горле пересохло от волнения.

Не с первого раза подобрав слова, я всё же спросила:

— Что произошло? О чем вы говорите?

— Не плачь только, девочка. Я тебя в беде не оставлю, поживешь пока у меня. А вот отца твоего и на порог не пущу! Вспомни мои слова, не пущу! Сдай ты его в больницу, пусть поживет с бомжами и поймет каково это, а то пьет днями и ночами, только благодаря тебе на этом свете и держится. А надо самому стоять. Пусть за ум берется.

Я так и опешила, не понимая, что происходит, разглядывая сморщенное, старческое лицо соседки, так и не найдя слов, подняла глаза, расслышав какой-то шум.

Вокруг моего дома толпились соседи, их было не так много, ведь мужчины и дети ещё не вернулись домой. По улице распространились взрослые женщины, одетые в домашнее и с платками, покрывающими голову. Все они переговаривались, а когда заметили меня, то приняли прискорбное выражение, будто пришли на мои похороны.

Не найдя в себе силы вымолвить хоть что-то, молча погладила старческую руку бабушки Айнур и убрала её с себя, чтобы побежать к дому. Преодолев стену из впечатленных женщин, я увидела, как из выбитых окон какие-то люди выбрасывают наши вещи. На смятой траве валялся мой ноутбук, крышка которого свернулась на бок, а экран разбит вдребезги. Рядом с ним разбился мой любимый желтый светильник, привезенный ещё из прежнего дома, на его керамическом основании нарисованы бабочки и пчелы, в детстве я обожала его, он выручал меня в те дни, когда я ещё боялась темноты, или монстров.

Этот светильник был единственной частью оставшейся из моего детства, последним напоминанием, и вот теперь осколки покоятся у моих ног.

Перевела взгляд чуть правее и увидела разбитую вдребезги рамку, в которой хранилась наша последняя семейная фотография. Я сохранила её даже против своего желания, но что-то мешало мне выбросить её, иногда я доставала её и представляла, что у меня есть дом, такой же, как на заднем плане, и такая же счастливая семья.

По неизвестной причини, после взгляда на разбитую рамку в горле появилась тупая боль, а в сердце поселился страх, что мой самый большой кошмар случился, и я осталась совершенно без всего, теперь у меня нет не только семьи, но и покосившегося, ещё не ставшего родным, дома.