Чтение онлайн

Помимо него в кафе наведывался этот его друг, он всегда садился за столики Нихан, и с трепетом ждал её появления. Она совсем не обращала на него внимания, не специально, просто она не способна думать о других мужчинах, у неё есть Онур, и быть с ним, для неё единственная радость. Я не рассказывала ей, что этот парень влюблен в неё, а она сама не замечала.

Со стороны видно, с каким благоговением он смотрит на неё, как пытается шутить, часто он говорит о чем-то возвышенном, что Нихан совсем не понимает, поэтому просто смеется.

Однажды он упомянул круги по Данте, не упомянув, что это круги ада, а подруга подумала, что это новые аттракционы в парке развлечений и опять улыбалась. Не смотря на это её совершенное непопадание в тему, он умиленно улыбнулся, даже не подумав, что девушка несколько не соответствует его повседневным разглагольствованиям.

Странно, но вместе наши «ухажеры» не появлялись, кроме прошлых случаев, договаривались они или нет, мне неведомо, а может, вовсе они и не друзья, поэтому и не ходят вместе.

Этот молчаливый красавчик, как мне казалось, тоже далеко не из бедной семьи, но ведет себя гораздо скромнее, как настоящий человек из высшего общества, общества, которое я представляла себе, что там, в действительности, я не знаю. Он всегда был скромен, не позволял себе лишнего, был мил и действительно влюблен в Нихан. Мой же был дерзок, нагл, и смотрел на меня как на мясо, а ещё он выглядел высокомерно и этим вновь разжигал во мне неприязнь.

Дома тоже было спокойно, отца я почти не видела, так как уходила, когда он спал, а возвращалась уставшая, и попросту не обращала на него внимания, или же он не успевал возвращаться до моего прихода. Пропавшие вещи он вернул, а их оказалось даже больше, чем я думала, появилась их замена, так как старые он, вероятно, продал. У родителя появлялась новая одежда, в холодильнике еда, а он сам перестал просить у меня денег. Это настораживало, ведь до дяди Али я так и не дошла.

Однажды я устроила уборку и на трюмо в столовой обнаружила щетку для волос, которая не попадала ранее мне на глаза. Мне она не принадлежала, а уж отцу, с его короткими волосами, с лысоватым пробором она была ни к чему.

Позже, уже в его комнате, я обнаружила флакон с женской туалетной водой, наполовину использованной, так, что это не могло быть для меня, и не могло быть его, так как не припомню, чтобы от отца пахло вишней и жасмином.

Подозрения усилились, когда я стирала, а в корзине с грязным бельем нашлась гладкая, будто шелковая, фиолетовая ночная сорочка внушительных размеров, а на полке вдруг появилось новое полотенце, которое я замечала, но не придала значения.

Во мне проснулась детская ревность, я всегда боялась появления у отца новой женщины, но спустя пару минут я успокоилась, и подумала, что это к лучшему. Может, именно из-за женщины он стал меняться, нашел работу, перестал пить (или просто научился выбрасывать за собой бутылки, или пить вне зоны моей видимости), и зажил спокойной жизнью. Если это действительно так, то я буду только рада за него, нельзя же всю жизнь пытаться забыть мою мать.

Сегодня я задумчиво разглядывала пустое кафе, болтая ногами в воздухе от нечего делать. Этот неприятный тип не появлялся уже несколько дней, а если быть точнее уже пятый день, я не хотела признаваться себе в том, что считаю эти дни.

Мне стоило бы радоваться, ведь я избавилась от него, тем более что он действительно раздражал меня, но мне было обидно. Я чувствовала себя использованной вещью, будто он наигрался мною, или нашел новый вариант, и исчез.

Из кухни вышла Нихан, несяв руках две стеклянные вазочки, наполненные мороженным, на чуть подтаявшем пломбире возвышались кусочки бананов и дольки мандаринов, сверху потерт горький шоколад. Подруга села рядом на неудобный барный стул, пододвинув мне порцию.

— Кушай, Фатма уехала, мы можем отдохнуть.

— Не лучше ли будет посидеть на кухне?

— Нет, оттуда мы не увидим посетителей. Так что сиди, представляй, что мы богатые леди, которым хватает денег и времени засиживать в кафе.

Я усмехнулась и зачерпнула чуть тающую кремовую горку, подцепив шоколадную крошку, маленькой серебряной ложечкой и тут же выронила её. Ложка с противным звоном ударилась о пластиковую стойку и свалилась на пол. Нихан, вздохнув, быстро опустилась под стойку, дабы достать прибор и протереть пол, а я так и замерла.

Сердце бешено забилось, а за этим волнением последовала злость. Я тут же нахмурилась и уставилась на нежданного посетителя.

Казалось, внутри что-то трясется, а кровь закипает от раздражения. Я не хотела его видеть, тем более в тот момент, когда я действительно хотела расслабиться, когда не надеялась его лицезреть.

Меня злило его отсутствие и ещё больше злит присутствие. Для чего нужно постоянно появляться передо мной с этой мерзкой улыбкой? Для чего садится за этот столик у окна, который я успела возненавидеть из-за этого человека? Зачем каждый раз напоминать о себе, и этим взглядом затаптывать меня в землю?

Он остановился у входа, улыбнулся, так, что у меня потемнело в глазах от злости, и помахал мне рукой, будто мы старые друзья. Почему-то этот жест вкупе с милой улыбкой вызвали во мне странный приступ ненависти. Я не могла объяснить себе этого. Но позже коллега внесла странное заявление, что я обиделась на него, за то, что он не появлялся и вероятно, где-то в моих представлениях, мог быть с другими девушками.

Подруга быстро подхватила стеклянные розетки, и с интересом поглядывая на мою реакцию, на него, разглядывающего меня за дальним столиком, вернулась на кухню.

Кипя от злости, встала, опираясь ладонями на стойку, так, что могла проделать дыру своими руками, выпрямившись, с какой-то несвойственной мне грациозностью, проскользила к единственному клиенту.

Молча достала блокнот с ручкой, недружелюбно и холодно окинула взглядом причину моего плохого настроения. Он тупо смотрел на меня, будто ожидая привычных колкостей от меня, хотя к подобному я приступаю только после изнурительной беседы.

Показательно приподняла левую бровь, ожидая заказа. Этот жест выглядел грубо, что, сдается мне, я стала похожа на одного почти незнакомого мне человека. Женщину, работающую в магазине, на нашем старом месте жительства, в мелком городе в России, в любое время суток она оставалась недовольна, смотрела на всех так, будто ничто в жизни не сможет её впечатлить. Её лицо навсегда осталось в моей памяти как нечто грубое и одновременно равнодушное. Но сейчас я с легкостью передала всю её палитру эмоций, что сделало меня в своих же глазах безрадостной и хамоватой.

От такого теплого приема посетитель вдруг хмыкнул, но лицо его выражало растерянность или даже легкое удивление, но это мое поведение не заставило его замолчать.

— И как ты поживаешь?

— Не припомню, чтобы мы с вами были столь близкими знакомыми для подобных разговоров, — моё наигранное безразличие не выдержало, и меня вновь затрясло от злости.

— Тогда есть повод стать ближе, — улыбнулся он, от чего у меня самопроизвольно скривился рот, а зубы стиснулись и заскрипели. — Не хочешь сходить куда-нибудь?