Чтение онлайн

На глаза навернулись слезы, я понимала, что не должна показывать сейчас эмоции, некому больше брать на себя ответственность, не случится больше чуда, и если я не возьму себя в руки, и не разберусь в том, как всё это получилось, и не вышвырну этих людей вон, то останусь жить на улице.

Истерика почти мгновенно перешла в следующую стадию, слезы превратились в гнев, перед глазами потемнело, кулаки сжались так сильно, что ногти впились в кожу, это было последнее движение, которое я помню и которое я контролировала.

Сквозь какую-то пелену я видела, как врываюсь в дом, слышу свой голос со стороны, будто бы кричу из воды. Смутно помню, как мне пихали прямо под нос какие-то бумаги, но в глазах всё расплывалось, я не могла прочесть и строчки, поэтому я что-то кричала, переходя с одного языка на другой, от чего никто, в особенности турки, не могли понять моих слов.

Помню, как чуть не бросилась на понурого отца, схватившегося за голову, обвиняя его во всём, что случилось. В воспоминании так же всплывал момент как эти бандиты, на которых отец подписал дом для займа, которых он тогда выдавал за своих друзей, а на мои подозрения всё обижался, от чего я чувствовала вину, схватили меня и пытались вышвырнуть из дома.

Я вырывалась, как дикая кошка, кричала, кусалась, проклинала их, и по дороге цеплялась за все предметы, попадающиеся на пути. Свалила холодильник на одного из этих бандитов, из-за чего сама едва не погибла под весом техники. Мне было наплевать, что я делаю, что думают обо мне, я не контролировала себя, сейчас меня больше всего на свете пугала возможность остаться на улице, и начинать с нуля, и как только добьюсь чего-то, отец опять в это вмешается. Всё это я помнила, но то, что случилось дальше, напрочь стерлось из моей головы, и только когда всё закончилось, я смогла успокоится.

Я не успел, приехал к моменту, когда Кадер вышвыривали из дома, а её соседки, прикрывая рот от изумления, перешептывались. Я выскочил из машины, на ходу отдавая приказы своим людям, чтобы те вытащили бандитов на улицу, а соседок деликатно попросили удалиться, ведь смотреть на этот позор совершенно ни к чему.

Пока я разбирался с этими людьми, Кадер приходила в чувство на заднем сидении джипа, сначала она противилась, пыталась сама всё решить, вновь дралась, кричала и царапалась. В какой-то момент она заговорила тише, потом зашептала, глаза её будто скосились и начали медленно закрываться. Я едва успел подхватить её на руки и отвести к машине, всучив в руки бутылку с холодной водой, которую она быстро опустошила.

Мужчины, собиравшиеся отнять дом у семьи Весфель, долго сопротивлялись, угрожали оружием, но я не просто так взял с собой членов охранной организации нашей фирмы, поэтому им пришлось сесть со мной за стол переговоров в столовой этого странного дома.

На удивление он даже показался мне уютным, пусть тесным, недоделанным, и местами пришедшем в непригодность, но мне нравилась атмосфера. Я будто бы чувствовал старания Кадер, то, как она пыталась превратить эту лачугу в семейный очаг. Это легко заметить по тщательно подобранным шторам, ажурным салфеткам на столе для каждого гостя, по вазам с живыми цветами, сорванными из соседских садов. Мне понравились мелкие детали, которые оживляли это место, хоть на фоне всеобщего хауса в лице кривых, облупленных стен и обветшалых полов, этот простой домашний уют наблюдался только при внимательно рассмотрении. В прежнем состоянии осталась только столовая, в остальных же местах был погром и обстановку там я не заметил.

Неприятели оказались местными бандитами, они выдают деньги под большой процент, но чтобы получить кредит нужно в обязательной форме подписывать документы о залоге жилья. Уважающие себя люди, смыслящие в жизни хоть на грамм, не связывались с этой организацией, если только ситуация была безвыходная, а деньги требовались срочно. Поэтому они сами находили таких людей, или же зависимых, которые ради своего удовлетворения, получаемого за денежный эквивалент, были готовы на всё.

Люди, разумеется, не могли выплатить долг и лишались жилья или другой собственности, которая позже сдавалась или сносилась для будущих предприятий.

Мы довольно быстро пришли к обоюдному согласию, я оплачиваю долг, а они отдают все документы и навсегда оставляют в покое семью Весфель, так как сумма, предложенная мной, в достаточной мере превышала заем с процентами.

Бандиты остались довольны, и, пожав руки моим парням, контролирующим переговоры, дабы всё прошло гладко и без эксцессов, удалились.

Всё это время за столом сидел Джошкун, на лице его застыла стыдливая улыбка мученика, он осознавал свою вину, понимал, в какой яме находится, но ничего не мог поделать. За это время он не проронил ни слова, и ни разу не поднял взгляд на меня или тех людей, он смотрел исключительно на ножки стола, будто на них написаны подсказки о том, что следует делать дальше.

Посмотрел на него, и меня посетила грусть, незавидная судьба у этого человека, к сожалению, я был полностью посвящен во все его дела и во все ошибки, которые он так непредусмотрительно допустил.

Я чувствовал себя в некоторой степени смущенным, ведь настал момент неприятного разговора, которого я ждал с нестерпимой жаждой, будто маньяк, поджидающий свою жертву, и которого также боялся, ведь прекрасно осознавал, что ни к чему хорошему это не приведет и всё это неправильно.

Но тогда у меня будет то, что я так желаю получить… И имеет ли значение честно это или подло?

Я вытянул руки на столе, постучал пальцами по стопке документов, затем нерешительно вздохнул, искоса поглядывая на господина Джошкуна, и набравшись смелости, попросил оставшихся помощников выйти на улицу и приглядеть за девушкой.

— Можно обсудить с вами кое-что? — Как можно мягче спросил я, так и не найдя слов, как именно обратится к нему.

Впервые за всё это время он пошевелился, не выпрямляя своей согнутой, будто под бременем судьбы, спины он поднял на меня глаза, такие печальные, знавшие много боли, так похожие на озорные глаза Кадер, только зелень у мужчины потускнела, словно на этот вечнозеленый лес опустился густой туман.

— Я сожалею, но мне нечем отплатить вам свой долг. Можете разве что взять мою никчемную жизнь.

Вот этого я больше всего и боялся. Этот человек благодарен мне, и как я, глядя в эти глаза, полные горя, объявлю о своем намерении?

— Мне не нужны деньги, и уж тем более ваш дом, — осторожно начал я, коря себя тем, что заранее не подобрал слов, ведь не предполагал, что это будет так тяжело.

— А что тогда? Такая помощь бесплатной не бывает.

Я замер на мгновение, дабы собрать в себе всю наглость, которой обычно хватало с лихвой, и объявил:

— Мне нужна ваша дочь.

Джошкун хмыкнул от неожиданности, и даже печаль в его глазах сменилась удивлением, кажется, о таком исходе он и не мог подумать.

Не стал торопить его, поэтому, когда он вдоволь повздыхал сначала от удивления, а потом от возмущения, лицо его приобрело яростную эмоцию, в виде нахмуренных бровей и изогнувшегося в некотором отвращении рта, услышал:

— Пусть я и обязан вам всем, что у меня есть, но Кадер — слишком высокая цена. Можете забрать меня в рабство, хоть по частям продайте, но свою дочь я не продам.