Чтение онлайн

И что я говорю? Если мы с Йетер встретимся ещё когда-нибудь, и она увидит хоть один мой предмет гардероба, её хватит удар. А если она наведается в мое кафе? Да, она быстро поставит меня на место. Хотя, до этого и не дойдет, если вспомнить её слова, они с Бирканом друзья, а значит, правду обо мне и моем положении она узнает ещё раньше. Пусть мне и наплевать, что думает обо мне избалованная девица, но мне не хотелось вновь почувствовать себя униженной, разговаривай Йетер нормально, без этой высокомерной улыбки и надменного взгляда, я бы в жизни не упомянула ни о тете, ни о её ателье.

Как же мне не хотелось продолжать разговор с ней, как мне хотелось, чтобы её изучающий взгляд перестал исследовать каждый сантиметр моего тела, казалось, она как рентген, но изучает не мои органы, а содержимое моего кошелька.

Мелике тоже не хотелось участвовать в этом разговоре, поэтому она пыталась перевести тему, и все поддержали её, кроме Йетер.

— И всё же, Кадер, я раньше нигде не встречала тебя, как же это получается? Или ты не местная? Что за акцент у тебя? — Она выжидающе уставилась на меня, даже подалась вперед, её лицо стало ближе ко мне и, я заметила, как в свете фонариков блестит её лицо от хайлайтера. Кажется, с макияжем она перебарщивает, но возможно, это не макияж, её лицо вспотело. Я поняла это, когда она резко побледнела, и капли пота стали заметнее на лбу.

Она небрежно смахнула их, а дыхание её сбилось, она стала дышать чуть приоткрыв рот, её грудная клетка высоко поднималась. Она делала вид, что всё хорошо, и продолжает слушать слова Мелике, о том, что город немаленький, и не все должны видеть друг друга. Через пару минут её руки затряслись, она схватилась ладонями за плечи, стараясь унять дрожь.

— Ты плохо себя чувствуешь? — С беспокойством спросила я.

— Что-то жарко стало, надо же, на дворе почти ночь, а так жарко, — хохотнула она, вставая с места. — Я пойду, умоюсь, хорошего вечера.

— Я с тобой, — спохватилась Бурсу, делая шаг к подруге.

— Нет, — почти крикнула Йетер. — В туалет мы ещё с тобой вместе не ходили. Доброй ночи, созвонимся потом.

Девушка быстро развернулась и побежала внутрь дома, мы все переглянулись, и Бурсу побежала за ней, ни слова не сказав нам.

Праздник продолжался долго, и мы остались там до самого конца, из-за этого я чувствовала себя неловко, пусть хозяева дома знали, с кем я пришла и даже познакомились со мной, но я чувствовала себя неудобно, неприлично ведь оставаться до самого конца, надоедая людям. Биркан с друзьями удобно разместились в другой части двора, расположившись у уличного очага, вооружившись шампурами, на которые нанизали хлеб и различные мясные продукты, начиная от нарезок колбасы, оставшейся с банкета, заканчивая не разморозившимися сосисками из морозилки. Попутно они попивали алкогольные напитки, и душевно разговаривали. Я не хотела им мешать, поэтому, как неприкаянная, разгуливала по огромному двору, который завершался небольшим водоемом, внутри которого разместили поливалку, так из пруда получился естественный фонтан.

Свет полумесяца и многочисленные звезды отражались в глади воды, делая атмосферу холодной ночи незабываемой. Возле водоема не было фонарей, и если бы не небесные светила, я могла бы свалиться в воду, особенно в этих неудобных туфлях.

Я любовалась видом, при этом растирала руки ладонями, так как жутко замерзла, когда услышала за спиной приятный голос:

— Красиво, да?

— Очень, — я обернулась, пытаясь рассмотреть спускающегося с небольшого пригорка человека.

— Наверное, это моё самое любимое место в этом доме, но, к сожалению, никто не разделяет моей симпатии.

— Почему?

— Спуск крутой, нельзя сесть, и постоянно летают комары.

— Ради такого вида можно и немного почесаться, — сказала я глупость, и от нелепости своих слов, прикусила нижнюю губу.

Парень засмеялся, сократив расстояние между нами до минимума.

— Я считаю так же поэтому и пришел. Ты замерзла?

— Нет, немного прохладно, но это ничего, — соврала я, не желая привлекать к себе внимание.

— Не обманывай, может быть, я перейду границу дозволенности, но мерзнуть тебе не позволю, — собеседник внимательно посмотрел на меня, снимая с себя пиджак, который вскоре передал мне.

— Не стоит, мне не холодно, — воспротивилась я, не знаю почему, я очень замерзла, особенно дрожали ноги, но если бы хотя бы верхняя часть оказалась в тепле, мне было бы лучше. И пусть мне очень хотелось, чтобы он отдал мне свой пиджак, но внутри что-то сопротивлялось, появилось какое-то стеснение и стыд, ведь никто не должен мерзнуть из-за меня.

Парень тяжело вздохнул и самостоятельно накинул на мои плечи предмет гардероба.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я, поправляя одежду, мне по-прежнему было стыдно.

— Не за что, хоть какую-то пользу это принесет за такие-то деньги.

— Полезная вещь, тебе она очень шла, — тихо проговорила я, радуясь, что мои покрасневшие от смущения и стыда щеки нельзя заметить в темноте, нарушаемой только светом луну и далеких фонарей.

— Спасибо, — хмыкнул он. — Но я бы предпочел совсем не надевать его, и не присутствовать здесь.

— Тебя пугает ответственность?

— Меня пугает всё, в особенности то, что я совсем не готов к этому, я не вижу себя в этой ситуации и даже не могу представить, будто всё разрушится в один момент, все мои планы, мечты, просто, как и не бывало. И мне стыдно это признать, ведь кто угодно скажет, это девичья проблема, ты же мужчина, понял, принял, и иди дальше, неси с собой эту ношу. Отныне жизнь не только твоя. Все проблемы переходят в твои руки, обязанности, решения. Всё бы ничего, но ведь это осознанный шаг, который ты должен совершать ради человека, который по-настоящему дорог тебе, но не так, — парень замолчал на мгновение, пытаясь собраться с мыслями. Я даже почувствовала его боль, принуждение, которое сейчас испытываю я, и всё это состояние неопределенности и страха перед будущим.

Я сделала довольно непозволительную вещь, положила ладонь на его спину, словно стараясь поддержать, будто это прикосновение поможет ему выпрямиться, принять уверенную позу и тогда он наберется сил и все проблемы решатся, но, к сожалению, это никогда так не работало.

— Извини, — поднял он голову, из-за чего я резко убрала руку, будто её там и не было. — Я вешаю на тебя свои проблемы, хотя мы едва знакомы.

— Говорят, это помогает, рассказать обо всем постороннему человеку, так как близкому не можешь, и груз на твоих плечах становится меньше. И ты меня совсем не напрягаешь, если хочешь, если тебе станет легче, говори, я выслушаю, — улыбнулась я, отчего-то с этим человеком мне было так спокойно, будто я знаю его всю жизнь, и мы не в первый раз делимся проблемами, и даже мое смущение исчезло.

— Спасибо, — он улыбнулся, повернувшись ко мне, глядя прямо мне в глаза, и я улыбнулась в ответ. Почему-то мне стало так легко, будто это я поделилась с ним своими бедами, которые мне не с кем было обсудить. — Кстати, касаемо Биркана, не обижайся на него, он очень закрытый человек, то, что на самом деле кроется у него на душе, мало кому известно, я боюсь, что даже нам он не сообщает даже толику этого. Некоторые его поступки и слова, бывает, переходят грань, потому что он боится, что кто-то узнает его настоящего и убежит. А этого он точно не перенесет, когда убегают от тебя настоящего.

— Он что-то рассказал тебе? — Странно, но мне даже не стало страшно или стыдно, казалось, мне даже будет легче, если Джан уже знает обо всем, и мне не придеться лгать ему. Не люблю врать, особенно человеку, который открылся мне.

— А что рассказывать? Просто я знаю его, и помню, как он вел себя в кафе, не подумай, он не всегда такой. И если он не извинился за тот случай, то я извиняюсь за него.

— Не стоит, всё ведь уже в прошлом, — почему-то мой голос задрожал, либо я окончательно замерзла, либо что-то в словах Джана задело меня.