Чтение онлайн

«.Выяснилось, что вытягивание жребия, кто в какой флот выйдет, произойдет за два дня до принесения присяги. Это был серьезный момент для тех, кто имел определенное желание служить в том или ином флоте.

В назначенный день все собрались в роте. Завернутые в трубочку билетики были брошены в фуражку, и в присутствии теперь уже бывшего ротного командира полковника М. началось «вытягивание судьбы». На каждом билетике стояли буквы: «Б» — Балтийский флот или «Ч» — Черноморский флот и, наконец, «К» — Каспийский. Билетиков для Дальнего Востока не было, так как вакансии были уже разобраны окончившими в первом десятке. Больше всего вакансий предоставлялось в Балтийский флот, и именно туда я мечтал получить назначение. Особенной боялся попасть в Черноморский, к которому имел какое–то предубеждение из–за того, что в нем офицеры редко попадали в зарубежные плавания и вообще редко плавали. Теперь же это обстоятельство еще усугублялось тем, что, пожалуй, из Черного моря никак не выберешься на войну [142] , а я во что бы то ни стало решил воевать.

Я с замиранием сердца подошел к шапке, протянул руку и взял подвернувшийся билетик. При этом так волновался, что с трудом мог его развернуть. Судьба была милостива: на билетике стояла желанная буква «Б». Я был в восторге».

После принесения присяги свежеиспеченные офицеры шли в Столовый зал, где их ожидали родственники. Затем появлялся директор и по старшинству в баллах вызывал бывших гардемарин для выдачи свидетельств об окончании Корпуса. Имена выпускников, окончивших с «круглым баллом» 12, высекались на мраморных досках, висевших в том же зале. Хотя при вручении свидетельства первому в выпуске оркестр и играл туш, но героем дня был не только он. Был и еще один человек, про которого говорили, что он «окончил «с союзом»».

Дело в том, что перед фамилией последнего по списку в реестре окончивших Корпус стоял союз «и», в связи с чем и появилось данное выражение. Затем, пишет Гаральд Карлович Граф, под покровом ночной темноты происходило еще одно торжественное мероприятие:

«В старшей гардемаринской роте была традиция: перед самыми экзаменами устраивать «похороны альманаха».

Альманахом называлась толстая английская справочная книга, в которой помещались данные, необходимые при морских астрономических выступлениях, и она была чрезвычайно важным справочником для кораблей, плавающих в океанах и дальних морях. Отчего повелась такая традиция и отчего объектом «похорон» стал именно альманах — не знаю. Впрочем, наверное, оттого, что при решении астрономических задач он был необходим и потому от частого употребления очень надоедал.

«Похороны» обставлялись весьма торжественно. За несколько дней начинали выпускаться бюллетени, гласящие, что альманах серьезно заболел, здоровье его ухудшается, врачи находят положение безнадежное, и, наконец, он умирал. Конечно, в заранее назначенный срок. Дальнейшая церемония уже, до известной степени, была кощунственной, так как служились панихиды, шло отпевание и, наконец, происходило погребение: альманах тащился в курилку и сжигался в камине. Для исполнения церемонии выбирались все необходимые лица: священник, дьякон, певчие, могильщики и т. д., среди сопровождавших можно было видеть загримированных: директором, ротными командирами, преподавателями–астрономами и другими лицами. За катафалком, который несли несколько человек в черном, тянулись рыдающие близкие.

В курилке говорились надгробные речи, и, конечно, вышучивалось начальство. Надо отдать справедливость, эти речи часто были остроумны и смешны. После этого начинались поминки, заканчивавшиеся изрядным пьянством, в котором принимала участие вся рота. Кончались они иногда и скандалами, но начальство смотрело на это сквозь пальцы, и если все это происходило без особого шума, то оно не мешало. Да это и было самым мудрым, так как все равно запрещение устраивать похороны влекло бы за собой устройство их с большими предосторожностями и только разжигало общий интерес.»

Морское инженерное училище (МИУ) было создано в 1798 г. Вернее, тогда были созданы сразу четыре учебных заведения, которые считались родоначальниками будущего МИУ — два училища корабельной архитектуры и два штурманских училища (каждое — приблизительно на сто воспитанников). Каждая пара училищ располагалась на Балтике и на Черном море. Программа училищ корабельной архитектуры включала арифметику, алгебру, геометрию, тригонометрию, высшую математику, механику, физику, гидравлику, теорию кораблестроения, корабельную архитектуру, составление чертежей, а также английский язык.

В 1803 г. Училище корабельной архитектуры в Черноморском флоте прекратило свое существование. Что же касается столичного Училища, то с 1803 г. в него принимались дети дворян, офицеров и даже солдат в возрасте 12–14 лет. Срок обучения составлял шесть лет, а контингент учащихся сократили до 60 человек.

В 1826 г. училище было переименовано в Роту корабельной архитектуры, а на следующий год — в Учебный Морской рабочий экипаж с задачей «доставлять Адмиралтейству не только одних кораблестроителей, но и мастеров всех других мастерств». Экипаж имел две кондукторские [143] (старшие) и шесть «мастерских» рот по сто человек в роте. Кондукторские роты (срок обучения — 12 лет) вначале готовили только корабельных инженеров, а с 1832 г. — и инженер–механиков. Несколько позже стали готовить артиллеристов, специалистов в области морской инженерно–строительной части и техников для Министерства путей сообщения.

В 1856 г. последовало новое переименование — на этот раз в Инженерно–артиллерийское училище Морского ведомства.

Задача нового Училища, как это следует из названия, состояла в подготовке для флота инженер–механиков, корабельных инженеров и морских артиллеристов. В 1867 г. оно было вновь переименовано — на этот раз в Инженерное училище Морского ведомства.

В Инженерное училище принимались юноши всех сословий в возрасте 15–17 лет и с образованием в объеме реального училища; по итогам вступительных экзаменов проводился конкурсный отбор. Срок обучения составлял четыре года.

В 1872 г. на базе Инженерного и Артиллерийского училищ в Кронштадте было создано Техническое училище Морского ведомства, состоявшее из четырех отделов (факультетов) — механического, кораблестроительного, штурманского и артиллерийского. В 1885 г. два последних отдела были ликвидированы вместе с ранее существовавшим Корпусом флотских штурманов и Корпусом морской артиллерии.

Первоначально в училище принимались исключительно дети дворян (потомственных и личных), потомственные почетные граждане, а также дети офицеров и гражданских чиновников. С начала XX в. училище стало всесословным. Размещалось оно в так называемом «Итальянском дворце» Кронштадта, первоначально принадлежавшем соратнику Петра Великого, генералиссимусу и адмиралу Александру Даниловичу Меншикову.

Абитуриенты сдавали экзамены по русскому и двум иностранным языкам (немецкому и французскому), географии и истории, четырем разделам математики, физике, рисованию и техническому черчению. Срок обучения остался прежним — четыре года. Отметим, что желающих поступить в училище было немало. В начале XX в. конкурс на место в механический отдел достигал десяти человек, а в кораблестроительный отдел — пять.

При училище имелась солидная учебная база. К услугам воспитанников была слесарная, токарная, литейная и кузнечная мастерская, станции для испытания паровых машин и строительных материалов, а также физический, химический и минный кабинеты. Летняя практика инженер–механиков проходила на отряде учебных судов.

Кораблестроители практиковались на столичных и кронштадтских судостроительных заводах.

Ликвидировано училище было в марте 1918 г.

С 1877 г. по 1904 г. полный курс Морского инженерного училища окончили 122 корабельных инженера и 495 инженер–механиков флота, из которых более десяти лет (при обязательных четырех с половиной годах) прослужили 98 корабельных инженеров и 370 инженер–механиков (80 % и 75 % выпускников соответственно). В 1905–1910 гг. на корабли в военно–морские учреждения было выпущено 27 корабельных инженеров и 141 инженер–механик. Из них более пяти лет служили 100 % выпускников–кораблестроителей и 86 % инженер–механиков (122 человека).