Чтение онлайн

А в 1883 г. золотые часы с цепью получили два лейтенанта флота — будущий контр–адмирал в отставке Александр Львович Бубнов и будущий генерал–майор по Адмиралтейству в отставке Евгений Павлович Тверитинов. Их заслуга была в иллюминировании Кремля, включая колокольню Ивана Великого, по случаю коронации императора Александра Третьего.

Было также такое понятие, «как подарок из кабинета императора». Речь шла, естественно, не о рабочем кабинете государя, а об учреждении, тождественном современному Управлению делами.

«Из кабинета», например, могли выдать табакерку с портретом императора. Живописный оригинал, с которого делались копии, избирался высочайшим указом. Так, в качестве «эталонного» изображения императора Николая Второго была избрана работа прусского художника Франца Крюгера, выполненная в 1832 г. Распространенным подарком была также табакерка, украшенная императорским вензелем либо драгоценными камнями. Нередко моряков награждали и перстнями с драгоценными камнями.

Или вот пример мичмана (будущего капитан 1–го ранга) Константина Семеновича Головизнина. В 1895 г. он был награжден «из кабинета» запонками с рубинами.

Офицер мог стать и обладателем «высочайшего благоволения» [152] . Впрочем, таковое могло быть объявлено как конкретному человеку, так и воинской части в целом. К благоволению не представляли, и оно было наградой в высшей степени спонтанной и зависящей от императора.

Монаршее благоволение объявлялось либо Именным высочайшим рескриптом на имя награжденного, либо высочайшим приказом по флоту и Морскому ведомству. Благоволением на год сокращался срок получения следующего чина либо ордена, однако это правило не распространялось на «смотры, парады и другие подобные случаи».

Отметим, что впервые благоволение было объявлено в 1774 г. императрицей Екатериной Второй Оренбургскому губернатору и жителям Оренбургского края за верность короне в ходе восстания Емельяна Пугачева.

Одной из знакомых нам форм поощрения было выражение благодарности (как варианта — признательности). Кстати, выражение «искренняя признательность» было не выражением чувств, а лишь более высоким уровнем поощрения.

Своеобразной наградой являлось «старшинство в чине». При получении такого отличия морской офицер становился как бы старше по производству по сравнению со своими сверстниками, что давало ему возможность гораздо раньше них получить следующий чин.

Бывали и необычные, и неожиданные награды.

Например, после знаменитого боя брига «Меркурий» с двумя турецкими линейными кораблями близ пролива Босфор 14 мая 1829 г., на доклад главного командира Черноморского флота и портов черного моря адмирала Алексея Самуиловича Грейга императором Николаем Первым была наложена следующая резолюция:

«Капитан–лейтенанта Козарского произвести вк. 2 ранга, дать Георгия 4 класса, назначить в флигель–адъютанты с оставлением при прежней должности и в герб прибавить пистолет.

Всех офицеров в следующие чины, и у кого нет Владимира с бантом, то таковой дать. Штурманскому офицеру сверх чина дать Георгия 4 класса. Всем нижним чинам знаки отличия воен. ордена и всем офицерам и нижним чинам двойное жалованье в пожизненный пенсион.

На бриг «Меркурий» Георгиевский флаг».

А 29 июля того же года последовал именной высочайший рескрипт на имя морского министра об увековечивании памяти самого брига «Меркурий»:

«32 флотского экипажа 18–пушечному бригу «Меркурий» за славные подвиги с двумя неприятельскими кораблями, дарован флаг со знамением св. Великомученика и Победоносца Георгия. Мы желаем, дабы память без примернаго дела сего сохранилась до позднейших времен, вследствие сего повелеваем вам распорядиться: когда бриг сей приходит в неспособность продолжать более служение на море, построить по одному с ним чертежу и совершенным с ним сходством во всем другое такое же судно, наименовав его «Меркурий», приписав к тому же экипажу, на который перенести и пожалованный флаг с вымпелом; когда же и сие судно станет приходить в ветхость, заменить его другим новым, по тому же чертежу построенным, продолжая сие таким образом до времен позднейших. Мы желаем, дабы память знаменитых заслуг команды брига «Меркурий» и его никогда во флоте не исчезала, а, переходя из рода в род на вечныя времена, служили примером потомству».

Добавим, что изображение пистолета было внесено в гербы всех офицеров брига — в знак того, что последний оставшийся в живых должен был пустить пулю в пороховые бочонки корабля, дабы не допустить сдачу его врагу.

Вот еще один пример необычной награды. В 1863 г. лейтенант (будущий капитан 1–го ранга) Иван Петрович Белавенец впервые в мире уничтожил девиацию [153] корабля — броненосной батареи «Первенец». За это ему был пожалован золотой компас с 32 бриллиантами — по числу румбов компасной картушки.

Бывали и совсем уж экзотические награды и знаки отличия. Так, контр–адмирал Николай Люцианович Подгурский имел почетный диплом Императорского общества покровительства животным «за спасение собаки с опасностью для собственной жизни».

Коллективное награждение офицеров одного корабля не было редкостью и в последующие годы. В 1878 г. этого удостоились офицеры черноморского вооруженного парохода «Веста», в 1904 г. — бронепалубного крейсера 1–го ранга «Варяг» и мореходной канонерской лодки «Кореец».

Кстати, офицеры «Корейца» были награждены дважды. Сначала, одновременно с награждением офицеров крейсера, они получили по ордену Святого Владимира четвертой степени с мечами и бантом. Но офицеры «Варяга» изначально получили Георгиевские кресты, и в руководстве Морским министерством было решено, что налицо своего рода дискриминация. Поэтому спустя немного времени все офицеры канонерки также стали кавалерами ордена Святого Георгия четвертой степени.

Особняком стояли иностранные награды — для их ношения кавалер должен был получить особое разрешение императора. В этом случае в «Морском сборнике» публиковался приказ по флоту и Морскому ведомству, в соответствии с которым имярек получал право «принять и носить» тот или иной орден или медаль.

Существовало, например, выражение «крестовый поход», что означало плавание с высочайшими особами за границу, включая посещение дружественных столиц. Естественно, в ходе таких «походов» офицерам перепадали иностранные награды. Так, Георгий Карлович Старк получил в феврале 1912 г.

Мекленбург—Шверинский орден Грифа четвертой степени за вовремя произнесенный тост.

«Очень лестно, а главное — заслуженно», — иронично записал офицер в своем дневнике.

Впрочем, иностранные награды Старка (помимо ордена Грифа, будущий контр–адмирал был в 1909 г. награжден Командорским крестом тунисского ордена «Нишан Ифтикар») не идут ни в какое сравнение с орденскими «иконостасами» иных русских адмиралов.