Чтение онлайн

Чтобы утешить старого капитана, я предложил:

— В возмещение ее потери, могу познакомить Ребекку с бывшим вашим, а теперь моим лейтенантом Томасом Хигсом. Он говорит на французском на ее уровне, а призовые со временем сделают его очень перспективным женихом.

— Ой, правда, надо будет познакомить ее с Томасом! — сразу подхватила моя жена.

Лейтенант явно не равнодушен к ней, что предсказуемо. Если на корабле всего одна молодая благородная женщина, то все мужчины, считающие себя благородными, просто обязаны в нее влюбиться. Не в жену же боцмана или констапеля?! Предложение женить Томаса Хигса на ком-либо лишает его возможности стать любовником. Женщины всегда ставят чужие матримониальные планы выше любых нематримониальных личных.

— Я сегодня же напишу ей! — пообещала Фион.

— Ты забываешь, что письмо может приплыть в Портсмут вместе с нами, — напомнил я, потому что пошли разговоры, что нас могут направить в Портсмут.

— Тогда расскажу ей, что даже лучше! — заранее обрадовалась моя жена.

— Не знаете, какие планы у адмирала? — спросил я Дэвиджа Гулда.

— Говорят, что будем перебазироваться в Лиссабон, — ответил он. — Здесь мы, как в ловушке, а там будем поближе к своим и заодно поддержим союзника.

— Их уже никто не спасет, — уверенно произнес я, потому что знаю, что французы захватят Португалию.

— Значит, отсрочим их капитуляцию, — сказал Дэвидж Гулд. — Если так и дальше пойдет, то скоро мы будем воевать со всей Европой.

Вы будете отсиживаться на своем острове, а со всей Европой будет воевать Россия. Впрочем, англичане не поверят в это даже после окончания войны с Наполеоном.

В капитанскую каюту врывается второй лейтенант Ричард Вардроп, который теперь и мой родственник, и выпаливает:

— Боевая тревога! Испанцы идут сюда!

Я понимаю умом, что, видимо, наши дозорные фрегаты обнаружили испанский флот за много миль от Корсики, что врагу шлёпать до нас много часов, а то и пару дней при таком тихом ветре, что дует сейчас, но быстро встаю из-за стола и прощаюсь с Дэвиджем Гулдом. Я обязан быть на корвете, потому что адмирал Джон Джервис сейчас начнет отдавать приказы. Военный совет он уж точно не будет собирать.

На борту моего корабля не хватает половины корсиканцев. Я отпустил их до завтрашнего утра. Первая половина вернулась сегодня утром и привезла кто барана, кто бочонок вина, кто несколько кур, кто круги сыра, кто корзины с фруктами и овощами. Это все подарки капитану, который дал им работу с фантастическим по их меркам доходом. В Лондоне они получили от агента аванс за два приза, а теперь еще ждут за захваченные в Кадисском заливе и возле Картахены. Мне так много продуктов не надо, поэтому часть отдал на офицерскую кают-компанию, часть — на унтер-офицерскую, а остальное — на камбуз для рядовых.

— Сможешь срочно вернуть людей, отпущенных на берег? — спросил я Пурфириу Лучани, который был в первой партии.

— Нет, — отвечает он. — К ночи только соберутся, не раньше.

— Тогда отправь кого-нибудь на берег, пусть предупредит, что мы вернемся за ними, когда сможем, — приказываю я, хотя понимаю, что может не вернуться или вернуться, но застать здесь французский гарнизон.

Боцманмат Лучани догадывается об этом, но понимает, что не в моих силах что-либо изменить. Со всех сторон раздается скрип шпилей — на кораблях вирают якоря. Надо успеть выйти из бухты до подхода испанского флота, иначе нас здесь заблокируют и перебьют по отдельности, потому что весь флот не сможет одновременно участвовать в сражении, так как будем мешать друг другу.

— Распредели своих людей и часть пассажиров по орудиям, — приказываю я лейтенанту Томасу Хигсу.

У нас на борту два взвода пехотинцев из гарнизона Бастии. Вчера вечером я им не сильно обрадовался. Все-таки корвет — не пассажирский лайнер, итак места мало, а тут еще добавка равная половине экипажа. Теперь они могут выручить нас.

— Когда снимемся с якоря, проведешь с пехотинцами интенсивную тренировку, — отдаю приказ Джеймсу Фаирфаксу.

Даже если начнется сражение, корвет, скорее всего, будет принимать в нем пассивное участие — репетовать сигналы флагмана задним или передним кораблям линии. Разве что улыбнется удача и сможем внести свой скромный вклад в общее дело двадцатью тридцатидвухфунтовыми карронадами.

Сражение не состоялось. Испанский флот, вдвое превосходивший наш, проследовал в Тулон. То ли у испанцев была плохо поставлена разведка, не знали, где мы находимся, то ли не рискнули нападать в одиночку. Свой шанс разгромить или хотя бы значительно потрепать ослабевший Средиземноморский флот они упустили. Адмирал Джон Джервис приказал нескольким кораблям вернуться в Сен-Флоран и забрать не успевших погрузиться солдат из корсиканских гарнизонов. Мой корвет тоже зашел в бухту утром и отправил к берегу баркас за матросами.

Через шесть дней, второго ноября, к нам присоединился Нельсон на семидесятичетырехпушечном линейном корабле третьего ранга «Капитан», на который он был переведен с «Агамемнона». Последний из-за ветхости был отправлен в Англию для несения какой-нибудь портовой службы. Будущий прославленный адмирал забрал из Бастии остатки английского гарнизона, пушки и снабжение. Теперь под командованием адмирала Джона Джервиса была аж пятнадцать линейных кораблей. Вечером флот пошел на юго-юго-восток, намереваясь обогнуть Балеарские острова на значительном удалении, чтобы нас не заметили рыбаки и не предупредили врага, а затем повернуть на запад, к Гибралтару. Вместе с боевыми кораблями следовали транспорта с солдатами и их имуществом и оружием. Самых тихоходных тащили на буксире фрегаты.

Средиземное море было неласково к нам. Видимо, у Средиземноморского флота наступили критические дни. Штормило каждый день, пусть и не очень сильно, баллов семь. Пока мы шли на юг, ветер был южным. Как только повернули на юго-запад, ветер опять стал встречным и усилился баллов до восьми. Два транспорта навалились на свои буксиры и затонули. Пассажиров спасли не всех. К вечеру того же дня два однотипных, так называемых «обычных» (были еще и так называемые «длинные», менее мореходные, хотя куда уж менее!) корабля третьего ранга «Капитан» и «Отличник» лишились грот-мачт из-за того, что несли слишком много парусов. Нельсон и раньше славился неумением управлять кораблем. На «Агамемноне» его выручал толковый штурман, а на «Капитане» такого не оказалось или Нельсон решил, что лучше знает. Вторым линкором командовал Катберт Коллинвуд, прославившийся тем, что сумел в Ост-Индии утопить вверенный ему фрегат «Пеликан» днем и в хорошую погоду. В придачу на нескольких кораблях закончились продукты. Адмирал Джон Джервис приказал сократить рационы на две трети, пообещав, что недополученное экипажам выдадут деньгами по прибытии в Гибралтар. Если бы такое случилось в порту, был бы бунт, а в море бунтовать бестолку, продуктов от этого не прибавится. На корвете, благодаря корсиканцам, нужды в еде не было. Я даже отправил нескольок бочек солонины на флагманский корабль «Победа». На «Хорошем гражданине» солонина была не в почете. Мы предпочитали свежую баранину. Тем более, что некоторые, укачиваясь, отказывались от еды.

Фион почти весь переход лежала пластом и почти не ела. Раньше она убеждала меня, что готова пробыть на корвете почти до родов. Видимо, Дороти Деладжой развила у нее тягу к корабельной жизни. Теперь на бледном лице моей жены можно было прочитать, что она согласна делить меня с любовницей, лишь бы не терпеть эти муки.

Они закончились только первого декабря. В одиночку корвет бы добрался раза два быстрее и попробовал захватить приз, но адмирал не отпускал нас. Даже такой слабый корабль мог пригодиться, если бы встретились с испано-французским флотом. После того, как мы встали на якорь в Гибралтарской бухте, Фион попросилась в гостиницу, хотя корабль почти не качало. Я не стал спорить, снял номер в «Мавре», который считался самой лучшей и дорогой гостиницей в Гибралтаре. Наше жилище было из двух больших комнат, холла и спальни, и закутком-уборной. В холле ночью на софе спала служанка Молли Тиллард, а на ковре на полу — слуга Саид. Этажом ниже проживал адмирал Джон Джервис.

Как ни странно, командующий флотом благосклонно отнесся к Фион. Видимо, нарушение устава — наличие жены на корабле — он считал меньшим преступлением, чем мои шашни на берегу с чужой женой. Или все дело было в том, что Фион понравилась Джону Джервису.

— Я первый раз в жизни вижу адмирала! Именно таким — сильным, мужественным — я вас и представляла! — заявила ему моя жена при первой встрече.

И она не врала. У нее чисто английская уверенность, что человек знатный или занимающий высокий пост умен, решителен, красив и далее по положительным чертам характера без пропусков. Я помню, как англичане искренне верили, что страшненькая принцесса Диана — красавица. Все отрицательные черты характера принадлежали худородным и ничего не добившимся. Так что в Англии у любого урода есть шанс стать красавцем и наоборот. То ли дело в России: чем выше пост занимаешь, тем больше недостатков в тебе находят, а в неудачниках просто ничего не ищут.