Чтение онлайн

— «Бедфорд», наверное, все еще в Гибралтаре, — произносит лейтенант.

Догадываюсь, что его интересует не судьба «Бедфорда», а хочет поговорить о Ребекке. Я расписал ему дочку Дэвиджа Гулда так, что у Томаса Хигса теперь навязчивая мечта увидеть ее и жениться или наоборот.

— Скорее всего. В Гибралтаре сейчас проблема с материалами для ремонта, — соглашаюсь я и сообщаю: — В Лиссабоне слышал, что, как только «Бедфорд» и «Смельчак» смогут выйти в море, их отправят на ремонт в Англию, где обоих капитанов наверняка снимут.

Лейтенанта не возмущает, что наказаны будут невиновные. Как истинный англичанин, не обсуждает действия руководства, пока они не коснутся лично его. Тогда будут подключены семейные связи и, если окажутся достаточны, то будет признан невиновным, а если нет, то жаловаться придется только на свою родословную.

— Капитан Гулд успел взять несколько призов, так что у него теперь есть приданое для младшей дочери, — перевожу я разговор в интересное для Томаса Хигса русло.

— Как бы он не выдал ее замуж, пока мы будем здесь, — печально произносит лейтенант.

— Уверен, что они подождут, когда мы зайдем в Портсмут, — сказал я. — Ты ведь теперь очень интересная партия.

Фион написала семейству Гулд о лейтенанте Хигсе. Парень из хорошей семьи, имеет чин и немалые призовые деньги, которые станут еще больше, когда последний наш приз продадут в Лиссабоне.

— Есть и получше меня, — скромничает он.

— А родители не подыскали тебе невесту? — интересуюсь я.

— Есть у них на примете одна девушка, дочь нашего соседа, но она не совсем та, что мне нужна, — признается Томас Хигс.

Наверняка знает ее с детства, а счастье всегда где-нибудь далеко и незнакомо.

К вечеру ветер начал стихать. Я приказал ставить паруса и поворачивать на север. Поднимемся к северному берегу Кадисского залива, а потом, когда ветер сменится, повернем на восток.

— Вижу паруса! — донесся крик впередсмотрящего, который показывал на запад, в сторону открытого океана.

Я решил, что нам улыбнулась удача, повстречали так называемый «Серебряный» испанский флот, который вез из Америки много чего ценного, в том числе и серебро, из-за которого и получил название. Не помешало бы и в эту эпоху отщипнуть немного от щедрот испанского короля. Мы направились было в ту сторону, но уже через четверть часа опять пошли на север. Увы, это была не добыча. Это был испанский военный флот. Я насчитал девятнадцать вымпелов. Сколько из них было линейных кораблей, в сколько фрегатов, определить не смог, потому что приближаться не рискнул. Как бы самому не стать добычей!

Я был уверен, что английский флот все еще в Лиссабоне, но повстречал его возле мыса Сан-Винсент. К десяти линкорам добавились еще пять под командованием контр-адмирала Уильяма Паркера, переброшенных сюда из флота Канала. Плюс четыре фрегата, мой корвет, восемнадцатипушечный бриг «Ворон» и десятипушечный тендер «Лиса». По мнению адмирала Джервиса, этих сил было достаточно, чтобы справиться с девятнадцатью испанскими линейными кораблями. Он приказал построиться в две колонны, соблюдая дистанцию в одну милю, и следовать к противнику, держа утлегарь на гакаборте, то есть, вплотную друг к другу. Головной корабль левой линии следовал, держась на траверзе второго корабля правой, которую возглавлял семидесятичетырехпушечный «Каллоден» под командованием опытного капитана Томаса Трубриджа.

Ночью мы слышали глухие, далекие выстрелы пушек. Это испанцы в тумане сообщали своим, где находятся, чтобы не столкнуться. Утро выдалось холодным, туманным и сырым. Я подумал, что в такую погоду не обидно погибать, а вот сигать за борт — не очень приятно будет. Наш флот продолжал движение двумя плотными колоннами. Как ни странно, за ночь никто ни на кого не навалился. Корвет «Хороший гражданин» шел между колоннами, держа флагман «Победа» на траверзе, чтобы репетовать его сигналы остальным кораблям. В половине шестого фрегат «Нигер», ходивший на разведку, сообщил флоту, что до испанцев миль десять. В полседьмого на «Каллодене» подняли сигнал, что видят пять вымпелов на юго-востоке, и сразу повернули в ту сторону. Обе колонны повторили его маневр.

В десять утра ветер разогнал туман, и мы увидели перед собой испанский флот из двадцати семи линейных кораблей. Были еще фрегаты и транспорты, но их никто не считал. Испанский флот был разделен на два отряда. В первом, где находился корабль с флагом командующего, было восемнадцать линкоров, во втором — девять. В одиннадцать часов на нашем флагмане подняли сигнал «Строить линию баталии впереди и позади «Победы», по способности». Корвет «Хороший гражданин» репетовал этот сигнал, о чем мичман Джон Хедгер сделал запись в журнале. Если нам сейчас вломят, следственная комиссия будет изучать судовые журналы всех участников и делать неутешительные выводы. Каждая запись может кого-нибудь погубить или спасти. Победителям журнал вести не обязательно.

Кстати, Джон Хедгер добрался из Лиссабона, куда перегнал приз, вместе с Робертом Эшли на линейном семидесятичетырехпушечном корабле «Колосс». Подозреваю, что до этого он считал службу на корвете слишком тяжелой или недостаточно престижной. Что было на линкоре, не знаю, но прибыл мичман с синяком под левым глазом и желанием служить на корвете вплоть до получения лейтенантского чина. Роберт Эшли, прошедший курс салаги на «Бедфорде», вернулся небитым.

Хотя корвет, скорее всего, в перестрелке участвовать не будет, на нем все равно шла подготовка к бою, как у взрослых: на батарейных палубах убрали все временные переборки и сундучки, чтобы ничто не мешало перемещениям комендоров; палубы возле пушек, где они покрашены в красный цвет, посыпали песком, чтобы не поскользнуться на лужах крови, которые могут там появиться; из трюма принесли ядра, мешочки с картечью, картузы с порохом и ведра со смесью воды и уксуса, чтобы банить пушки; в кок-пите организовали операционную, приготовили бинты и хирургический инструмент, который, как по мне, больше напоминал столярный; на главной палубе тоже насыпали песка возле погонных пушек и на шканцах; вдоль бортов натянули противоабордажные сетки; офицеры надели шелковое белье, которое щепки не пробивают, а вдавливают в рану, благодаря чему их легче удалять; матросы оделись в чистое, у кого было; шлюпки и катера спустили за борт и взяли на буксир, чтобы не пострадали во время перестрелки, а в случае гибели корабля на них переберутся уцелевшие. Все делалось основательно и неторопливо. Чем хорош морской бой — есть время на подготовку.

После того, как корабли английского флота образовали линию, направленную на юг, адмирал Джервис повел ее в разрыв между испанскими отрядами и поднял в одиннадцать часов двенадцать минут сигнал «Вступить в бой». В одиннадцать тридцать — «Адмирал намерен пройти сквозь порядки противника».

Вот так мы и шли почти час. Этот час многим показался слишком продолжительным. Чем плох морской бой — ожидание выматывает сильнее, чем само мероприятие, в котором время сжимается во столько же раз, во сколько растягивалось перед ним. Я был спокоен. Во-первых, сказывался опыт участия во многих боях, морских и не только. Во-вторых, корвет участвовать в сражении не будет, не та весовая категория. Мы будем зрителями. В-третьих, у меня, в отличие от остальных, в случае ранения есть шанс уйти в будущее и там моментально выздороветь. Правда, я не знал, что будет, если меня убьют. Наверное, ничего хорошего или просто ничего.

В половине первого «Каллоден» первым прошел между испанскими отрядами, сделал поворот оверштаг и погнался за большим, намереваясь зайти с подветра. Когда настигнет замыкающий вражеский корабль, согласно инструкции, разработанной адмиралом Ричардом Хау, вступит с ним в бой. Мателот девяностопушечный «Бленхейм» обойдет «Каллодена» и вступит в бой со следующим вражеским кораблем и так далее. Второй испанский отряд пытался прорезать нашу линию, даже повредил «Колосса», сбил фока-рей и фор-марса-рей, из-за чего тому пришлось поворачивать фордевинд, чтобы уйти с пути мателота, но на этом успехи врага и закончились. Английские корабли один за другим заходили в просвет между испанскими отрядами, стреляя во врага с двух бортов, и делали поворот оверштаг, отправляясь догонять больший.

В тринадцать ноль пять адмирал поднял сигнал номер сорок один «Кораблям занять нужное для совместной поддержки место и вступить в бой с противником по мере сближения с ним на последовательном повороте». В это время корвет «Хороший гражданин» находился внутри дуги, образованной английскими кораблями. Слева от нас был авангард, сзади — центр, а справа — арьергард. Мы репетовали сигнал. Он давал право капитанам линейных кораблей действовать по обстановке, но в пределах инструкций, самой главной из которых было держаться в линии баталии.