Чтение онлайн

дрожали.

Андрейка проснулся и долго ничего не мог

понять.

Что это? Гроза? Но почему не видно молнии?

И какая может быть гроза зимой?

Заворочалась мать. Андрейка спросил:

— Сышишь, мамка?

— Слышу,—отозвалась мать.—Это пушки стре-

ляют.

Страх дрожал в ее голосе. Она поднялась, села.

И не знала, повидимому, что делать—встать ли

и зажечь огонь или сидеть впотьмах.

Андрейка, с'ежившись, вслушивался в громы-

ханье. Удары падали за ударами и отдавались то

ближе, то дальше. Что-то как-будто рвалось

в вышине и рассыпалось по земле грохочущими

осколками.

Кто это стреляет? Большевики или гайдамаки?

Или же те и другие вместе?

Слезла с кровати бабушка и зашаркала босыми

ногами по полу, что-то шепча. Проснулась Таня

и заплакала, услышав громыханье.

Жутко было сидеть в темноте.

Мать встала и зажгла, огонь. Маленький глазок

света немного рассеял жуть. Все сидели молча,

подавленные, растерянные. Хотелось не слушать

и не думать о том, что делалось там, среди ночи,

в темноте, но при каждом ударе дрожали стены,

звенела жалобно посуда на полке, вздрагивал- язы-

чек света в лампочке—и обрывалось дыханье

в груди.

Хотелось спрятаться куда-нибудь, только бы не

слышать этих громовых ударов, потрясавших

землю.

— Что это будет?—который уже раз спраши-

вала мать и не находила ответа.

Андрейке казалось, что он проваливается

куда-то, нет у него ни рук, ни ног, весь превра-

тился в комочек и этот комочек вздрагивает при

каждом ударе.

От грохота дрожат стены и кажется—вот-вот

развалится дом. Бухают пушки, летят снаряды

и каждый несет кому-то смерть. Что, если снаряд

попадет в их дом? Снесет до основания, останутся

только щепки.

Страшно было думать об этом. Встать бы и убе-

жать куда-нибудь. Но' куда бежать? Гремит над

городом страшными раскатами боевая гроза,

и неизвестно, где упадет удар и кого настигнет.

Долго-долго тянулась эта ночь. Хотелось поско-

рее рассвета, а он не приходил, тьма лежала на

окнах и только временами пробегали по стеклам,

как судороги боли по лицу, зловещие вспышки.

Сидели все кучкой на кровати. Трудно было

двинуться, шевельнуть рукой. Лица застыли, не

шли на язык слова и только глаза были широко

открыты и глядел оттуда темный, как ночь, страх.

Грохнул удар, зазвенела посуда и что-то круг-

лое скользнуло по стене.

Мать вскрикнула, заплакала опять Таня, холод

побежал по спине у Андрейки.

Сорвалось с гвоздя сито. Упало на пол и пока-

тилось к дверям. Смотрели на него со страхом,

и никто не двинулся, чтобы поднять его, так

и осталось оно темным кружком у порога.

Проходили длинные, жуткие, наполненные гро-

мыханьем, часы и казалось несколько ночей про-

шло в одну эту ночь.

Только на рассвете стала затихать канонада.

Вместе с темнотой уходил страх и на смену ему

пришло утомление.

Как сидели на кровати, так и легли кучкой

и заснули. И казалось, что это дышит и вздраги-

вает во сне одно измученное бессонной ночью тело.

11.

Утром Андрейка проснулся и опять услышал

тяжелое, сотрясавшее стены, буханье. Поднял

голову, и посмотрел на окно—мутный свет сочился

оттуда, и трудно было разобрать—дым ли это или

туман.

Рядом, уткнувшись лицом в подушку, .лежала

Таня, а за ней бабушка—видна была только согну-

тая спина и вытянутые ноги.

Вошла мать с поленцами дров в руках. Лицо

у нее было желтое, с темными пятнами под гла-

зами.

— Опять стреляют?— спросил Андрейка.

— Стреляют,— сказала мать, бросая дрова на

пол,—говорят, много домов разбили.

— И на нашей улице?

— Нет, они по большим улицам бьют.

Андрейка встал, потянулся. Ноги вялые, мутно

в голове, но страха, вчерашнего ночного страха—

уже нет. Да и стреляют сегодня как будто тише.

— Мать.

— Чего тебе?

— Вода у нас есть?

— Есть немного.

— Я сбегаю.

— Ну да, чтоб еще накрыло там.

— А как же без воды?

— Обойдемся.

Андрейка пошел к двери.

— Куда ты?—остановила его мать.

— На двор.

— Не бегай попусту.

И добавила тихо, как бы про себя:

— Одного нет, так еще и другого...

Андрейка вышел и остановился у входа.

Мутно и туманно на дворе. Туман как будто

смешался с дымом и повис над городом, холод-

ный и серый.

Тихо. Все словно вымерло.

Гукнула и рассыпалась грохочущими перека-

тами пушка. У Андрейки екнуло сердце. И вскоре

с другой стороны отозвалась другая. Андрейке

послышалось, как будто бы пронеслось что то

с шипеньем вверху. Он поднял голову и ничего

не увидел.

Хотелось выйти на улицу, но ноги были тяже-

лые и что то подкатывалось к груди, мешая

дышать. Он набрал в рот воздуха и с шумом

выпустил его.

Медленно, выжидая каждое мгновенье удара,

он пошел к воротам. Глянул вдоль улицы и уви-

дел, что у стены соседнего дома стоит с ведром

Гаврюшка и смотрит туда, где в серой мути пря-

тался вокзал.

— Эй, эй,—крикнул Андрейка.

Гаврюшка увидел товарища и бросился к нему.

Оба как то особенно обрадовались друг другу.

— Ты куда?— спросил Андрейка.

— По воду.

— Нам тоже нужно.

— Так пойдем вместе,—живо отозвался Гав-

рюшка.

— Ладно, сейчас ведро возьму.

12.