Чтение онлайн

Бывали дни, когда уроки музыки кончались не поздно. Тогда мы просили Серафима на обратном пути из Фрязина зайти в булочную и купить свежего хлеба. Трудолюбивый мальчик охотно исполнял поручение, вернувшись домой, с улыбкой вручал мне мягкие батончики.

Но случилось непредвиденное. Отправляя Симу в музыкалку, мы не нашли дома его портфеля с нотами. Так он и ушёл без нот, получив от меня выговор. «Забросил куда-нибудь, а теперь вся семья с ног сбилась, разыскивая...» Но и к следующему дню портфельчик не нашёлся. Дня через три двоюродный брат Митя сказал: «А в хлебном магазине над полками висит на гвозде портфель, он точь-в-точь как Симин». Портфель ученику вернули, но он неожиданно вскоре пропал снова. Опять пропажу искала вся семья, Федя лазал под кровати, отец смотрел на шкафах. Снова Серафим ходил на уроки с пустыми руками. На этот раз портфельчик нашёлся за стеклом будки, в которой продавали мороженое: сынок оставил свои книги на подоконнике, когда купил мороженое. В третий раз Сима вместе с Любой возвращался домой поздно. В набитом автобусе детям удалось занять сидячее место, но ехать было всего пять минут. Ребята с трудом протиснулись к дверям, еле успев сойти на своей остановке. Они тут же спохватились, но машина ушла, увозя с собой Симины ноты и тетради.

Симочка сидел в кухне, пил чай, когда вошёл отец Владимир, которому дети уже все рассказали. Батюшка строго сказал: «Голову-то свою ещё нигде не забыл?» Сынок расплакался так горько, как я ещё ни разу в жизни не видела, ведь он был такой терпеливый, послушный, нежный... Я долго целовала его, говорила в утешение, что портфель опять вернётся к нему: «Будем молиться — и все исправится, старенький портфельчик с нотами ведь никому не нужён». А отцу я сказала: «Это мы виноваты. Ему всего тринадцать лет, а он должен следить и за Любой, и за её дорогой скрипкой, и за своей сумкой с хлебом, и за портфелем. А время уже позднее, мальчик устал после посещения двух школ. Нет, больше Симе никаких поручений давать не будем, а то не случилось бы с ним ещё чего хуже!»

А худшее было не за горами. Как-то поздно вечером отец Владимир заглянул в комнатушку, в которой спал один Серафим. Батюшка удивился беспорядку: гардероб был открыт, костюмы и платья валялись тут и там. Батюшка решил, что кто-то искал себе одежду, но поспешил и оставил все вещи разбросанными. Не сказав ни слова никому, отец сам повесил одежду на место и ушёл. В следующую ночь отец услышал в этой же комнатке непонятный шорох. Батюшка пошёл туда и увидел: Сима стоит раздетый, достаёт из гардероба платье за платьем, откидывает в сторону, что-то тихо бормочет. Глаза у мальчика полузакрыты, движения бессознательные, речь несвязная.

— Сынок, куда ты собираешься, ещё ночь?

— Опаздываю, костюм ищу...

Отец понял, что сын бредит, бережно уложил мальчика в постель, дождался, когда тот уснул. Батюшка рассказал мне все это, и мы решили: пока не будем обращаться к врачам, а дадим сыну возможность отоспаться и отдохнуть. Мы не будили его утром, а когда Сима проснулся, то я сказала ему:

— Сынок, папа видел, что ты спишь беспокойно. Папа велел сказать тебе, чтобы ты дня три не читал, не занимался музыкой, побольше бы спал. Гуляй, ходи на лыжах, катайся с Феденькой с гор на санках — в общем, отдохни.

— О, это я не против, — обрадовался Сима.

Видя подростка физически сильным, здоровым и румяным, мы не могли предположить, что его нервная система не выдерживала большой умственной нагрузки. Впоследствии я увидела, что неопытные родители часто перегружают детей, доверяясь своим наблюдениям над ними. «Он способный! Ему все легко даётся!» — говорят мать и отец, загружая ради тщеславия своё дитя. Но не следует забывать, что Кроме тела, по виду здорового, у ребёнка есть и душа, требующая духовной пищи. А для детей духовная пища не та, что для взрослых. Ребёнку ещё не в чем приносить покаяние, нечего вспоминать из прошлого, которого ещё не было. Умом постичь присутствие Бога ребёнку трудно. Поэтому молитва детей не должна быть им навязана, но должна идти у них от их собственной души.

Среди снежных лесов, освещённых солнцем, ребёнок сияет от счастья. Видя снегиря, слыша стук дятла, молодая душа ощущает в природе присутствие Бога. А дома — свет лампады, запах еловой хвои, ласки родителей, весёлая возня на ковре с младшими детьми — вот то лекарство, которое успокаивает нервную систему подростка. Но ни в коем случае не телевидение, не страшные истории из книг.

«Господь избавил нас от вида ужасов войны, криминала, болезней и тому подобного. Так зачем же нам самим погружаться в этот омут греха? Лучше о святых почитать, чтобы укрепилась в нас вера в Промысел Божий», — говорила я детям. И я с большим трудом и осторожностью подбирала детям отрывки из литературы, стараясь не загружать их усталые головки. В Москве этим занимались с Колей и Катей мои родители. Там школа была серьёзнее, а у нас в Гребневе... она ничего не давала.

Однажды я заметила, что Сима ходит грустный, будто чем-то подавленный.

— Чем огорчился, сынок?

— Я видел учителя пьяным.

С первых лет школьной жизни нам приходилось объяснять детям, что учителя — это такие же слабые люди, как и все мы, говорила, что нет плохих, испорченных людей, но есть больные душой, не познавшие Истины, то есть Бога. «Им трудно бороться с сатаной, они лишены Церкви с её благодатью. Враг владеет заблудшими людьми, нам надо жалеть их, а не осуждать. К сожалению, падшим учителям тоже доверяют обучение детей. Но их воспитание — в руках родителей. И как может воспитывать другого человека

тот, кто даже над самим собою не имеет силы: не может бросить пить, не может сдерживать свой гнев, боится быть честным и лукавит. Но вы, дети, не берите с них пример. Вы начали вступать в общество людей, вам суждено в этом обществе разочарование. Греческий философ Диоген говорил: «Из тысячи нашёл я одного». Он ходил днём с фонарём и искал что-то. Его спрашивали: «Что ты ищешь?» Мудрец отвечал: «Человека ищу». Так что, детки, большое счастье для вас, что вы до сих пор были окружены благочестивым обществом, имели перед глазами своими пример отца своего, старичков и друзей наших. В обществе неверующих есть люди, которые боятся греха, потому что в тайне души своей чтут Господа Бога. Но им приходится скрывать свою веру. В нашей Советской стране не дадут быть учителем, если узнают, что человек верует в Бога. Поживёте на свете — узнаете, как трудно таким людям».

Понемногу дети узнавали жизнь. Симочка часто передавал отцу запечатанный конверт: «Это тебе, папа, Л. К. велела передать». Л. К. преподавала историю. Она писала отцу Владимиру: «Батюшка! Завтра день памяти моей матери (имя). Прошу Вас помянуть её в церкви». И не раз, и не от одного учителя приносил Сима подобные письма. «Как же так? Говорят ребятам одно, а сами верят в другое!» — возникал у детей вопрос. Вскоре к этому они привыкли, привыкли не верить учителям. Да, обман в школе был у детей перед глазами очень часто.

— Что проходили на уроке английского языка? — бывало, спрошу я.

— Ничего. Печку-голландку все утро топили. На днях ждут комиссию из района, так нам велели все тетради пожечь, а завтра завести все новые.

В московской школе, где учились Коля и Катя, я ни разу не была, бабушка сама ходила на родительские собрания. Но в гребневской школе я на собраниях всегда выступала, обсуждала с родителями учение детей. Мне неизменно отвечали: «Да ладно, нашим детям не нужен ни иностранный язык, ни алгебра, ни литература. Нам только справки нужны об окончании средней школы, а знания нам ни к чему.

Вы своих сами выучите, а с нас довольно, что дети читать и считать научились».

Однако меня выдвинули в председатели родительского комитета. Эта должность должна была быть зарегистрирована в районном отделе народного образования. И вот Симочка приносит мне записку от директора школы, просят меня срочно явиться.

Я прихожу. Директор закрывает за мной дверь своего кабинета и говорит тихо: «Уж попало мне за вас! Мне сказали: "Кого вы хотите иметь председателем? Ведь это — попадья, то есть жена священника! Она в храм ходит, она в Бога верует! Неужели не нашлось среди родителей передового партийного работника? Какой срам!" Пожалуйста, Наталия Николаевна, напишите отказ от своей должности. Мы не имеем права вас сами снять с должности председателя, так как на это дело вас поставил родительский комитет, должность выборная. Вы прошли единогласно голосованием... Так вы сами, будьте добры, хоть по состоянию здоровья откажитесь. Не подведите нас, напишите скорее заявление с просьбой снять с вас должность председателя». Я пошла навстречу директору, тут же написала заявление. Я знала, что мне ещё не раз придётся встречаться с директором и с учителями.