Чтение онлайн

— Если меня не видно, это не значит, что я не рядом, — услышала я голос кронкнязя.

Неизвестная сила сжала рёбра, странная магическая нить, которая никак не могла принадлежать нелию, обнимавшему меня. И всё же стало легче.

— Угу, — выдохнула я в мех княжеской одежды и ещё зачем-то кивнула.

В наступившей тишине могло показаться, что кроме нас на озере нет никого. Я помнила про Нису, оставшуюся на берегу и всегда готовую к действиям. Хаида я видела до ужина, но не после. Впрочем, на то Тень так и зовут — она незримо идёт за соратником. Чтобы коснуться Фарэма, и руки не надо было вытягивать. Он прижимал меня к груди и грел саму душу на крепчающем на самом деле морозе. Грел то, что остывало само по себе. Всё равно, что пытаться согреть тлеющие угли.

— Вон они! Пришли! — колокольчиком пронёсся детский голосок.

Мы с Фарэмом мигом повернули на него головы. До того момента я и не замечала, что мы успели перейти через озеро и оказаться на другом берегу. «Лачуга» кронкнязя пыталась спрятаться в холодном сумрачном тумане, в то время как просторная усадьба, увиденная мной по приезду на место, искрилась на пологом берегу в свете не одного десятка магических огоньков, порхающих над крышей и немногим выше макушки. Я вновь встретилась с другом взглядом и на этот раз мы синхронно сделали по шагу назад. Видимо, пара фигурок на берегу — высокая, взрослая, и маленькая, детская, смутили и парня.

Там тоже был пирс, к которому от дома сбегала прорубленная в земле лестница и мощёная для крепости досками. Тётушка Кэлебкара ожидала нас вместе с похожей на неё девчушкой лет пяти. Роднёй меня Боги точно не обделили. Я знала, что у моего братца, тётушкиного сына, был так же наследник-мальчишка, но всё, что я о последнем помнила, так это то, что он был старше меня и Тэмми. Как я тогда, как оказалось позже, верно подумала, передо мной оказалась уже правнучка тейр-Ярчайшей. Дождавшись, пока мы поднимемся к ним, девочка первым делом крепко стиснула Фарэма, ткнувшись мордашкой чуть ниже груди.

— Мой Фарэм! — без каких-либо приветствий заявила она мне, гневно сверкая глазками. Кронкнязю не дали время оправдаться — потянули к дому, обещая вкусности и треща о каких-то глупостях.

— Это Хати. Назовёшь её Кэлебхати, будет тебе отдавать приказы, словно ты какая-то служанка, — доверительным шепотом сообщила мне тётя и, с улыбкой вздохнув, приняла меня в свои объятья.

Мы крепко обнялись. Я даже что-то пробурчала от радостной близости о том, что мы давно не виделись и я успела сильно соскучиться.

— Ничего, — тут же подмигнула мне тётя, шустро взяв меня под руку. — Успею тебе ещё надоесть. Ты сильно выросла с тех самых пор, как я тебя видела в последний раз. Выросла, и стоит тебя научить мудрости. Целоваться на морозе не стоит! Это — из личного опыта.

— Тётя! — я чуть не задохнулась от стыда и возмущения. — Мы не целовались!

— Даже если я стала подслеповата, ещё не всё потеряно! Не было — будет! — она насмешливо чихнула и затопала к дому следом за ушедшими вперед по тропке Фарэмом и Хати. — Про дядюшку не забудь. Обязательно посиди с ним, порадуй.

— Как он себя чувствует? — поинтересовалась я, вспоминая абсолютно седого нелия с причёской Совы. Улыбчивый задумчивый мужчина, всегда готовый выслушать любой детский лепет — таким я его всегда знала.

— Хорошо для того, из кого Ледяной Пик выжимает последнее. Ему здесь уже слишком холодно. Подумываем перебраться поближе к твоим родителям, — мою руку в новой вспышке радости стиснули. — Обещались в последнем письме в ближайший месяц заглянуть в гости.

— А мне ничего не написали! — обиделась я. Матушка присылала как-то весточку, но больше писала о брате и доме, нежели о планах.

— Наверное, я лишнего сболтнула! — притворно ужаснулась тётя. — Сможешь в нужный момент удивиться их приезду так, будто ничего не знала?..

Крепкая, но редкая плетёная ограда добавляла своим окружением усадьбе уютный вид, и отчего-то, подумав про просторное строение передо мной, я сравнила его с тётей. Такое же настырно-прочное здание — каменное основание, как напористость тёти Кэлли, дерево для стен и крыши, словно теплота её заботливости. Каменные дорожки, очищенные от снега, звали пуститься на прогулку по своим изгибам и хорошенько поболтать в пути. Несколько стриженых кустов, укрытых снегом — небольшая яркая изюминка, как деталь в украшении наряда тёти.

— Простота отличается от роскоши тем, что в ней больше души, — заметила тётушка, наблюдая за тем, как мне помогают избавиться от верхней одежды.

Практически солдатское обмундирование, предназначенное для прогулки под стенами Пика меня смущало. В нём можно было поужинать с Фарэмом и поболтаться по его домику, но идти на встречу с княгиней, пусть и отставной!.. Ужасно неловко было! Привычка требовала платья и кружев. Ниса рядом со мной коротко вздохнула.

— Чувствую себя солдатом Стаи, — буркнула я, оглядывая штаны и потертый ремень. Не княжеская одежда, не парадная совсем.

— Чтобы быть солдатом Стаи мало просто носить форму, — хмыкнула тётя и махнула рукой.

Я не могла не заметить, как Ниса и оказавшийся в поместье Хаид, теперь на пару с моей Тенью караулящий вход, коротко улыбнулись. Ещё бы, не дали Стаю в обиду! Можно подумать, я кого-то обижать пыталась!

— Ты зато хороший маг. Фарэм рассказывал, — исправила прежнюю колкость тётя и засопела, кивая на проход вглубь дома. — Моё вино остывает. Пойдём уже!

Убранство усадьбы дышало заботливым теплом. Пряности, выпечка, запах горелого дерева и смолы. Потёртые временем ковры на полу не потеряли яркости красок и мягкости. Вышитые гобелены заменяли более привычные настенные росписи и картины. Сочность свежих цветов в вазах сменили мозаичные столики и раскрашенные статуэтки из полированного дерева. Усадьба Ярчайшего скалилась против этого дома новизной и современностью. Обитель тёти и дяди же была осколком прошлого, наверное, моих прапрадедушек и бабушек, и с него тщательно стирали пыль и покрывали свежим лаком.

Дядюшка Ниндасэн сидел у очага в резном кресле на мягких подушках. Узловатость пальцев издалека бросалась в глаза, хотя руки сами по себе казались всё такими же сильными, а плечи — могучими. Белизна волос выглядела вызывающей на фоне прирождённой нелиям смуглости лица. Я столько раз поражалась очарованию отца, что, вновь встретившись с дядей, нашла и в нём щепотку вдохновения. А ещё больше — черт, присущих Ярчайшему Ралтэфару.

— Задумываясь о цикличности существования, приходишь рано или поздно к выводу, что жизнь похожа на отрезок шнура, у которого есть начало и есть конец. Неизвестно лишь когда два конца этого шнура свяжут вместе, — с прищуром взглянув на меня, дядюшка склонил голову набок. — Вот и вы уже выросли и торопитесь занять место, которое когда-то передавали нам наши предшественники.

— Звучит не слишком приятно, — призналась я, но, почтительно поклонившись родичу, присела на диванчик рядом. Фарэм был уже в зале и принимал на себя всё внимание хлопотавшей рядом с ним девочки.

— У правды нет цвета, а вкус, как правило, неприятен. За что же её тогда принимают лучше обмана? Тот гораздо слаще и красочен, — заулыбался нелий. Морщинки в уголках его глаз улыбнулись с ним.

— Правда сильна. Принимать её и вести с собой может только сильный, — я пожала плечами, задумавшись над словами дяди. Вот так, с порога, он озадачивал меня разными странностями.