Под сенью пророчества
Шрифт:
Открыв пустой сундук, Лиасса собралась было положить туда свои небогатые пожитки, и вдруг хлопнула себя по лбу. А сапоги-то! Пусть и разношенные, да другой обувки у нее нет! Вот же ж нескладеха! А забрать... Быстро переодевшись, она аккуратно сложила платье и затаилась под дверью, прислушиваясь к издаваемым Яриной звукам. Ага, вот она прошла по коридору, хлопнула дверь... Метнувшись следом, девочка увидела, что бабка направилась к дому, да и Ремар туда зашел... Видно, вечерять позвали... Тенью выскользнув из пристройки, со всех ног припустила к ручью за обувкой.
Вернувшись и быстро окатившись еле теплой водой из дождевой бочки, так же незаметно пробралась к себе, села на кровать и призадумалась. Голова ее пухла от новых впечатлений, а более всего - от того, что она узнала из разговора родичей. "Мамочка моя родненькая... Надо ж, магичкой была, и смелая - не забоялась же в сам Ортен сбежать! И почему Боги решили забрать ее? Лучше бы бабку та лихоманка поганая прибрала!" - злые мысли роились в голове, не давая покоя, а на глазах выступили слезы. Хлюпнув носом и утерев его кулаком, она вдруг подумала: "Ой, это ж мама тут жила, когда была такая, как я нонче... А эти гады все ее поносят.... Ну ничо, узнаю травы, вы у меня за все поплатитесь!" - пообещала она себе. Ну и пусть мама никогда не бранилась с родичами, не обращая внимание на их поношения, она, Лийка, не такая добрая! Не зря ж девки деревенские говорят, что злой глаз у нее! Ткнув кулаком подушку, девочка покосилась на темноту за окном, закуталась в лоскутное одеяло и закрыла глаза.
Глава 2.
– Лиасса, о чем ты опять мечтаешь?
– ледяной голос Ярины заставил девочку встрепенуться и быстрее заработать ножом. Сегодняшний урок был немаленьким, а дело шло к вечеру. Ежели не успеть сделать все, то и спать придется ложиться с пустым брюхом.
– Ни о чем, теа Ярина, - тихо откликнулась она.
– То-то же, девкам много думать вредно!
– назидательно заметила та и встала, охнув - в последний месяц ей все чаще вступало в поясницу. Велев Лиассе работать старательней, бабка вышла из комнаты и направилась к дому.
Вот уже год прошел с тех пор, как девочка помогала Ярине в ее трудах. Нарезая корневища девясила, она горько усмехнулась. Эх, а блазнилось-то: трудное ли дело - помощницей травницы быть? Это ж не коров доить, аль сено сгребать... да только не такой сладкий кус-то оказался: довелось ей и с рассвета до заката по горам да болотам шастать, и дотемна крошить корни да листья, и кашлять до слез над очередным отваром... И если раньше можно было хоть зимой отдохнуть от забот, то сейчас и в зимнюю пору она исправно сидела у стола, освещаемого лучиной, и резала, молола, смешивала... Одно хорошо - не надо на речку ходить белье стирать...
Лиасса закашлялась, ее руки выполняли привычную работу, а мысли бродили где-то. Тогда, в первый день, Ярина привела ее в комнату и сказала:
– Так, слушай! Я буду учить тебя травам: как собирать, сушить, резать, настои делать. Станешь постарше - научу заговорам. Будешь слушаться - поладим, нет - замужество тебе благодатью Богов покажется! И еще: коль узнаю, что знания во вред кому использовала, всю шкуру с задницы спущу и Питару в младшие жены отдам!
Девочку передернуло. Питару было уже под сорок, был он грузен и волосат, а еще в деревне славился жадностью: хоть владел большим стадом овец, семью попрекал каждой коркой хлеба. Да уж, Ярина знала, что пообещать...
– Я буду стараться и слушаться, - смиренно склонила голову она, пытаясь скрыть злость в глазах.
– Вот и ладно, - кивнула бабка, - начнем, помолясь...
Тряхнув головой, Лиасса вернулась в настоящее. Ловко разрезала последний корень, отложила в сторону нож и поднялась. Живот уже давно бурчал, да еще и такие вкусные запахи от дома шли! Завтра в деревне праздник - свадьба Ремара с дочерью самого старосты, гулять будут все. Дебелая Гила давно пыталась строить глазки Ремару, даже попробовала его приворожить - безуспешно, ведь в деревне это могла сделать лишь Ярина. Так что она подпоила Ремара и его дружков, а затем обвинила его в том, что он-де ее ссильничал. Вот и пришлось тому скрепя сердце жениться...
Лиасса зло усмехнулась. Даже после того, как она стала помощницей Ярины, Ремар как-то раз попытался ее подловить, да только она к тому времени везде носила с собой порошок из трав, что вызывали беспрестанное чихание. И когда Ремар полез к ней, швырнула их ему в рожу, а затем убежала и пожаловалась бабке. А уж та его славно наказала... При одном воспоминании о том, как двоюродный братец валялся в ногах у Ярины, Лийка начинала улыбаться: бабка выполнила свою угрозу и подлила ему какой-то отвар, лишивший того мужской силы на месяц. После этого девочка наконец смогла вздохнуть спокойнее, и плевать, что Ярина пару раз хворостиной по заднице за тот порошок перетянула...
Одно было плохо - она так и не узнала ничего нового про маму и про себя, хоть и держала ушки на макушке. И все чаще вспоминала слова бабки о том, что у мамы была магическая сила и задумывалась, не досталась ли и ей хоть капля магии?
После ужина Лиасса привычно направилась с Яриной в ее комнату: уже который день она по вечерам растирала той спину. Вот и сейчас, закончив свою работу, девочка поклонилась и хотела было уйти, но была остановлена резким:
– Останься.
Она растерялась, безуспешно пытаясь вспомнить, в чем провинилась. Ярина тем временем села и кивнула ей на стул:
– Садись. Ты знаешь, какой завтра день?
– Свадьба Ремара, - еще более растерянно проговорила девочка.
– Тьфу, ты травница аль кто?
– старуха явно была рассержена, - вспоминай, быстро!
– Жив-трава?
– робко предположила сжавшаяся в комок Лиасса и облегченно вздохнула, когда бабка кивнула.
Жив-трава была удивительным растением. Росла она только в Торенских горах, почти на голых скалах, и ее отвар, правильно приготовленный, мог буквально поднять больного со смертного ложа. "А вот для мамы его не нашлось" - привычно скользнула горькая мысль. Собиралась жив-трава лишь в последнюю неделю лета, когда на толстом стебле распускались ярко-желтые цветы, в другое время она никаких чудесных свойств не имела. А уж платили за нее... За три соцветия о прошлом годе Ярине золотой отвалили! Она тогда еще все жалела, что не может отвар из нее приготовить, ведь он был намного дороже, да только по правилам его с магией варить надо! Сухой голос старухи прервал мысли девочки:
– Завтра уйдешь в горы за жив-травой. Где она растет и как собирать - знаешь, и чтоб не меньше двух соцветий притащила! Ну а коль три найдешь, - она сощурила глаза, - награжу, выучу тебя грамоте.
Лиасса невольно ахнула, прижав ладони к щекам. В их деревушке грамотными были только староста да бабка Ярина: первый потому, что вел все расчеты с купцами да с мытарями, а вторая потому, что многие особо сложные рецепты передавались от матери к дочери путем записи в огромной кожаной тетради, сейчас лежавшей на столе в их рабочей комнате. Лиасса не раз тайком от бабки листала ту тетрадь, да только кроме рисунков ей все в ней было непонятно. Так что награда - это хорошо, вот только...
– Одна?
– голос дрогнул.
– Ну а как ты хотела? Приучайся, я ужо не могу молодой козой по скалам скакать! Да и свадьба опять же...
Лиасса потупилась. Нельзя сказать, что она так уж горела желанием побывать на гуляньях, да только там можно было наесться до отвала, послушать, что бают подвыпившие взрослые да и на танцы поглядеть... Так-то она ни в каких гулянках да посиделках не участвовала: и времени не было, да и не хотели деревенские парни и девки принимать ее в свой круг... Хотя и саму девочку к парням не тянуло, а увиденное как-то зрелище того, как тискалась одна парочка, вызвало у нее лишь отвращение.