Чтение онлайн

Таким образом, в целом вырисовывается картина довольно активного участия лондонских купцов-олдерменов в покупке бывших церковных и монастырских владений. По мнению А.Н. Савина, если принять во внимание покупки олдерменов, то представители торгового и промышленного капитала купили монастырской недвижимости на 98 тыс. ф.{920} В целом же продажа секуляризованных земель и рент с монастырских держаний дала Генриху VIII около 1,5 млн. ф.{921} Данное обстоятельство вносит дополнительные штрихи в обрисовку имущественного и социального облика купеческой элиты Лондона XVI в.

Итак, на протяжении XIV–XVI вв. лондонские олдермены владели городской недвижимостью на правах феода, фактически приравненного к свободному городскому держанию, аренды и собственности. Городское держание на правах феода — достаточно редкое явление даже для XIV в., в XVI столетии о нем вообще не упоминается. Обращает на себя внимание некоторое увеличение случаев аренды олдерменами городской недвижимости. Очевидно, что эволюция поземельных отношений в Лондоне представляет собой движение от феодального землевладения через свободное городское держание и аренду к полной частной собственности, которая утверждается в Лондоне, видимо, к XIV в. и развивается на протяжении XV–XVI столетий. Частнособственнические отношения, давно сложившиеся в торгово-ремесленной сфере деятельности горожан, пробились и в поземельную сферу, что отражает общую тенденцию трансформации феодальных отношений в раннекапиталистические.

Землевладение деловых людей Лондона вышло далеко за пределы столицы, широко охватив ее окрестности и различные графства Англии. Анализ содержащейся в источниках информации позволил обрисовать общие контуры распространения землевладения лондонских олдерменов XIV–XVI вв., которые представлены в таблице 7.{922} При этом необходимо иметь в виду, что из 274 олдерменов XIV в. лишь у 65 удалось обнаружить сведения о землевладении; из 181 олдерменов XV — у 77; из 274 олдерменов XVI вв. — только у 17 человек. В силу этого мы не можем полно представить тенденции в развитии олдерменского землевладения в графствах. 

Думается, что говорить об уменьшении интереса олдерменов к земле и недвижимости в английских графствах на протяжении XIV–XVI вв., что на первый взгляд следует из данных таблицы, преждевременно. Для серьезного и обоснованного вывода необходимы дополнительные источники, содержащие более полную информацию по этому вопросу. Специфика документального материала, находящегося в нашем распоряжении, позволяет сконцентрировать внимание на других, не менее важных аспектах этой проблемы: территориальная локализация, структура и размеры внегородского землевладения, условия владения и характер использования объектов недвижимости в графствах.

Как видно из таблицы, олдермены Лондона проникали практически повсюду, даже в самые отдаленные графства. Наибольший интерес для них на протяжении трех столетий представляли графства Кент, Миддлсекс, Эссекс, Суррей, Хартфоршир, Кембриджшир, Нортхемптон, Норфолк и Бакингемшир, которые традиционно «кормили» Лондон. Именно в этих графствах предпочитали иметь земли многие олдермены. В частности, Ричард де Хэкни, олдермен 1322–1343 гг., оставил по завещанию четверть поместья Рэдменгор в графстве Кент{923}, а его коллега по компании суконщиков сэр Джон де Палтни, олдермен 1328–1338 гг., был собственником 23 маноров в 5-ти графствах: Кембриджшире, Лестершире, Миддлсексе, Суффолке и Уорикшире{924}. Бакалейщику Николасу Брембру принадлежали два манора в Кенте и Миддлсексе{925}, а Томасу Ноллесу, олдермену 1393–1415 гг. и бакалейщику, — земельные владения в графствах Хэмпшир, Суррей, Хартфордшир и Эссекс{926}. Меховщик и олдермен 1406–1435 гг. Генри Бартон владел двумя манорами, прочими землями, лугами и усадьбами в графстве Хардфордшир{927}.

Три графства — Кент, Суррей, Эссекс и Норфолк — всегда были житницей Англии и основными поставщиками зерна. Видимо, не случайно два манора в графстве Нортхемптон, оставленные по завещанию олдерменом 1304–1318 гг. Уильямом де Комбмартином, были засеяны хлебами{928}. Запасы зерна в манорах сэра Джона де Палтни на момент его смерти в 1338 г. оценивались в 258 ф.{929}

Графства Дерби и Уилтшир особенно славились разведением мясомолочного скота. В восточных и северных графствах — Херефорд, Чешир, Ланкашир, Йоркшир, Линкольншир — наибольшее распространение получило овцеводство{930}. И на этих графствах сосредоточивалось внимание столичных олдерменов. Особенно яркие сведения относятся к XVI в. Так, в 1542 г., когда было вскрыто завещание Уильяма Хоулса, торговца предметами роскоши, оказалось, что помимо земельных участков в Лондоне и Кале он оставил 22 манора на плодородных землях в графствах Центра и Востока страны — Дерби, Ноттингеме, Линкольне, Стаффорде, Йорке, Эссексе, Норфолке, Миддлсексе, а также 20 земельных участков в других манорах в этих же графствах{931}. Суконщик Роланд Хэйвуд на момент составления завещания имел собственность в 12 манорах, расположенных в 6-ти графствах Англии, в том числе в Херефорде, Йоркшире и Линкольншире{932}. А земельные владения галантерейщика Генри Бэчера находились в девяти графствах, включая Дерби, Херефорд, Ланкашир и Уилтшир{933}.

В ряде случаев наши источники предоставляют возможность выявить структуру земельных владений и прочей недвижимости олдерменов в графствах. Чаще всего представителям правящей элиты Лондона принадлежали целые маноры (от одного до двух с лишним десятков){934}, участки пахотных земель{935}, луга{936}, леса{937}, пустоши, сады{938}, а также усадьбы{939}, жилые дома{940}, постройки хозяйственного предназначения{941}и некие сдаваемые в аренду строения{942}.

Таким образом, на протяжении XIV–XVI вв. средства, полученные от торговли и финансовых операций, богатейшее лондонское купечество активно вкладывало в приобретение земли и недвижимости за пределами Лондона.

Однако в XVI в. появляются качественно новые явления, на которых необходимо остановиться подробнее, тем более что они нашли отражение в источниках. Так, галантерейщик и олдермен Дэвид Вудрофф оставил по завещанию пастбище в Энфилде, графство Миддлсекс; торговец предметами роскоши Ричард Мэллори, олдермен, был собственником ферм в Нортхемптоне и Лестершире; меховщик и олдермен сэр Эндрю Джадд завещал огороженное пастбище «Сэндхилл» в Миддлсексе; а ювелир сэр Мартин Боувз — две фермы в Суффолке{943}. Лондонский мэр Уолтер Кэбилл по описи 1517 г. числился огородившим и конвертировавшим в пастбище 200 акров (80 га) пахотной земли, разрушившим 7 усадеб-ферм в графстве Уорикшир{944}. Очевидно, что представители крупного купечества стремились выгодно использовать земли для получения прибыли от передового в техническом отношении земледелия, организованного на фермерских началах. Фермерское хозяйство было тесно связано с рынком и специализировалось либо на поставках шерсти для суконной промышленности, либо на товарном производстве зерна, мяса, сыра, молока и других продуктов. Стремясь к получению новых прибылей, которые в то время давало, прежде всего, овцеводство, фермеры-купцы включались в огораживания, которые определяли аграрное развитие Англии изучаемого периода{945}, наряду с новым дворянством.

Исследуя социальный состав огораживателей XVI в., В.Ф. Семенов отмечает, что это была очень пестрая группа: богатые крестьяне, выходцы из низшего дворянства, духовные лица и лондонские купцы{946}. Для таких предпринимателей вложение капиталов в земли не было непроизводственными расходами: они стремились контролировать все этапы производства и сбыта своего товара — от выращивания новых пород овец до вывоза готового сукна за море. Как пишет М.В. Винокурова, деловые люди, активно приобретавшие земли в XVI столетии, использовали их «с толком, сдавал в аренду, либо ведя собственное, коммерчески поставленное хозяйство»{947}. В этой связи привлекают внимание некоторые эпизоды деятельности упомянутых выше лондонских купцов-олдерменов. Эти собственники ферм и пастбищ активно торговали шерстью и сукном. Сэр Эндрю Джадд был судовладельцем и экспортировал сукно и шерсть; Дэвид Вудрофф также вывозил за пределы Англии шерсть и сукна; Ричард Мэллори известен как купец-авантюрист и экспортер сукна{948}.

Трудно определить масштабы, сферу распространения новых форм производства, их место в деятельности олдерменов, но сам факт их существования не вызывает сомнений. К сожалению, мы располагаем очень небольшим количеством данных, свидетельствующих о том, что же происходило в действительности. Но очевидно, что олдермены Лондона как богатейшие купцы принимали непосредственное участие в проникновении зажиточных горожан в деревню. О масштабах этого процесса говорит хотя бы следующий факт: с начала XVI в. королевская власть предпринимала настойчивые попытки законодательным путем ограничить проникновение в деревню городских «денежных мешков», запретить «купцам-авантюристам, сукноделам, ювелирам, мясникам, кожевенникам и другим ремесленникам», которые имели по 10–16 ферм и по 10 тыс. овец, скупать фермы и заводить огромные стада{949}. Но, несмотря на эти запреты, купеческий капитал прокладывал себе дорогу, стремясь извлечь дополнительные доходы.