Чтение онлайн

Когда разговор коснулся Кая, зал стал ещё холоднее. Верховный магистр сказал, что Блэквуд больше не способен принимать рациональные решения, что его тьма начала синхронизироваться с первородной магией и что, если хаос и тьма окончательно соединятся, удержать их будет невозможно. Никто не договорил, но всем стало ясно: Совет боится не только Айю, он боится Кая рядом с ней. Боится того, что вместе они станут сильнее любого закона, любого ритуала, любой цепи, которой Империя привыкла удерживать тех, кто ей нужен.

Над алтарём поднялась Первая имперская печать подавления. Огромная, ослепительно серебряная, почти живая, она вращалась вокруг собственного центра, и в её свете двигались древние символы запретного языка. Эллирия знала легенды. Все знали. Печать использовалась всего несколько раз за историю, и после неё исчезали целые магические линии. Она могла запечатать хаос, разрушить связь, убить носителя. Эллирия резко сказала, что они сошли с ума. Верховный магистр приказал ей следить за словами, но она впервые не послушалась. Если источник связан с самой тканью первородной магии, никто не знает, что произойдёт после его разрушения. Совет был готов рискнуть. Даже если половина Империи сгорит. Лишь бы уничтожить то, что не поддаётся контролю.

В этот момент Эллирия вспомнила взгляд Кая в академии, когда он впервые открыто встал между Советом и Айей. Тогда ей казалось, что он ослеплён чувствами. Теперь она понимала: он увидел правду раньше них всех. И именно поэтому пошёл против Империи. Эллирия опустила взгляд на свои руки и впервые по-настоящему почувствовала стыд. Если Айя погибнет, если Кай будет уничтожен, часть этой вины навсегда останется на ней.

В старой крепости Дарвен, Кай, Айя и Ренар молчали над картой, разложенной на длинном деревянном столе в главном зале. Снег бил в узкие окна, древние руны мерцали тревожным серебром, а воздух был плотным от магии и недоверия. Дарвен пришёл не как враг, но напряжение между ним и Каем всё равно стояло почти физической стеной. Кай требовал говорить прямо, без приветствий и благодарностей. Дарвен устало усмехнулся, заметив, что Блэквуд невероятно гостеприимен, а Кай холодно ответил, что Дарвен появляется только тогда, когда приносит проблемы. Ренар пробормотал, что они снова начали, и Айя на секунду закрыла глаза: даже конец мира не мог заставить этих двоих разговаривать нормально.

Дарвен снял мокрый от снега плащ и сказал, что Совет откроет путь к источнику через старые храмы Первой Империи. Он знал это потому, что северные архивы изначально принадлежали его роду, который веками хранил часть записей о первородной магии, сам толком не понимая, что охраняет. Империя называла эту силу хаосом, проклятием, ошибкой, но в старых текстах было другое понимание: источник нельзя уничтожить напрямую, потому что он связан с самой магией мира. Совет решил иначе. Если уничтожить носителя, связь оборвётся. Кай произнёс это вслух — они собираются убить Айю — и тьма вокруг него дрогнула так резко, что огонь в камине вспыхнул выше.

Кай спросил, почему Дарвен пришёл только сейчас. Удар был точным и жестоким, и Айя сразу поняла: Кай намеренно причиняет боль, потому что ревнует и ненавидит сам факт того, что Дарвен был частью её жизни. Дарвен понял это тоже, но на этот раз не стал отвечать прежней злостью. Он только устало сказал, чтобы Блэквуд расслабился: он уже понял, что Айя выбрала его. Воздух в зале стал тяжелее. Айя отвела взгляд, чувствуя, как сердце дрогнуло, а Ренар негромко пробормотал, что это почти романтично и его сейчас стошнит.

Дарвен сел напротив, и впервые за всё время перестал выглядеть наследником северного рода, привыкшим контролировать всё вокруг. Он посмотрел на Айю долго, спокойно и без прежней собственности во взгляде. Он признал, что действительно думал, будто сможет сломать её под себя, потому что в его мире всё строилось на власти, контроле и подчинении. Но рядом с Каем она впервые выглядела живой. Эти слова легли в тишину мягче любого крика. Айя почувствовала, как внутри стало больно, потому что именно в этот момент окончательно поняла: Дарвен действительно отпускает её. Не без боли, не без остатка чувств, но без попытки удержать силой.

Он развернул карту. Источник находился под храмами Первой Империи, а Совет доберётся туда максимум через сутки. Значит, у них меньше дня. Если Первая печать будет активирована рядом с источником, Айя умрёт. Кай сжал пальцы, тьма пошла рваными тенями по полу, но Дарвен продолжил жёстко: у них один вариант — добраться до источника раньше Совета. Ренар тихо выдохнул, что они, по сути, собираются устроить гонку с древними магами Империи за силой, которая может уничтожить мир. Дарвен спокойно кивнул. Именно так. Ренар устало потёр лицо и заявил, что ненавидит их компанию.

Они выехали ещё до рассвета. Горы встретили их ледяным ветром и густым снегом, который скрывал тропы через несколько минут после того, как по ним проходили лошади. Небо над северными вершинами оставалось тревожно бледным, а серебряные руны Совета мерцали где-то далеко за хребтами, доказывая, что ритуал продолжается. Айя чувствовала это постоянно, словно невидимая нить тянулась через горы к её сердцу. Источник звал, и чем ближе они были, тем сильнее магия отзывалась внутри — не болью и не хаосом, а странным узнаванием.

Кай ехал рядом молча. Чёрный плащ развевался на ветру, снег оседал на тёмных волосах, тьма вокруг двигалась почти незаметно, будто сама следила за ущельями. Он выглядел спокойным, но Айя уже слишком хорошо знала его: это спокойствие было опасным, сосредоточенным, собранным до предела. Ренар ехал впереди, проверяя древние северные метки на скалах, Дарвен замыкал путь сзади. Между ними всё ещё оставалось напряжение, но оно стало другим — не враждебностью, а тяжёлым пониманием, что времени почти не осталось.

Когда тропа резко ушла вниз между высокими скалами, Дарвен мрачно сказал, что дальше придётся идти пешком. Под снежной дымкой внизу виднелись руины: огромные, полуразрушенные временем, с чёрными башнями, торчащими из снега, как кости мёртвого зверя. Вдоль скал тянулись остатки старых рун, мерцающих слабым серебром. Айя почувствовала магию ещё с высоты. Слишком древнюю, слишком живую. Кай заметил, как она напряглась, и его пальцы коротко коснулись её руки. Магия внутри мгновенно стала спокойнее. Он тихо сказал, что они справятся, и Айя не смогла ответить колкостью, потому что в его голосе было слишком много уверенности не в ситуации, а в ней.

Они спускались пешком через снег, доходивший почти до колен. Древние руины становились всё больше, а магия под землёй двигалась под камнем, под горой, под самим миром. Айя вдруг остановилась и подняла руку. Воздух перед ней дрогнул, в скале вспыхнули золотые руны — не серебряные, как у Совета, а мягкие, живые, словно свет проходил сквозь них изнутри. Камень начал двигаться. Снег осыпался вниз, древняя стена медленно разошлась в стороны, открывая узкий проход. Ренар очень медленно повернулся к Айе и спросил, действительно ли она только что открыла храм Первой Империи просто потому, что захотела. Айя выглядела не менее ошеломлённой. Она не знала, как сделала это, но внутри уже понимала: источник откликался добровольно.