Чтение онлайн

Радость от возвращения домой на несколько часов заставила меня забыть о здешних проблемах.

В тот же вечер мой муж, Нора и я серьезно обсуждали возможность вернуться во Францию. Для Хусейна не могло быть и речи о том, чтобы покинуть страну, к которой он привязан, и армию, в которой служит не за страх, а за совесть. Понимая, что ничего хорошего нас здесь ждать не может, он пообещал сделать все возможное, чтобы помочь нам уехать. Самой большой проблемой было то, что Мелиссе исполнилось только двенадцать, и ей, как несовершеннолетней, требовалось разрешение отца. В Алжире девушка, которая достигла совершеннолетия, то есть семнадцати лет, и еще не замужем, может покинуть страну без разрешения отца. Следовательно, возможность уехать была у Норы, но не у Мелиссы.

Не найдя решения, мы в очередной раз отложили осуществление наших планов. Месяц следовал за месяцем, время проходило в повседневных заботах.

Однажды Нора сообщила, что с помощью соседки устроилась на должность хостес в первоклассный отель, находящийся в пригороде столицы. Эта новость вызвала у меня одновременно и радость за дочку, и беспокойство: ведь иногда ей придется работать до позднего вечера. Для сотрудников была предусмотрена служебная развозка, но на дорогах далеко не всегда безопасно…

Но я больше не могла удерживать дочь при себе. Нора очень помогала мне по дому и с младшими братиками, но она должна жить своей собственной жизнью или, по крайней мере, готовиться к ней. Я поддерживала ее, зная, что расплачиваться за это буду беспокойством и долгими часами без сна.

Больше всего я боялась засад на дорогах. Переодевшись в военную форму, террористы останавливали машины, убивали пассажиров и похищали молодых девушек.

Каждый вечер, чувствуя, что внутри все так и холодеет от страха, я считала минуты до возвращения старшей дочери. Увидев ее живой и невредимой, я благодарила Всевышнего и с удовольствием слушала, как у нее прошел день. Выбираясь из семейного кокона, Нора снова обретала радость жизни.

Я же заботилась о детях и никогда не выходила из дома. Однажды, когда я ждала Нору, Хусейн вернулся домой с запахом женских духов и следом от губной помады на воротнике рубашки. Меня охватил чудовищный гнев. Теперь мне было понятно, почему муж все чаще задерживается на службе, при этом все меньше стараясь оправдаться. Я снова подумала о том вечере, когда он ушел, оставив меня рожать одну. Была ли причиной тому служба или объятия другой женщины? Этого я никогда не узнаю. Хусейн признался, что у него есть любовница, которая ему дорога и с которой он не желает расставаться. Этот вечер ознаменовал собой начало распада наших отношений. Мало-помалу, с каждым днем мы все больше отдалялись друг от друга.

Обвинив супруга в неверности, я быстро переложила вину на себя. Я ругала себя за то, что не смогла сохранить мужа, осыпала упреками, что всегда была неуравновешенной и слишком много нервничала. Конечно, он ушел на сторону, устав от моего плохого настроения и вечных страхов. Об истинных причинах этого поступка я не осмелилась спросить, предпочитая и дальше колебаться, изобретая множество вариантов, а попутно занимаясь самоедством.

В другой раз. когда я, как обычно вечером, дожидалась возвращения Норы, а Хусейн уже отправился спать, раздался телефонный звонок.

— Шлюха может породить только другую шлюху. Твоя дочь-выродок попадет в засаду, и ты ее никогда больше не увидишь!

Я бросила трубку, словно та, раскалившись докрасна, обожгла мне руку. Нора задерживалась, и мое беспокойство усилилось. Я слонялась по комнатам, пыталась смотреть телевизор, но не могла сосредоточиться ни на одной передаче. Сидя на террасе, услышала звук открывающейся двери. Хвала Всевышнему, это вернулась Нора, живая и невредимая! Войдя, дочь расплакалась. Я же обняла ее и принялась тихонько укачивать. Меня буквально разрывали беспокойство и нетерпение, но я не хотела слишком наседать.

— Мама, я никогда в жизни так не боялась… — наконец выдавила она из себя, судорожно вздыхая.

— Успокойся, а когда почувствуешь себя лучше, расскажешь, что случилось.

Нора еще раз глубоко вздохнула, я сделала то же самое и теперь была готова выслушать ее рассказ.

— Мама, водитель автобуса спас мне жизнь! Дорогу перегородили, и за несколько метров до патруля он догадался, что это не военные, а переодетые террористы. Он сразу же велел мне спрятаться под сиденьями, а моих друзей попросил сесть поближе друг к другу и положить себе на колени куртки, чтобы закрыть меня. Не прошло и минуты, как я уже лежала, забившись в тесном пространстве между сиденьями и полом… Сердце у меня сильно колотилось. Друзья старались, чтобы со стороны входа никто меня не заметил, но все равно я понимала, в какой опасности нахожусь. Автобус замедлил ход, а потом полностью остановился. Я ничего не могла видеть, поэтому старалась даже не дышать, ловя каждый звук. Внезапно кто-то, явно не владеющий собой, спросил, есть ли в автобусе девушки. Время словно остановилось, и я поспешила воспользоваться этим, чтобы молить Всевышнего прийти ко мне на помощь. Вокруг автобуса что-то происходило, но что именно, я не знала. Меня бросало то в жар, то в холод, я представляла себе самое худшее. И вдруг сквозь царящий вокруг шум я услышала звук полицейской сирены. Она приближалась. Всевышний услышал меня! Спасаясь от полиции, террористы поспешно удрали. Я смогла вздохнуть спокойно, но так и не осмелилась выбраться из своего укрытия. Поверь, я еще легко отделалась и благодарю за это Всевышнего, водителя и своих друзей…

Закончив рассказ, Нора снова расплакалась, обнимая меня. Эта история с переодетым патрулем служила доказательством того, какие опасности подстерегают ее на дороге. Мои страхи не были беспочвенными. Все это не могло долго продолжаться.

Нора все еще плакала, но дрожь, сотрясающая все ее тело, потихоньку успокаивалась.

— Представляю себе, как ты испугалась… Видишь, опасность действительно существует. Думаю, было бы лучше, если бы ты уволилась с работы. Стоит тебе хоть на минуту задержаться, как я начинаю бояться, что тебя похитили.

— Работать мне просто необходимо. Ты хорошо знаешь, что я больше не могу оставаться дома. Вместо этого я попрошу, чтобы мне изменили расписание: в дневное время дороги лучше охраняются. Это будет оптимальный вариант.

На следующее утро Нора осталась дома. Судя по всему, кошмарное происшествие повлияло на нее гораздо сильнее, чем она хотела продемонстрировать. Позвонив на работу и предупредив о своем отсутствии, она попросила начальство перенести ее рабочие часы на дневное время и получила согласие.

Нора снова заговорила о недавно пережитом. Я слушала ее не перебивая, мне было понятно — таким способом моя дочь хочет избавиться от страхов. И только потом я поведала о телефонном звонке с угрозами.

— Перед самым твоим приходом мне позвонили и пообещали, что ты попадешь в засаду и я тебя больше не увижу.

— Прости, что из-за меня ты вынуждена нервничать, но мне необходимо работать. Это единственное, что наполняет мою жизнь смыслом и помогает не думать об этой проклятой стране.

— Понимаю тебя, дорогая, и не сержусь.

День за днем политическое напряжение становилось все более ощутимым. Оно обвивалось вокруг нас, будто щупальца осьминога вокруг добычи. График дежурств у моего мужа постоянно менялся, каждый раз он работал в каком-то новом месте. Хусейн мог уходить и приходить, когда ему вздумается, перемещаясь между работой, семьей и любовницей. Я же все время оставалась дома с детьми, находясь в постоянном беспокойстве…

Некоторое время спустя произошел еще один инцидент, подтвердивший мои опасения. Это случилось перед самым восходом солнца, около пяти утра. Нора едва успела выйти на остановку служебного транспорта и находилась в двухстах метрах от дома. Я дремала рядом с Райаном: он перебрался ко мне на кровать после приснившегося кошмара.