Чтение онлайн

И она все еще чувствует себя оскверненной, ей неприятно, когда подруги говорят о своих возлюбленных. Очень долго ей снились кошмары, но постепенно они прекратились.

Какой стыд! Мою дочку восемь лет насиловали под моей крышей, а я ничего не видела, ни о чем не подозревала! Какой же недостойной матерью я была! Нора защитила меня, а ее разве кто-нибудь защитил? Сосредоточившись на своих проблемах, я не знала, какие непристойности ей приходилось терпеть.

Насилие по отношению к жене — такое, даже не принимая, я могла понять, объяснив влиянием культурной среды, но насиловать родную дочь, невинного ребенка — преступление, которое не искупить никаким наказанием!

Мое чувство вины превратилось в неистовый гнев против этого омерзительного извращенного существа в мужском обличье. Если бы Абдель сейчас был передо мной, я бы своими руками убила его за все, что столько лет он творил с моей дочерью. Как бы мне хотелось, чтобы это чудовище никогда не рождалось на свет, чтобы оно умерло сию же минуту! Я жаждала отомстить ему за дочь, а заодно и за себя.

Моя бедная маленькая Нора! Мне понадобилось время, чтобы понять: за внешностью сильной, зрелой и рассудительной девушки прячется чувствительный ребенок, страдающий от душевной раны.

Воспользовавшись случаем, Нора сообщила, что развод получен благодаря сделке, которую она заключила с отцом. В тот памятный вечер, когда они поговорили по телефону, Нора пригрозила, что изобличит его как насильника, если он не согласится дать разводи навсегда исчезнуть из нашей жизни.

Я была абсолютно ошеломлена всеми этими откровениями. Столько долгих лет моя маленькая девочка держала в секрете омерзительные поступки своего отца! Она молча страдала в одиночестве. Я заставила Нору пообещать, что в дальнейшем она будет приходить ко мне со всеми своими трудностями. Повторяла, что всегда буду рядом, чтобы помочь ей найти решение любой проблемы и защитить. Да, моя жизнь полна трудностей, но ей больше не нужно меня защищать: я взрослая и у меня больше жизненного опыта.

Внимательно выслушав, Нора наградила меня счастливой улыбкой и бросилась на шею. Это слегка сглазило мое чувство вины за то, что я плохая мать, виноватая в том, что произошло с дочерью.

Как же все исправить? Я не могла стереть зло, которое ей причинили. Все, что было в моих силах, — это сгладить его. В тот вечер я решила быть внимательнее к дочери — к ее потребностям, к ее чувствам. Отодвинув в сторону созданный ею образ сильной девушки, я буду заботиться о маленькой, чувствительной девочке, которая так долго страдала в одиночку.

Освободившись от своей тайны, Нора теперь выглядела более спокойной и веселой. Она больше не прогуливала занятия в школе, а я старалась меньше тревожиться, когда она выходила из дома. Отчим был к ней внимателен. Когда позволяла служба, он провожал ее в школу и после занятий — домой. Похоже, Нора доверяла моему новому мужу.

Примерно тогда же я заметила у себя уже знакомые признаки: тошнота, усталость, сонливость. Определенно, я снова забеременела. Хусейн был счастлив оттого, что впервые станет отцом, мне же хотелось, чтобы такое со мной случилось в последний раз.

Знакомая гинеколог сделала мне УЗИ.

— Дорогая Самия, — с улыбкой объявила она, — у тебя двойная причина для радости. Ты произведешь на свет мальчиков-близнецов!

— Ты уверена? — Я была шокирована.

Хусейн очень гордился своим будущим двойным отцовством.

— Отец сразу двух сыновей! — ликовал он. — Благодаря тебе я могу ходить перед родными и друзьями с высоко поднятой головой! Спасибо тебе, Самия!

Решительно, все мужчины-алжирцы думают одинаково. Первенец мужского пола — честь для мужчины. Когда мы до этого говорили о будущих детях, Хусейн заверил меня, что хочет двоих — и мальчика, и девочку. А я-то думала, что он не такой, как другие мужчины этой страны.

Обе мои дочки были счастливы, узнав эту новость, однако Нора поделилась со мной своими опасениями:

— Как бежать из страны с двумя младенцами на руках? Теперь все усложняется!

— Так и есть, но даже до моей беременности покинуть страну было уже нелегким делом. С младенцами или нет, проблемы остаются теми же самыми. Мы найдем решение и, обещаю, рано или поздно уедем отсюда!

Я постаралась, чтобы мой ответ звучал как можно увереннее, в глубине души понимая, что Нора права. Мне и самой было трудно представить себе, как я путешествую по свету с четырьмя детьми, двое из которых грудные младенцы. Я поступила так, как всегда делала, сталкиваясь с неразрешимой проблемой: постаралась об этом не думать. Когда надо будет, тогда и разберусь. Всему свое время.

Дни сменяли друг друга, но опасность по-прежнему оставалась. Нередко, возвращаясь из школы одна — Хусейн не всегда мог отвезти ее, — Нора замечала, что ее преследуют. После каждого такого случая она по несколько дней отсиживалась дома. Не признав такую причину отсутствия на уроках уважительной, мою дочь исключили из школы.

С одной стороны, меня огорчало, что она не может продолжать учебу, но с другой — насколько же мне было спокойнее знать, что она рядом! Возможно, я рассуждала эгоистично, но безопасность превыше всего. Мелисса же продолжала ходить в свою школу, расположенную всего в нескольких десятках метров от дома. Из окна мне было хорошо видно всех, кто входит и выходит оттуда.

Шли месяцы, и двойная беременность все больше утомляла меня. Я была огромной, вялой и совершенно измученной. Следуя совету врача, я пыталась не нервничать, но ничего не получалось. Мне предстояло рожать с помощью кесарева сечения: у близнецов было неправильное предлежание, и они не могли появиться на свет естественным способом.

Сама мысль о хирургическом вмешательстве повергала меня в ужас: я представляла себе, как умираю на операционном столе. Я умоляла своего врача не давать мне наркоз, но тот не мог обойтись без него: эпидуральная анестезия тогда в Алжире не делалась.

Я уже подумывала о том, чтобы родить во Франции, оставив дочек с Хусейном, но срок беременности был уже слишком большим, поэтому авиакомпания отказалась взять на себя ответственность за риск внезапных родов во время полета. Впрочем, мне и самой этого не хотелось.

Как-то раз — у меня был последний месяц беременности — я попросила Нору пойти со мной прогуляться.

— Мне просто необходимо выйти, я задыхаюсь в четырех стенах. Пойдешь со мной?

— Еще бы! Знала бы ты, как часто у меня появляется ощущение, что я медленно умираю здесь, взаперти.

— Не беспокойся, ты здесь не умрешь. Помни: придет день, и мы уедем отсюда, а сейчас мы с тобой пойдем погулять.

Я накинула покрывало, и мы вышли на улицу. Чувствуя себя невероятно тяжелой, я еле волочила ноги. Двигалась я с трудом, так как отвыкла от пеших прогулок: в последнее время Хусейн всюду возил меня на машине.

— Как хорошо вот так выйти и прогуляться!

— Ты называешь это «выйти и прогуляться»? — раздраженно переспросила Нора. — Мы всего лишь немного подышали свежим воздухом…